Замужем в Америке

«Пятница» продолжает публикацию дневниковых записей иркутянки, уехавшей в США

Иркутская журналистка Марина Лыкова знакома давним читателям «Пятницы» — она не раз публиковалась в нашем еженедельнике. Три года назад она вышла замуж за американца после знакомства по Интернету на одном из брачных сайтов и пяти (!) лет общения. Марина продолжает рассказывать читателям «Пятницы» любопытные вещи о жизни в США и о своем замужестве с американцем.

*Мы съездили на остров Барбадос. Зимой на Барбадосе сезон дождей. Звучит угрожающе, но в реальности «проливные ноябрьские дожди» — это всего лишь пара капель при ярком солнце пару раз в день. Даже намокнуть под дождем толком не удалось. Вообще же сентябрь, октябрь и ноябрь — это месяцы, когда остров отдыхает от туристов. Виллы и отели приводят себя в порядок перед рождественскими каникулами: с декабря по май тут самый туристический сезон. И как-то уж так сложилось, что, невзирая на сезон, на Барбадос добираются только толстосумы. И неважно какие: английские, или русские, или американские...

Барбадосцы уверены, что Бог по национальности барбадосец (и непременно черный). Хотя бы потому, что ураганы случаются на острове каждые пятьдесят-сто лет. Не чаще. Имя острова Барбадос пришло от португальского исследователя Педро Кампоса в 1536 году, когда тот вначале назвал остров Os Barbados («Бородатый») из-за обилия произраставших на нем фиговых деревьев, обвитых похожими на бороды эпифитами.

*Барбадос — это рай на земле и одна из самых густонаселенных стран мира (средняя плотность населения 643 человека на квадратный километр!). Остров славится ромом, который производят здесь уже более трехсот лет! Признаюсь, Барбадос с первого же взгляда напомнил мне Россию: на острове более тысячи (!) магазинов рома. И алкоголь продается так же свободно, как и, скажем, в Иркутске. Чего не скажешь об Америке, где в иных штатах можно не каждый день и час добыть даже простого пива... Барбадос пронизан пещерами, как головка сыра — дырками. Здесь самое чистое в мире море, а песчаные пляжи острова считаются самыми безопасными для отдыха с детьми.

Именно на Барбадосе отмечено рекордное для планеты количество долгожителей, и именно сюда приезжают подлечиться и отдохнуть высокопоставленные лица и знаменитости и члены королевской семьи. Я принципиально не стала перед поездкой заглядывать в Интернет, чтобы «смотреть на все широко раскрытыми глазами» и составить собственное мнение о карибском путешествии. Ведь когда прочтешь «здесь и там» мнения бывалых туристов, то иной раз и ехать-то уже никуда не хочется. В общем, на полюбившийся мне остров Барбадос я приехала совершенно информационно неподготовленной.

*Наш знакомый, уже не раз бывавший в этом уголке земного шара и знающий мою страсть к путешествиям в одиночку, наставлял: «Со странниками, Марина, не говорить. В микроавтобусы (типа наших российский маршруток) не садиться, а то, говорят, смертей много среди местного населения на одном только Барбадосе как раз от того, что гоняют они по своим узеньким дорогам как ненормальные. А еще и ограбить могут так, что и не заметишь...» Ну а как не сесть в «народное такси», когда стоимость проезда на острове — всего два барбадосских доллара (что равно одному доллару США и по-нашему всего тридцати рублям?) И за эти деньги можно ездить хоть весь день, обозревая достопримечательности (хотя ехать долго все равно не получится, потому что весь остров можно из конца в конец пересечь за какие-нибудь тридцать минут).

Что я и делала. Когда же со мной (на такси!) путешествовать по острову отправлялся муж, то цены были уже совсем иные: семьдесят пять американских долларов против всего двух. У меня от таких прогулочных поездок всегда портилось настроение: денег ну очень жалко. Зачем, спрашивается, платить больше, если можно сэкономить? (Дороговизна такси объясняется, думаю, прежде всего тем, что за каждый купленный и привезенный на остров автомобиль хозяин обязан уплатить государству пошлину в размере... стопроцентной стоимости автомобиля!)

Но для моего американского супруга безопасность его семьи всегда на первом месте. Каких бы денег это ему ни стоило. (Забегая вперед, скажу, что да, гоняют тут в вправду страшно. Так страшно, что ни я, ни супруг не стали и думать о том, чтобы взять в аренду автомобиль. На узких улочках остаться в живых сможет далеко не каждый лопоухий американский или английский турист. Хотя бы потому, что сигналят водилы неистово.)

