Личная территория

По выходным Аня тихо зверела от скуки. Она так рвалась замуж за Костю, с восторгом подхватывала все его... как назвать то, что он ей предлагал? Начинаний? Как в газете «Правда». Начинания. А еще — свершения. Переехать к нему? Да, пожалуйста. Сдать ее комнатушку жильцам внаем?

Да, с восторгом. И еще и еще, и раз, и два. Под этот счет «и раз, и два», свекровь за стенкой задает себе темп, Аня встречала утро субботы, утро воскресенья. Хотелось стукнуть в стенку кулаком и заорать: «Да сколько можно! Дайте хоть в выходные выспаться!» Ее кулак даже сжимался, она представляла удивленное лицо мужа Костика. Хотя, впрочем, Костика ничем не прошибить, ни вот даже кулаком в стенку. А уж свекровь и подавно. Кулаком в стену — вести себя как оккупант. Пришла в чужой дом и по стенкам молотить взялась. Очень даже неинтеллигентно. Только где были ее глаза?

С вечера пятницы Аня мечтала о том, когда же, наконец, закончатся выходные и быстрей, быстрей на работу. Там, на работе, в окружении уже другого рода равнодушия, Аня чувствовала себя в безопасности. Вот интересно, а на территории этого дома она в опасности, что ли? Хорошо было бы загулять, отправиться к незамужним подругам или, того лучше, привести этих подруг сюда. И под размеренный — и раз, и два — начать откупоривать бутылки, и чтоб пробки от шампанского летели в потолок, и визжать от придуманного страха. Но, собственно, помечтав так минут пять, Аня вставала и плелась в ванную, чтобы пробыть там не больше десяти минут, потому что живут они по распорядку Надежды Ивановны. Сейчас свекровь закончит свою утреннюю гимнастику и приступит к водным процедурам. Обливания холодной водой, промывание носа, чего-то она заливает в одну ноздрю, трясет башкой, потом в другую, трясет башкой. Профилактика гайморита, профилактика насморка. ОРЗ. ОРВИ. Да здравствует жизнь, как профилактика от жизни.

Свекровь помешана на своем здоровье. Такая цель — опробовать все возможные методики, чтобы... Чтобы что? Зачем это питье с утра горячей воды мелкими глотками и питье на ночь горячей воды, непременные шесть ложек, медленно-медленно вдыхаем, выдыхаем. Какое-то питание дробное. Фрукты, овощи, салаты, день — сыроедение. День белковый. «Кто взял бутылочку с оливковым маслом, вот здесь стояла бутылочка?» «Так это я вчера рыбу жарила», — то уже Аня, оправдываясь. Свекровь смотрит на нее, как на помешанную. Жарить рыбу на этом? Вот на этом, купленном в аптеке за бешеные деньги? «Так я же и купила», — огрызается Аня. Свекровь же и смела эту рыбу, нормальная рыба минтай, минтай, жаренный на оливковом масле. Другого не было. Аня еще подумала, что какой противный и вкус и запах у этого масла, какой-то технический.

А свекровь обязательно должна употребить ложку оливкового масла натощак. Это после горячей воды. Здоровое питание, умеренные физические нагрузки. Сама здоровая, как лошадь, а когда Аня предлагала ей укачать орущую Ирку, свекровь ответила, что Ира уже большой и слишком крупный ребенок, чтоб на руках таскать, и такие нагрузки не выдержит ни один позвоночник. То есть, получается, бабушке вредно брать на руки внучку. И тебе не советует. Как-то так, волоком ее, что ли? Девочку. У которой режутся зубки.

Мужа Аня разлюбила в прошлом году. Вот как полюбила, так и разлюбила — в одну минуту и на ровном месте. Приехала сестра с мужем, нет, нет, они остановились у матери, а Аня бегала туда каждый вечер после работы, заскочит за Иркой в сад и несется мимо своего как раз дома, мимо своего подъезда. Свекровь стоит на балконе, а невестка несется мимо, рукой только машет приветственно. Добрый вечер, Надежда Ивановна. Свекровь там среди цветочков маячит, голова торчит посреди петуний. Это Аня развела петуньи. На большее не хватило ума и фантазии, зато красиво, белые, сиреневые, алые петунии. И цветут все лето до глубокой, глубочайшей осени. Потом она затаскивала горшки с цветами в комнаты, расставляла по подоконникам, но свекровь крысилась, что цветы потребляют много кислорода. Пришлось вынести. Ладно, цветы и цветы, просто повод, чтоб лишний раз поставить на место захватчицу. Просто предлог.

