Куда пропадают иркутяне?

Жители Иркутска столкнулись с новой напастью. Город полнится слухами о массовых исчезновениях людей. В социальных сетях высказываются разные версии, вплоть до самых абсурдных. А все остановки в городе оклеены листовками «Помогите найти человека!».

Авторитет

Причин для паники нет

О ситуации с пропавшими без вести «Пятнице» рассказала Елена Анатольевна Кузнецова, начальник Бюро регистрации несчастных случаев Управления уголовного розыска ГУ МВД России по Иркутской области.

По словам Елены Кузнецовой, масштабы бедствия сильно преувеличены. За январь 2012 года, наоборот, наблюдается снижение заявленных без вести пропавших граждан относительно января прошлого года.

— В период с января по февраль было объявлено в розыск 65 человек, из них было найдено 46 человек. В прошлом году за аналогичный период в розыск было объявлено 82 человека, из них нашли 77. Снижение числа заявлений говорит о том, что люди меньше стали теряться, стали ответственнее относиться к себе и своим близким.

Грустно, но факт: люди пропадали, пропадают и будут пропадать. Это было всегда и везде. 80—85% из них находятся живыми. Ежегодно по области пропадают около трех тысяч человек, из них более двух тысяч нашлись живыми и здоровыми.

— Был случай, — вспоминает Елена Анатольевна, — когда человек ушел из дома с большой суммой денег и пропал. Деньги уже подразумевают риск. Мы все его ищем. Проходит неделя, вторая, третья — все думали, что его уже нет в живых. Следственный комитет возбудил уголовное дело. А он объявился живой и здоровый в другом городе! Бывает так, что человек в одних тапочках выходит в магазин за хлебом и пропадает. Все его ищут, с ног сбиваются, а он через три дня возвращается, дескать, встретил друга и поехал с ним отдыхать на Байкал. Но бывает, что и трупы поднимаем.

— А с чем тогда связан ажиотаж в городе? Откуда плодятся слухи о массовом исчезновении иркутян?

— В Иркутске многие знают, что пропал 19-летний Даниил Семаков, затем 18-летний Алексей Буторин, все улицы оклеены объявлениями, их видят граждане с неуравновешенной психикой. Состояние смятения охватывает людей по цепочке. Некоторые играют на этой беде, рассылают смс-сообщения, пишут в социальные сети всякую чепуху. А еще раньше пропала молодая женщина Ирина Строганова. Пропала при странных обстоятельствах: ее автомобиль найден в целости и сохранности на стоянке перед рестораном «НЭП». И снова роятся слухи, снова придумываются версии одна нелепее другой. Однако, по словам Елены Кузнецовой, Строганова пропала еще в декабре, и ее случай никак не пересекается с пропажей Даниила Семакова и Алексея Буторина.

А люди напуганы. Появляются слухи о некоем маньяке, о ритуальных убийствах, о нахождении трупов с вырезанными органами... Все это мгновенно перетекает в Интернет. И вот уже в геометрической прогрессии множатся заголовки: «В Иркутске массово исчезают люди».

— Мы живем в мире информационных технологий. Мне представляется, что человеку очень трудно потеряться, когда на каждом шагу есть мобильная связь, доступ в Интернет.

— Можно потеряться, — возражает Елена Анатольевна, — в большинстве случаев люди пропадают в силу особого склада личности. Допустим, человек уходит с вечеринки ночью в состоянии алкогольного опьянения. С ним может случиться что угодно: он может замерзнуть или попасть под машину. Ответственный человек не стал бы рисковать, не пошел бы в мороз на улицу. А может быть и так, что человек пытается по каким-то причинам скрыться от родных, прячется у друзей.

— Как вы относитесь к тому, что люди, пытаясь найти пропавшего родственника, обращаются за помощью к экстрасенсам?

— Я работаю в розыске пропавших 16 лет, и ни разу за мою практику не было случая, чтобы экстрасенсы реально помогли. Был один случай, когда экстрасенс выезжал с нами в лес, ходил по сугробам, водил руками, но так ничего и не нашел. Может быть, где-то экстрасенсы кого-то находили, но не у нас в регионе.

— А насколько эффективны объявления и листовки?

— Запретить мы не можем, были примеры, когда это реально помогало найти человека, — рассказывает Елена Кузнецова. — Однажды по телевидению показали бабушку, которая не помнила, кто она, и ее сразу нашли. А листовки... Надо понимать, что родные пропавшего испытывают горе и отчаяние и имеют право искать своего близкого всеми возможными способами. Бывали случаи, когда только усилия родных помогли найти человека. Например, несколько лет назад одна женщина обратилась по поводу пропажи сына, который ушел на авторынок и не вернулся. Она ходила к нам постоянно, вела журнал, смотрела все карточки неопознанных трупов, сама ездила в морг. Прошел год, а она все не успокаивалась. И вот однажды она решила, что, возможно, пропустила какое-то дело или невнимательно просмотрела. Мы направили ее по отделам милиции смотреть дела, и она не поленилась, поехала смотреть. И в одном деле увидела в кармашке ключи от квартиры. Оказалось, ее сын утонул, и когда его подняли, опознать по фото было уже невозможно. Помогли ключи. У женщины наступило огромное чувство облегчения, что она наконец его нашла. Благодарила нас за терпение, за помощь. Действительно, нам многое приходится пропускать через себя. Приходится быть психологами. Невозможно быть равнодушным, когда такое горе.

