Замужем в Америке

«Пятница» продолжает публикацию дневниковых записей иркутянки, уехавшей в США

Иркутская журналистка Марина Лыкова знакома давним читателям «Пятницы» — она не раз публиковалась в нашем еженедельнике. Четыре года назад она вышла замуж за американца после знакомства по Интернету на одном из брачных сайтов и пяти (!) лет общения. Марина продолжает рассказывать читателям «Пятницы» любопытные вещи о жизни в США и о своем замужестве с американцем.

*Продолжаю свой рассказ о нашей поездке на остров Барбадос. Пару раз на улице ко мне тихо подкрадывались чернокожие девочки-подростки и молча и трепетно начинали теребить, перебирать пальцами мои светлые волосы. Я не оставалась в накладе: улыбаясь, спокойно разворачивалась и молча перебирала пальцами их «тридцать три косички». Жесткие и черные. И они невольно начинали улыбаться в ответ — черные девочки пританцовывающего народа.

Кстати, среди черных дам Барбадоса есть и свои блондинки! Мода у них такая: выкрасить сотни малюсеньких косичек в ярко-желтый цвет. Или в ярко-рыжий. Или — независимо от возраста— в ярко-синий! А еще негритянки носят платки. В пятидесятиградусную жару я видела на многих (иногда и поверх ворота деловых, жуткоярких расцветок, костюмов!) какие-то на вид совершенно немыслимые, шерстяные тряпки. Платки, то есть. Как я поняла, женщины мочат ткань в холодной воде и обматывают ею шею. А когда становится совсем жарко, запихивают кончик платка в рот и... сосут. На улице. В общественном транспорте. В супермаркете или в очереди к колонке с водой.

*Наблюдала много раз, свернув с главной улицы столицы, бегущей вдоль океана (а значит, и в непосредственной близости от великого числа отелей), такую картину: негритянки с металлическими тазами и горами грязной одежды, вооруженные мылом, устраивают тут же, у колонки, постирушки. Прямо у дороги. Прямо как в России. Лет так пятьдесят назад.

*На колхозном рынке я первым делом сунулась за фруктами. Шагаю вдоль торговых рядов. Бананы. Плоды хлебного дерева. Акулье масло. Бананы всевозможных размеров. Авокадо размером с детскую головку. Снова бананы. Кокосовые орехи — волосатые и коричневые, с молоком; лысые (преимущественно зеленого цвета), с водой, в которой, по словам продавцов, «все-все минералы, милая! Попей, и завтрака не надо!» В общем, глаза разбегаются, и попробовать хочется всего. «Почем товар?» — «Шесть долларов. Американских!» — оценивающим взглядом с ног до головы прошлась по мне златозубая торгашка. (Тут, ну прям как на Свердловском рынке, что ни торговка, то с золотыми зубами! Только на фоне иссиня-черной кожи зубы эти по-настоящему сверкают. Вообще же бросается в глаза любовь черных барбадоссцев ко всему, что блестит. Особенно к золоту.) Покупаю авокадину за шесть американских долларов, мысленно рисуя себе картинку, как я, вернувшись в отель (и предварительно раздобыв креветок и свежий лимон), нашпигую всем этим мой авокадо... А через пару шагов вижу, как две пожилые англичанки набивают авоськи такими же здоровенными плодами, как и мой (явно только сегодня утром снятый с дерева). Но.... только по цене уже... три доллара за штуку! Три барбадосских доллара!!! (То есть, если переводить на рубли, один такой авокадо стоит вместо ста восьмидесяти рублей уже всего лишь... порядка сорока пяти!) Ну чем не Листвянка с ее ценами на копченый омуль и расколотку?!

Решила немедленно заесть обиду на золотозубую торговку и купить себе банан. А лучше два. (Говорят, есть в бананах какие-то вещества-эндорфины, поднимающие настроение и делающие едока чуточку счастливее.) Бананы, как и авокадо (и, впрочем, как и все остальное на Барбадосе), оказались жутко дорогими, если сравнивать с ценами все в той же Америке. За два банана я выложила четыре американских доллара (на эти же деньги в США можно купить чуть больше четырех килограммов бананов), так меня еще тут же и обсчитали. Не стала сражаться за справедливость, памятуя, как на какую-то белокожую туристку, фотографирующую жизнь рыбного рынка, замахнулся огроменным кинжалом какой-то работяга. Видела, как она отпрыгнула в ужасе, потому что замахнулся чернолицый трудяга не фотосюжета ради, а зло так, с ненавистью замахнулся: «А сколько ты мне за снимок этот заплатишь, а?! Да если бы мне платили за все фотографии, что вы все тут наснимали, так я бы давно уже миллионером был и тут, на рынке, не стоял!»