В прошлом году приезжала сестра Машка со своим третьим мужем, и вот тогда Аня поняла, зачем люди, собственно, женятся. Все очень просто — чтобы быть счастливыми. Но любой брак — это лотерея. Можно сколько угодно все просчитать, но во что выльется — никто не возьмется прогнозировать. Машка замужем восьмой год. И только сейчас, наконец, выбралась в родной город — похвастаться: и мужем похвастать, и новорожденным Илюшей. Повидаться с родными. И Аня увидела — как это на самом деле происходит, как происходит жизнь, когда люди счастливы. Не показушно — ты моя, а я твоя. Ты мой зайчик, дорогая, дорогой, а когда эти двое и новорожденный младенчик — целое и неделимое. Люди спокойны и счастливы, без поминутного напоминания о себе, чтоб удостовериться, что внимание существует.

Как у Ани было — ты меня любишь? Любишь, когда без подтверждений. Аня таскалась за Костей и изводила его: «Костя, ну Костя, скажи, наконец, ты меня любишь?» Костя, правда, тоже тогда находился в периоде временного помешательства и тоже вел бесконечный допрос: «Аня, ты меня любишь?» Потому и поженились, чтобы доказать и получить доказательства. А потом Костя как-то быстренько наелся Аниной любовью. А когда Ирка родилась, так совпало с его переводом на новую работу, психовать стал и нервничать. И эту нервозность в поведении Кости наивная Аня списала на счет того, что Костины волнения и срывы — реакция на новый коллектив, плюс не высыпался ночами. Ирка долгое время путала день и ночь, днем дрыхла без задних ног, а ночью требовала внимания, яркого света по всей комнате. Чтоб песенки и гули-гули. Ну, в общем, понятно — не случилось. Не случилось семьи, где один за всех и все за одного. Их семья на сегодняшний день — раскатившиеся горошины. И вместе, и раздельно. Нет, не вместе, протяни руку — пустота, пропасть, не дотянешься, не коснешься. Такая штука — безлюбие. Все держится на непрочном каркасе вдолбленного воспитания, привычных, якобы хороших манер. А иначе — что? В космы бы друг другу вцепились? Представлять такое — жуть и жуть.

После работы Аня поехала на свою старую квартиру. Ее уже второй год снимал некий Славик, студент. Противный, надо заметить, юноша, необязательный, мало того что шумный — наглый, вот оно, верное слово. Славик именно что нагло смотрел прямо в глаза Ани и заявлял, что бабок пока нет. Ни бабок, ни баблосиков, ни бабла, ни капусты, ни зеленых, ни деревянных, ни тугриков, ни йен. Родители жмутся, не высылают. Сдавала свою квартиру Аня как раз вот его родителям — тоже шумным, но на вид вполне адекватным гражданам. Те уверили, что их сынок — заучка-студент, человек ответственный, тихий, денежки будут выдаваться в определенный день, без всяких проволочек.

И началось. Аня понимала, конечно, что родители там денежки слали исправно, только вот сам Славик находил им другое применение. Тот еще был жилец. И соседи жаловались, что буянит с девками, и электричества жжет немеряно. И межгород плюс. Пока Аня не догадалась отключить восьмерку, добрые люди подсказали. Одна, получается, морока, а не способ обогатиться за счет сдачи жилья внаем. Славик долго не открывал, потом, разглядев в дверной глазок безобидную для него лично Аню, все-таки снизошел до вопроса: «Кто там?» Аня вдруг рявкнула: «Давай быстрей, чего копаешься!» Славик неохотно впустил хозяйку. И началось обычное. Денег нет. Когда будут, не знаю. И вообще, много дерете, уважаемая. А я вот возьму да и сообщу куда следует. Чтоб вас, значит, за сокрытие налогов. Аня оглядела свою квартиру, которую Славик за недолгое время умудрился превратить в хлев.

Розетки вырваны, линолеум на кухне разодран в клочья, отбитый кафель в ванной — дверь нараспашку. И прочее, и прочее. На плиту без слез вообще смотреть нельзя, настолько все угваздано. Славик тянул слова, шипел вполголоса свои привычные хамские угрозы. И по его опухшей со сна морде было видно, что он не поверил, когда услышал от тихой, забитой Ани нечто совсем непривычное: «Вот что, дружок, а выметайся ты отсюда». Аня постучала по циферблату наручных часов: «На сборы тебе полчаса, шмоток у тебя немного, учебников, как я посмотрю, вообще нет. Зато вот что есть, — Аня пнула банку из-под пива. — Это, я, так и быть, сама выброшу. Через полчаса чтоб духу твоего здесь не было. А я за подмогой», — весело подмигнула она уже у дверей. Аня позвонила двум своим непосредственным соседкам, те с восторгом согласились помочь, так что наивный Славик получил молниеносные сборы.