Кому это выгодно?

То, что происходит сейчас в Иркутске вокруг пропажи людей, напоминает если не массовый психоз, то уже где-то близко к этому. Сотни комментариев в социальных сетях, смс-рассылки, листовки на каждом шагу. В этой волне страха поражает внезапность. Объявления «Помогите найти человека» и раньше можно было увидеть на остановках, но до паники дело не доходило.

Надо понимать, что люди пропадают без вести, и не только в Иркутске. Пропадают в других городах и странах. Важно правильно оценивать масштабы явления. Видеть ту грань, которая отделяет норму от опасного уровня. Но вот тут-то вся загвоздка. Сколько я ни пыталась найти статистику пропавших в открытых источниках — все бесполезно. Нет таких данных. Единственная официальная информация появилась несколько лет назад в «Российской газете». Уже тогда цифры настораживали. В статье говорилось о катастрофическом росте числа пропавших без вести. За несколько лет их количество превысило астрономическую цифру в 120 тысяч человек. Правда, 80% граждан потом находятся живыми. Нет в Интернете и единой базы данных по пропавшим без вести.

В нашем случае речь идет о совсем молодых людях из благополучных семей, не имевших контактов с криминальным миром (о них идет речь на стр. 2 в публикации «Причин для паники нет»). Поэтому слухи и версии множатся как снежный ком. Одни утверждают, что в городе орудует маньяк, другие пишут о ритуальных убийствах, третьи — о том, что молодых людей воруют для извлечения органов. Есть версии и совсем экзотические: пропавшие стали жертвами инопланетян или попали в зазор между параллельными мирами. В общем, весь набор тем, знакомых по фильмам ужасов.

Есть где разыграться фантазии. Вот что пишут в социальных сетях: «Нас реально истребляют... Уже физически!», «За большим числом безвестно пропавших людей стоит государственная машина», «Проводят ритуалы, а для них нужны жертвы», «Разве такое количество фактов может быть неправдой?».

Социологи считают, что питательной почвой для их возникновения является дефицит надежной информации. Проще говоря, люди испытывают недоверие к официальным источникам информации. «От нас скрывают правду», — рассуждает рядовой обыватель и начинает слушать соседей, коллег по работе. Слушать и накручивать. Надо сказать, что такое отношение к официальной информации в какой-то мере оправданно. Все помнят историю с убийствами в Академгородке, когда граждан призывали не считать их звеньями одной цепи. Поэтому и не верят. Люди вообще становятся внушаемыми, когда сталкиваются с чем-то неизвестным и необъяснимым. Плюс — общее неблагополучие в обществе и социальное напряжение. Ну а власти говорят, что кто-то целенаправленно разогревает ситуацию.

Появились сообщения, что удалось найти трех человек, которые занимались рассылкой смс-собщений аж из Москвы. Вопрос: зачем? Ответ стандартный: чтобы дестабилизовать обстановку. Но тогда почему таинственные московские «дестабилизаторы» выбрали для атаки именно Иркутск, а не Красноярск или Пермь? Вообще, к аргументам подобного рода надо относиться с большой осторожностью; вспомните, как при Сталине любой форс-мажор: засуху, неурожай, наводнение, эпидемию гриппа — сваливали на таинственных диверсантов, вредителей и «безродных космополитов». Чем это закончилось, всем известно. Не надо нам снова вступать в этот порочный круг.

Что делать?

Если в вашей семье пропал человек, прежде всего, нужно позвонить в бюро регистрации несчастных случаев по телефону 21-64-64, который работает круглосуточно. Дежурный всегда вас выслушает и скажет, как поступить в вашей конкретной ситуации. Сотрудники бюро сразу же начинают проверку по имеющимся местам учета: больницам, изоляторам, моргам. Если вы считаете, что с родным человеком случилось несчастье, нужно обратиться в полицию. При этом не важно, сколько времени прошло с момента его исчезновения: день, два, три... В полиции сразу начнут искать по всем каналам, устанавливать связи и обстоятельства его исчезновения. Необходимо написать заявление о розыске. И конечно, нужно самим поддерживать связь со знакомыми пропавшего родственника.

А что думает народ?

Меньше читайте Интернет

Сегодня мы спросили у иркутян: «Повлиял ли как-то ажиотаж вокруг пропавших людей на вашу жизнь и жизнь ваших близких?»

Светлана Марковна: — Конечно, влияет! Я сама сталкивалась с подобными вещами и не верю полиции. От них не добьешься правды. А то, что люди пропадают, это дело рук сатанистов.

Дмитрий: — Я хоть и живу в Иркутске, но практически ничего не слышал. Вроде все спокойно.

Александр: — Не влияет. Ажиотаж выгоден тем, кто рассылает эсэмэски и сидит в социальных сетях. На самом деле никакого массового исчезновения людей нет. Известно только о трех или четырех пропавших.

Нина Николаевна: — Нет, я всегда анализирую то, что слышу от людей на улице. Да никто особо и не паникует. Но, конечно, я опасаюсь за родных: наказываю внучке ходить только по людным местам, звонить, нигде не задерживаться.

Юрий: — Я пользуюсь только официальной информацией, а Интернет вообще не смотрю, поэтому ажиотажа не почувствовал. На мой взгляд, люди всегда пропадали и будут пропадать. Это печально, но неизбежно.

Загрузка...