Замужем в Америке

«Пятница» продолжает публикацию дневниковых записей иркутянки, уехавшей в США

Иркутская журналистка Марина Лыкова знакома давним читателям «Пятницы» — она не раз публиковалась в нашем еженедельнике. Четыре года назад она вышла замуж за американца после знакомства по Интернету на одном из брачных сайтов и пяти (!) лет общения. Марина продолжает рассказывать читателям «Пятницы» любопытные вещи о жизни в США и о своем замужестве с американцем.

*Случайно познакомилась с молодой (лет двадцать семь-двадцать восемь на вид) красивой женщиной и матерью... девяти детей. Тем, что детей у женщины девять, тут никого не удивишь (многодетные семьи здесь, как я уже упоминала, — норма. Иметь одного или двоих детей здесь считается скорее ненормальным). А вот то, что биологических детей у нее всего трое, а остальные шесть — усыновленные — это даже здесь, в Америке, хоть и не редкость, но факт, вызывающий неподдельный интерес.

— А ты откуда? Из России? Я ведь сразу поняла, что ты русская. По акценту. У меня ведь, кроме моих девятерых еще есть десятая. Девочка. Ей восемнадцать месяцев. Изабеллой зовут.Не девочка, а предлесть просто! Красавица! Умница! Я так сильно ее люблю!! Она не моя, но живет у нас уже все восемнадцать месяцев. Мать у нее — украинка. В нашей, городской тюрьме все это время находится. Девочка там и родилась. И сразу к нам ее пристроили, потому что никто больше брать ее не захотел. Малышке еще два года с нами жить... Пока мамочка ее в тюрьме будет сидеть. А остальные мои ребятки с Гаити. Я их оттуда вывозила с интервалом в три месяца. Покуда одного усыновишь, пока все бумаги до ума доведешь... Я, к слову, и многим другим семьям американским помогла с усыновлением детей с Гаити. Знаешь, Марина, какая там жуткая нищета!!! Словами не описать! Дети все время голодные бегают. Нищета невозможная! По статистике, только половина из всех рожденных там детей доживает до возраста пяти лет!

— И как же вы тут-то, в Америке, все вместе выживаете?! — задаю я вопрос, который просто не могла не задать. (Молодая женщина, к моему удивлению, выглядит оч-чень даже привлекательно. А если учесть, что она стоит во главе такой оравы!.. Ни тебе рванья на ней, ни преждевременной седины и морщин).

— Муж работает на четырех работах. Народ нам помогает — кто чем может. В основном пожертвования в виде детской одежды, игрушек. У нас всего это уже давно, признаться, слишком много. Так что мы время от времени устраиваем ярд-сэйлы. Тем и живем. («Ярд-сэйлы», — это когда хозяева продают по сходной цене свои, больше им не нужные в хозяйстве вещи.) Цены на таких вот «ярд-сэйлах» по-настоящему копеечные. Я постеснялась поинтересоваться у новой знакомой, сколько на ее детей, — своих, приемных и «временных», как вот эта вот малышка нерадивой украинской мамаши (той, что угодила за решетку), отстегивает государство. Не буду гадать. Но знаю наверняка, что если в семье из трех человек родители (или только один родитель, или — ни один из родителей) зарабатывают прожиточный минимум, то семье такой ежемесячно причитается отовариваться продуктами на сумму как минимум в пятьсот долларов США. И это на троих. А сколько на продукты и средства личной гигиены уходит государственных долларов, если в семье двенадцать ртов? Знаю не понаслышке, что многие взрослые, работающие,например, «мамами» и «папами» по программе «фостер-кидс» (это когда детей берут в семьи «на постой», от одного дня и до нескольких лет) обеспечивают себе безбедное существование. Но вот когда детей усыновляют...

*Семей с усыновленными детьми исключительно из России я встретила здесь, в Америке, пока всего две. Первое знакомство произошло в супермаркете, куда я и Лина отправились за покупками. Мы болтали, само собой, на русском. До тех пор, пока не заметили, что за нами по пятам следуют две девочки. Одна — красивая блондинка, дылда лет шестнадцати с ярко подведенными, как у Бритни Спирс, глазами, и другая, — поменьше и не такая яркая девочка, лет одиннадцати. Младшая тихо плакала и при этом глядела на меня и Лину, что называется, «во все глаза». Я первой сделала шаг навстречу. — «Привет!» И девчонки, смотрю, рыдают уже вдвоем. Оказалось, Екатерина и Анастасия — родные сестренки. Русские. Которые ни слова не понимают по-русски. Понять-то они поняли, что мы с Линой говорим на их родном языке, но вот не то что говорить, — они даже понимать по-русски оказались не в состоянии.