Скоро он уже стоял одетый в тепленькое, и вещички, заботливо собранные тремя женщинами, вполне уместились в два пластиковых пакета. Учебников там действительно не было. Ни одного. Славик ушел вниз по лестнице, тихо матерясь. «Будь здоров, Славик, и успехов тебе в учебе», — это одна из соседок, веселая Лариса. Лариса, кстати, и задала Ане самый главный вопрос: «А ты надолго?» И Аня вдруг ляпнула неожиданно: «Да пожалуй, что навсегда». — «Ну, тогда дуй за Иркой, а мы тут пока понемногу все начнем в божий вид превращать».

Иногда спонтанное решение — самое верное. Аня забрала Иру и, минуя дом, в котором прожила не один год, понеслась по своему старому адресу. Ну, какая же там интересная жизнь шла. Прямо вот забытые, времен детства-юности, субботники. Соседки Лариса и Оля выволокли весь хлам — вот чего там действительно было много, так это хлама. Хватило бы на небольшой городской мусорный контейнер. Славикова жизнь, его мечты, планы, привычки, мысли и помыслы, фантазии и грезы превратились в причудливый набор стеклотары и упаковочной бумаги. Называется городская инсталляция. Перформанс. Вот так живет себе человек, живет. Молодой, надо заметить, человек. А остается от него только это — банки от пива, пластиковые бутылки от пива, стеклянные бутылки от пива. Бутылки от вина, бутылки от водки. Аня только успевала дверями хлопать — выносила пакеты с мусором. Раскраснелась. Ирка вертелась тут же рядом, командовала — вон там еще маленькую коробочку от лапши забыли. И вот эту коробочку от сигарет прихвати. Все.

Чистота и красота, в воздухе витает смесь чудных ароматов перекиси водорода и нашатыря, но пол чистый, стены удалось отшкрябать, плита отмокает под толстым слоем выводящей жир шипучки, Лариса вылила целую бутыль. А теперь окна — настежь, балконную дверь — настежь. «И пока тут все квасится, — это опять Лариса, — Ирка посидит у меня. Пошли, Ира, ужин приготовим, пока девочки тут разберутся что к чему». Девочки, Аня с соседкой Олей, собрали еще два мешка рванины — то, во что Славик превратил хозяйские полотенца и наволочки. «Не боись, подруга, — это Оля оптимистично, — не жалей тряпок, главное — крыша над головой и своя личная территория!» Вот так и были найдены главные слова — личная территория. Аня вспомнила свою прежнюю жизнь, и как же ей стыдно стало — ворвалась в чужую жизнь чужих ей людей действительно как захватчица-оккупантка. Это она про свекровь подумала вдруг в первый раз в жизни — с жалостью к ней и своим чувством вины. Никто не обязан был там полюбить их с Иркой. Все ведь она хорошо своей башкой понимала, а все равно сидела и ждала чего-то. Как дура. В засаде.

Такой широкой и, честно сказать, счастливой улыбки Аня у свекрови никогда прежде не видела. Это когда Аня заявилась к свекрови на следующий день. Раньше она, конечно, позвонила, как воспитанный человек — передайте, мол, Косте, что мы с Ирой... пауза. Аня подбирала слова: «Передайте Косте, что мы заночуем у подруги». Ну, да, все правда. Аня заночевала, собственно, у себя, в своем собственном доме. А кто женщине лучшая подруга? Правильно, она сама для себя и есть лучшая подруга. Ну, это, конечно, если женщина при памяти.

Аня догадывалась, что свекровь в целом отнесется с одобрением к их с Иркой переезду, к тому, что невестка наконец отчалит в другую, свою жизнь. Но чтобы вот так реагировать? Такой абсолютно счастливой улыбкой? И даже ведь обняла, впервые в жизни, и слеза прокатилась по щеке. Аня раньше только в книжках читала о каких-то слезах радости, а тут они вдвоем со свекровкой, в голос, прямо вот обнявшись, как близкие, наиближайшие родственницы, плакали и плакали, и радовались, радовались, что закончилась, наконец, эта пытка чужой нелюбовью. А впереди — столько всего, столько свободы. И время настоящей привязанности и настоящей заботы — тоже впереди.

Метки:
baikalpress_id:  47 365