Пользуясь служебным положением

Журналист «Пятницы», нарушая традиции, рассказывает читателям о своей проблеме

Обычная работа журналиста — рассказывать о проблемах людей, их заботах, достижениях, радостях, бедах. Но сегодня в «Пятнице» мы решили отступить от этого правила: журналист Елизавета Старшинина расскажет вам о своей проблеме. Журналисты тоже люди, и с ними всякое может случиться: нашему обозревателю довелось столкнуться с работой сотрудников полиции, о чем она и повествует от первого лица.

27 июля моего сына-восьмиклассника избили какие-то юнцы. Это произошло недалеко от дома. Олег с другом Сергеем шли домой. Возле цветочного павильона в районе Омулевского их остановили двое парней. Сначала спросили, есть ли деньги и мобильники, потом один из них тычками под дых загнал Олега за павильон, где ударил несколько раз по шее. «Так сильно бил, что я чуть не упал, — рассказал Олег, — в глазах все потемнело». На шее у него остались кровоподтеки. Естественно, как всякая мать я пришла в ярость и потребовала показать мне этих парней (кстати, они даже и не собирались убегать и прятаться). Тот, что ударил сына, был в синей олимпийке, а второй — в серой футболке, поэтому я так и буду их называть — «синий» и «серый». Я отправила сына домой и набрала 02. Через пять минут подъехал полицейский уазик. Вымогатели его тоже увидели и успели дать деру. Мы сели в машину и поехали искать их по дворам. После пятиминутной погони вымогатели были обнаружены в магазинчике «Зоотовары». Сразу скажу, что к работе оперативников у меня нет никаких нареканий. Они действовали безупречно.

И вот мы в инспекции по делам несовершеннолетних Октябрьского района. При ближайшем рассмотрении вымогатели оказались вовсе не гопниками из бедных семей: дорогая одежда, лица совсем не уголовные. Они назвали свои имена: «синий» оказался Иваном, а «серый» — Евгением. Одному 16 лет, второму 17. Любовь Валерьевна, инспектор ОДН, объяснила им, что они должны связаться с родителями. Парни стали отпираться, мол, родители не в городе. Затем нас развели по разным кабинетам составлять протокол. Пока Любовь Валерьевна, задавала вопросы, в кабинет зашла женщина:

— Что же это происходит, — заявила она, — в половине пятого на моего сына напали среди бела дня на остановке «Омулевского».

Надо же, история Светланы (так звали женщину) и ее 14-летнего сына Сандана совпадала один в один с нашей. Сандан пошел в платить за телефон в павильон «Евросеть», с собой у него было 500 рублей. На улице его остановили Иван и Евгений, приперли к стене и потребовали отдать деньги. Сандан кое-как от них отделался. Но Светлана, узнав о случившемся, решила проявить принципиальность и позвонила в полицию. Таким образом, выяснилось, что парни занимались гоп-стопом и раньше, до нападения на Олега.

После составления протокола нас попросили посидеть в коридоре, подождать. Пока ждали, в дверях инспекции появился высоченный мужчина. Как оказалось, это был отец Ивана, того самого, который ударил Олега. Он зашел в кабинет, где находился его сын, и оттуда раздались гневные ругательства. Со стороны казалось, что парню оттуда живым не выйти, но все закончилось благополучно. Отец Ивана вышел из кабинета с улыбкой и, проходя мимо нас, бросил фразу: «Я, конечно, жутко извиняюсь».

Уже около девяти часов вечера (а произошло все около пяти часов) нас повели в седьмое отделение полиции. Там пришлось просидеть еще примерно минут сорок. За это время мимо нас прошел несколько раз какой-то мужчина, он изучающее смотрел в нашу сторону. Как мы поняли, он работал здесь. Светлана предположила, что это родственник Жени, она еще в инспекции слышала какой-то разговор на эту тему. К нам подошел отец Ивана и прямо спросил: «Что вы хотите?» Потом он начал объяснять, что Ивану теперь придется одному «сесть на парашу», а Евгению ничего не будет, потому что у его отца погоны. По словам мужчины, месяц назад Иван уже был в такой ситуации, но родители пострадавшего пожалели обидчика и забрали заявление. Я не стала вступать в дискуссию, какой смысл? Если отец считает нормальным, что его сын нападает на подростков, и это ему сходит с рук, то это его проблемы.