*В первый же день, оставив супруга нежиться на пляже с розовым песочком, я отправилась обследовать остров. Пешком. И за восемь часов безостановочной ходьбы, если верить карте, прочесала чуть ли не четверть суши! (Остров-то небольшой совсем: самый восточный из Карибских островов, он протянулся на тридцать километров в длину и на двадцать три километра в ширину.) Барбадос сначала показался мне... Анапой. Маленькой и скучной. Затем я решила, что все-таки Барбадос — это уменьшенная копия острова Кипр, на котором я провела когда-то по меньшей мере двенадцать моих каникулярных поездок. С населением всего в триста тысяч человек (до половины населения Иркутска весь островок даже недотягивает!) и обилием деревянных развалюшек (украшенных, как и в Сибири, деревянной резьбой), всевозможных лодок, прожорливых чаек и грязно, в рванину одетых босоногих людей.

Меня вдруг озарило: «Да это же самая настоящая Листвянка! Тот же контраст: несусветная роскошь и нищета за краем бедности. То же соседство вечной помойки и современных дорогущих гостиниц. Деревня, худо-бедно кормящаяся за счет туристов. Только карибский, так сказать, вариант Листвянки, когда 97% населения — чернокожие. А так все то же самое. Заоблачные состояния — у одних да единственная мысль: «Чего бы сожрать, чтобы не сдохнуть сегодня?» — у других.

*Местные мужчины, если они, конечно, не бездельники, только тем и занимаются, что лазают по пальмам в поисках кокосовых орехов. Все собранное тут же притаскивается на рынок, где продается по два бакса (американских или барбадосских — кому как повезет) за штуку. Поэтому я совсем не удивилась, когда, как обычно, искупавшись рано утром в океане, вышла на берег и увидела поджидающего меня сборщика орехов. Улыбаясь беззубым ртом (и куда деваются их зубы?), он спросил, все ли у меня хорошо, нравится ли мне остров и вообще, откуда я такая пожаловала? «Из России».

Глаза моего собеседника заблестели теплым светом. Он пожал мне, как Ильичу, руку, и тут же предложил угоститься кокосовой водой. Я отказалась, ссылаясь на отсутствие карманов на купальнике (мол, денег, чтобы заплатить за твой орех у меня нет). Каково же было мое удивление, когда черный человек со всей силы тут же долбанул два плода друг о друга и попросил меня взять один, проделать в верхушке треснувшего кокоса пальцем дырочку и... пить. За нашу встречу, за Россию и за мир во всем мире! А платить, говорит, ему не надо, потому что он угощает.

Да и с собой мне еще даст кокосов столько, сколько унесу. Чтобы я мужа тоже угостила. (Эту встречу наблюдал с балкона нашего отеля мой муж и долго потом смеялся над тем, как я тащу тяжеленный груз в номер, а чуть позже уже гоняю орехи по полу балкона в надежде их разбить, чего сделать мне так и не удалось.) А я все думала: «Вот ведь как в жизни бывает: многие мои русские знакомые, живущие в США, например, скрывают от встречных, что они русские. Потому что репутация у россиянок в той же Америке не самая лучшая. Как и на Кипре. Как и в Греции. И в Ливане. И в Турции, где нас, русских женщин, величают исключительно Наташами. В общем, ничего кроме неприятностей честно названная национальность никому из моих подруг пока не приносила. А мне тут вот орехов отвалили. Кокосовых. От души. Только потому, что я русская.

* В общем, люди здесь, как и в России, разные. В Америке все проще: все улыбаются и все вроде как счастливы, но ты точно знаешь при этом, что никому до тебя нет дела. А тут нет, тут лица, хоть и черные совершенно, но — как на Родине, все больше угрюмые, хотя пейзаж с пальмами и солнцем располагает вроде бы к совершенному благолепию. Люди — особенно женщины — все больше неприветливые. Тут, на острове, нас, белых, можно по пальцам пересчитать. И хотя все население Барбадоса англоговорящее, настоящих носителей языка, для которых инглиш — язык родной (первый), всего тринадцать тысяч.

А «английский язык» островитян, признаюсь, я понимала не всегда: есть у них какой-то свой арго, что ли. С негритянским, как мне показалось, акцентом. После первой же прогулки по острову я, по словам супруга, стала похожа на красного енота: белые круги вокруг глаз (от солнцезащитных очков) да белые же полоски на красных, сгоревших плечах от майкиных лямочек, да от ремня фотоаппарата на шее. Но это еще что! В первый же день я вернулась с прогулки с карманами, набитыми бумажными клочками, исписанными именами и телефонными номерами: Самюэль. Номер такой-то. Ричард. Номер такой-то... Мужское население острова к белокожим туристкам, кажется, настроено все-таки куда благодушнее своих слабых половин.

Метки:
baikalpress_id:  47 411