Диагноз посмертно

Разбираться в причинах смерти 27-летнего жителя Черемхово будет прокуратура

Современная медицина легко избавляет людей от болезней, которые всего двадцать-тридцать лет назад считались смертельными. Почему же врачи черемховских больниц не смогли помочь 27-летнему местному жителю Алексею Асанову, который обратился к ним по поводу гайморита? Этим вопросом сейчас задаются родственники, друзья и знакомые молодого мужчины, который скончался 22 января после нескольких дней мучений. Ответить на него теперь предстоит сотрудникам прокуратуры и руководителям областного Министерства здравоохранения.

Болезнь заявила о себе 7 января — у Алексея начались сильные головные боли. «Ему сделали рентген-снимок, который показал гайморит. Он поехал в больницу. Просидел полтора часа в приемном покое. Несколько раз подходил к медикам, просил принять, но ему говорили выйти за дверь. В итоге Алексей психанул и уехал домой. Чтобы облегчить состояние, пил обезболивающие таблетки», — рассказывает брат Алексея Андрей Асанов.

Сначала лекарства вроде бы помогали, но оказалось, что болезнь только набирала обороты. Вечером 13 января мать Алексея подошла к нему, чтобы справиться о здоровье, и заметила, что он не реагирует на ее вопросы. Перепуганная женщина сразу же вызвала бригаду скорой помощи. «Врачи приехали, осмотрели Алексея и сказали, что повода для госпитализации нет, но мама настояла, чтобы его увезли в больницу», — вспоминает Андрей.

Причина полубессознательного состояния, которую озвучили медики в стационаре, привела ее в шок. «Это наркотическое опьянение», — безапелляционно заявили они и отправили больного на машине скорой помощи в другое лечебное учреждение. Там пациенту провели минимальное обследование — взяли общие анализы крови и мочи, а затем сказали идти на консультацию в лор-отделение.

— Мама говорит, что Леша еле шел, просто передвигал ноги на автомате. У него страшно болела и кружилась голова. Двери лор-отделения были закрыты. Мама постучала, но никто не открыл. Тогда они вернулись в приемный покой, и мама попросила, чтобы пригласили невропатолога на консультацию. «Где мы его среди ночи искать будем?» — прозвучало в ответ. Мама потребовала вызвать лор-врача. Этот специалист отыскался даже среди ночи, но после осмотра тоже заявила: «Везите его в психушку, он наркоман», — пересказывает события той ночи Андрей.

Почему медики напирали на эту версию, неизвестно — со слов родственников, тест на содержание в организме мужчины наркотиков проведен не был. А предполагать наркотическое опьянение только на основании заторможенности больного для профессионала более чем странно. Ведь такая реакция может развиться и по другим причинам, что, собственно, и оказалось в данном случае.

В психиатрическом отделении Алексея осмотрели и даже сделали запись в истории болезни, что «следов инъекций нет». После этого снова отправили в другую больницу. Переезды из одного медицинского учреждения в другое продолжались больше пяти часов. Алексею становилось все хуже.

Наконец его определили в палату и подключили капельницу. Утром его навестили друзья. «Соседи по палате сказали, что к Алексею за все это время никто из врачей не подошел. Брат тогда еще был в сознании. Мать пришла к нему после сончаса и увидела, что он лежит на кровати без сознания. Сколько времени он так пролежал, никто не знает. Она побежала за медиками. После этого Алексея увезли в реанимацию. Меньше чем через сутки у него произошла клиническая смерть. Как мы выяснили позже, дежурного врача-реаниматолога в тот момент на посту не было. Все манипуляции проводила медсестра. Сердечную деятельность восстановить удалось, но наступила кома, из которой Алексей так и не вышел», — говорит Андрей.

Родственники решили использовать все возможные шансы в борьбе за жизнь близкого человека. Они обращались в местную администрацию, просили вызвать специалистов санавиации: «Из администрации последовал звонок к руководству больницы, где находился Алексей. Там снова прозвучала версия, что брат — наркоман. Объяснять, что это ложь, пытались и мы, и руководители предприятия, где работал Алексей. Но, похоже, нам так и не поверили. Кстати, санавиация в итоге прибыла в больницу, но в Иркутск брата не повезли. Сказали, что он или останется инвалидом, или умрет». Почти неделю молодой человек в тяжелейшем состоянии лежал на больничной койке с клеймом наркомана. Точный диагноз ему был поставлен только после смерти. «Алексей умер днем 22 января. На следующий день сделали вскрытие. Оказалось, что у него развился абсцесс головного мозга. Как нам объяснили в морге, гной, который появился из-за гайморита, проел кость до мозга. Неделю Алексея лечили от отравления наркотиками, а он в это время погибал совсем из-за другой болезни. Я разговаривал со своими знакомыми медиками, они сказали, что тактика лечения при отравлении и гайморите прямо противоположная. При отравлении надо очищать кровь большим количеством дезинтоксикационных растворов, а при гайморите накачивать организм кровью нельзя ни в коем случае», — возмущается Андрей.

Родственники уже подали заявления в черемховскую прокуратуру с требованием возбудить уголовное дело в отношении врачей местной больницы. Останавливаться на этом они не собираются. Андрей, который живет в Москве, намерен добиваться, чтобы в смерти его брата разобрались и в генеральной прокуратуре, и в российском Минздраве: «Я не допущу, чтобы этот случай замяли на местном уровне. Сделаю все, чтобы виновные в смерти брата были наказаны».

Спросят с каждого

Служебную проверку по факту смерти Алексея Асанова в настоящее время проводят и эксперты областного Министерства здравоохранения. «Заявление от родственников Алексея Асанова поступило к нам, когда ему, к сожалению, уже нельзя было помочь. Сейчас проводится служебная проверка. Наши эксперты будут разбираться со всеми медиками, которые занимались лечением Алексея», — сообщил министр здравоохранения Иркутской области Дмитрий Пивень.

«Пятница» будет внимательно следить за ходом этих разбирательств. Результаты проверок мы опубликуем в одном из ближайших номеров нашего еженедельника.

Метки:
baikalpress_id:  31 088