*Прогуливаюсь вокруг нашего крохотного отеля «Коралловые пески» (в котором номер стоит пятьсот долларов в сутки). Наблюдаю, как черные парниши снимают с кокосовых деревьев увесистые плоды (не дай бог кому по голове прилетит!). Начинаю фотографировать и слышу сверху истеричный ор: «Прекрати немедленно нас снимать! Ты что, папарацци?!» Как будто они сейчас ко мне прямо с пальмы спрыгнут! Вообще же я была немало удивлена, увидев во всем Интернете пару-тройку достойных снимков, сделанных на острове. Теперь-то уже понимаю почему...

*А мои первые барабдосские бананы, к огромному моему разочарованию, оказались совсем и не бананами, а чем-то под названием плантерс. Какой-то добрый темнокожий старичок объяснил мне, что не надо их есть тут же, не отходя от прилавка, а сперва домой прийти и пожарить, например. Я пробовала всю эту экзотику чуть позже в местных ресторанах, и по вкусу все эти плоды напомнили мне картошку. Только картошка гораздо вкуснее. Вот чего попробовать не удалось, так это грейпфрута. Даже Техас, который хвалится тем, что выращивает самые сладкие грейпфруты во всем мире, не претендует на звание родины этого розового фрукта. Потому что эта честь досталась Барбадосу. И хоть достоверных фактов нет, принято считать, что грейпфрут появился на острове в 1750 году в результате скрещения помело (фрукта, завезенного сюда британцами из Индонезии) и сладкого апельсина.

*. Как и сотни лет назад. (Ошибается тот, кто думает, что женский секс-туризм возник в последние годы. Первая волна феминизма, нахлынувшая примерно после 1840 года, характеризовалась тем, что белые леди кинулись колесить по экзотическим странам с одной-единственной целью. Еще, оказывается, сто с лишним лет тому назад дамочки из Северной Америки совершали паломничество на Барбадос и другие острова, и за последние четверть века популяция «путешественниц» превысила уже миллионный рубеж. Впрочем, спрос рождает предложение. И если не желают местные мужчины работать в принятом нам смысле, то чем им еще заниматься? Своими глазами видела на одной из наших морских прогулок на катамаране, как темнокожий тридцатитрехлетний паренек по имени Райан с неимоверно узкими и необычайно подвижными бедрами навязчиво развлекал пожилых леди.

То ли немок, то ли нидерландок. Он был и официантом, и барменом, и нянькой, и сиделкой, и массажистом, и при всем при этом еще успевал почесать им спинки и поцеловать ушки, и поприжиматься к каждой. Он все время пританцовывал. И все больше — той, что ниже живота, частью. Когда морщинистые (по всему телу!) бабки прыгали в воду, чтобы освежиться, Райан, надев ласты и схватив поднос с алкогольными напитками, прыгал следом. После обеда он салфеткой нежненько вытирал старым теткам губы. Всем. По очереди. И, судя по всему, наличие обручальных колец с бриллиантами на пальцах дам ни одну из сторон тут, похоже, не смущает. (Один из водителей такси, которого я в очередной раз в присутствии мужа завалила вопросами, пояснил, что «да, есть тут, на острове, такое дело». Обычно темнокожие парниши ограничиваются оплаченными дамой завтраками-ужинами, но иногда, когда «сердце не лежит», даму просят платить и непосредственно за услугу.

Но «это только когда женщина старая попадется», со знанием дела рассказывал нам огромных размеров черный человек с золотой цепью на шее). Жаль, не удалось сфотографировать скамейку с так называемой социальной рекламой, на которой были изображены вооруженные до зубов солдаты, а также было написано: «Мы служим Отечеству. Мы защищаем мир во всем мире. Мы надеваем презервативы!»

Продолжение рассказа о Барбадосе — в следующем номере «Пятницы».

Метки:
baikalpress_id:  47 414