После пяти лет жизни в США. Чуть позже я познакомилась и с их приемной матерью, грузной американкой, разменявшей пятый десяток. Она с первых же минут знакомства начала мне жаловаться на то, что не может с девчонками справиться. Особенно со старшей. Мол, на уме у нее одни парни. И в школе-то она первая из отстающих. И в комнате у нее сплошной бардак. И по жизни-то — совершенный раздрыг. И на младшую старшая влияет не лучшим образом. И тяжело-то ей одной, незамужней, тянуть двоих детей. Но женщина верит, что сделала правильно, не дав судьбе разлучить двух родных сестер...

*А потом случилась другая встреча: в сауне бассейна, куда я хожу почти ежедневно, мы как-то разговорились с одной очень приятного вида женщиной. Слово за слово, и выяснилось, что Эмили не единожды бывала в России. Правда, много лет назад. Результатом этих поездок стали две удочеренные ею девочки. Обе — умственно отсталые и с «букетом» хронических болезней. Таких, с которыми больные дети никому больше в России оказались не нужны. Девочки Эмили — не сестры, но похожи, точно близнецы. Она удочерила их совсем крохотулями, а теперь одной уже шестнадцать, другой — восемнадцать. Обе ежедневно после уроков в общеобразовательной школе посещают так называемый «детский сад для взрослых». Америка, конечно же, «страна равных возможностей», но все-таки... с такими вот, привезенными из России «данными» даже в Америке многого не достичь. На родине девчонкам однозначно было бы уготовано место в интернате для умственно отсталых. В Америке «в обычную школу» для «нормальных детей» ходят все.

Русские девочки дались приемной мамаше нелегко. Из-за их неуравновешенного поведения из семьи ушел муж моей знакомицы. Было это уже много лет назад. Но женщина ни о чем не жалеет. Вот только в ответ на мое приглашение всего семейства «на чай» в моем доме ответного приглашения я так и не дождалась. А так хотелось посмотреть на их семейные фотографии. На быт, в котором выросли и живут девочки из России. Да, младшая дочка Эмили рассказывала мне, что мечтает стать поваром, заработать много денег и поехать на Родину. В далекую и незнакомую Россию. Чтобы встретить свою настоящую маму. Чтобы взглянуть на нее хотя бы одним глазком...

*Я, наблюдая за этими семьями, сделала для себя открытие: мотивы для усыновления (удочерения) могут быть по-настоящему разными. Если в России усыновлением занимается бездетная пара, — то тут все ясно. А если в Америке усыновляют детей ( и не по одному!) те пары, которые назывались бы в России «многодетными», то тут как? Мотивы, повторюсь, разные. Кому-то жалко тех детей, что живут в худших жилищных условиях (не так, как принято в Америке) и питаются не так вкусно-калорийно, как те их сверстники, что живут на территории США. Иные американцы усыновляли и усыновляют исключительно больных детей (и не только из России!) с той целью, чтобы их вылечить и, что называтся вложить в них свою душу. А кто-то, — чтобы повесить заботу о маленьких иностранных инвалидах... на собственное государство.

И при этом еще и обеспечить себя работой. С которой уволить такого вот работника практически невозможно. Что за работа? Заботиться о члене своей семьи (о собственном усыновленном или единокровном ребенке). И работа эта не имеет временных границ: заботиться (читай: работать и зарабатывать) тут можно даже тогда, когда ребенок вырастет и превратится в недееспособного (умственно или физически, а то и все вместе) взрослого человека. Зарплату платит государство. Десять — пятнадцать долларов в час за пригляд за таким вот убогоньким. Двадцать четыре часа в сутки. Годы напролет. Больше больных на попечении — больше денег на счете в банке. Медицина и питание в таких случаях — также из государственной казны.

Метки:
baikalpress_id:  47 286
Загрузка...