В десять часов вечера к нам вышла Любовь Валерьевна и сказала, что сегодня следователь уже не успеет нас принять, поэтому необходимо явиться завтра к 10 утра. Никаких документов нам на руки не выдали.

На следующее утро мы пришли в Октябрьский отдел МВД. Снова пришлось ждать примерно минут сорок. Долгое ожидание натолкнуло меня на мысль, что многие граждане, посидев так в коридорах, в сердцах машут рукой и уходят несолоно хлебавши. Время дороже справедливости!

Наконец возле пропускной решетки появилась женщина в форме и громко крикнула Олегу: «Иди сюда! Быстро!» Честно говоря, мы растерялись, таким тоном говорят с зэками, но никак не с потерпевшими. Естественно, я сказала, что без меня мой несовершеннолетний сын никуда не пойдет, и попросила ее говорить спокойнее. Сотрудница полиции на мои слова не обратила внимания. Мы с сыном подошли, и я автоматически включила диктофон на запись. Потом я эту запись давала послушать коллегам — все были в шоке. Сотрудница полиции, надо думать успешно прошедшая аттестацию, говорила с подростком таким тоном, что со стороны казалось, что это не его побили, а он сам преступник: «Как все было?», «Подробно говори и по порядку», «Рассказывай мне сейчас», «Туда не надо смотреть».

Спустя некоторое время она появилась снова и сказала, что следователь отказал в возбуждении дела. Отлично! Просто замечательно! Ребенка унизили, оскорбили, дали по шее, и нет никаких причин для возбуждения дела! В этот момент я вспомнила слова о погонах одного из родителей, и все стало понятно. Я не стала возмущаться, вместо этого мы поехали в судебно-медицинскую экспертизу. Врач-эксперт запротоколировала кровоподтеки на теле сына. Потом мы еще сходили к неврологу, который после осмотра поставил диагноз «сотрясение головного мозга».

Через неделю мне позвонили из инспекции по делам несовершеннолетних. Сказали, что нужно также опросить Сергея, друга Олега, который был вместе с ним во время происшествия. Я присутствовала при этом опросе, и некоторые его детали меня просто изумили. Инспектор Наталья Сергеевна, как мне показалась, задавала вопросы, из которых следовало, что Олег вроде бы сам спровоцировал нападение. Также она бросала реплики, что не видит никакой логики в рассказе Сергея, и более того, побуждала мальчика давать этические оценки словам Олега. Разве сотрудник полиции имеет право требовать от несовершеннолетнего давать моральные оценки?

Прошло уже двадцать дней, никто нам больше не звонил и никуда не вызывал. Я не знаю, возбуждено или нет уголовное дело, никаких бумаг у меня нет. Светлана, мама второго мальчика, также не удостоилась приема у следователя и решила, что добиваться справедливости бесполезно. Если честно, я тоже считаю, что все бесполезно, и только одно меня держит и не отпускает. В тот день, когда нам сообщили, что дело не будет возбуждено, на выходе из отделения полиции мы увидели Ивана и Евгения. Они стояли с видом победителей. Они не сочли нужным даже извиниться.

А поздним вечером после долгого молчания сын задал мне вопрос: «Получается, что я тоже могу выйти, потребовать у кого-нибудь мобильник, ударить... И мне ничего за это не будет?» Я до сих пор не знаю, что ему ответить: все слова кажутся лицемерными. Таким же лицемерием мне теперь представляются все реформы в системе внутренних дел. Ведь все сотрудники полиции, с которыми нам пришлось иметь дело, наверняка успешно прошли переаттестацию. И тот следователь, который даже не выслушав нас, отказался возбуждать дело, и инспектор ПДН, которая кричала на моего сына, словно преступник он, и инспектор Наталья Сергеевна, которая «не находила логики» в словах Сережи. Все они прошли переаттестацию! Но практически ничего не изменилось в их работе. Подростку, столкнувшемуся с насилием, в полиции четко и в грубой форме дали понять, что не собираются наказывать его обидчиков. А как же слова министра Нургалиева о том, что реформа МВД призвана повысить авторитет сотрудника полиции в обществе. А как же закон о полиции, в котором говорится , что полиция при осуществлении своей деятельности стремится обеспечивать общественное доверие к себе и поддержку граждан?! Очень досадно, что 14-летний подросток вынес из этой истории огромное разочарование во всей нашей правоохранительной системе и людях, которые в ней работают.

Метки:
baikalpress_id:  31 109