Мы едем, едем, едем

Такие компании людей встречаются, как бы помягче, интересные, а на взгляд обывателя, странные. Совершенно дикие. И «обыватель» здесь звучит не уничижительно, а тот, который, согласно словарю, — житель города. То есть человек традиционных взглядов, а не какой-то там ханжа с прищуром. И речь идет не о столице нашей родины, наоборот. Хотя про столицу давно уже все ясно.

Инопланетяне. Вон даже Зоя Богуславская в одном из своих предпоследних интервью, еще когда был жив ее муж, рассказывала, что в их как раз вот молодежной компании, ну, где поэты, прозаики и авторы-исполнители, и все с именами, славой, признанием, и книжками, пластинками мильенными тиражами, такие нравы присутствовали... Такие... что прямо вот... Что там все эти маститые и именитые, или потом которые стали именитыми, имели такие индивидуальные свои законы морали, выражающиеся в том, хотя бы, что они там все наперегонки менялись женами и подругами. Это Зоя Богуславская рассказывала, совершенно покатываясь со смеху. Мол, пришел один поэт с женой или невестой, а, глянь, невеста через пару недель уже с другим, как раз, может, и его близким другом ходит.

Но Зоя Богуславская простодушно еще вспоминала, что у них с ее мужем — поэтом Андреем Вознесенским было все по-другому, и они вот никак не интересовались никакими чужими людьми. А как вот встретились, так и полюбили и, получается, навсегда. Ну за редкими исключениями, когда поэту Вознесенскому срочно требовалась пища для его поэтического ума и дарования в виде влюбленности в постороннюю особу. Зоя Богуславская, может, и не принимала таких вот душевных поисков мужа, бунтовала, один раз даже из дому истерически уходила чуть ли не на вокзал, но впоследствии смирилась. Ибо поняла, что такая его поэтова природа — искать музу. Может еще и потому, что у поэта Вознесенского это происходило на платоническом, так сказать, уровне. Возвышенно. Во всяком случае, он свою законную жену не компрометировал публичными хождениями в народ за поисками приключений с другими тетеньками. Зоя Богуславская как раз подчеркивала, что они с мужем в этом смысле резко отличались от прочих поэтов и прозаиков. Вообще, тогда они отличались от других представителей творческих профессий.

Впрочем, такими вот интересами, связанными с поисками вдохновения на стороне, хвастаются не только художники, но и представители других слоев населения. Вот даже если брать компанию одну, о которой можно поговорить. Там же поэтов этих, может, два, может, три. И то из них ни одного, кто бы жил исключительно на гонорары от своего творчества, для этих двоих или троих писание строчек и складывание слов в рифмы — скорее такое увлекательное хобби. Особенно нужное, когда у кого-нибудь случается там день рождения, юбилей или свадебное мероприятие. Вот тогда очень нужны такие люди, которые умеют словам придать стихотворный вид, а еще важно при этом, если кто красивенько может разместить текст на открытке. Открытки при этом совсем необязательно рисовать от руки. Сейчас этого добра и в магазинах навалом. Не то что раньше.

Так вот, о нашей славной компании. Обязательно, чтоб несколько мужчин, несколько женщин. И необязательно, чтобы все интересы крутились вокруг одной какой-то дамы. Записной красавицы. Потому что такие записные красавицы — это, как правило, красавицы самопровозглашенные. Поцарствует такая очень недолго, и свергнут ее в один момент. В истории куча примеров. Так что лучше все-таки договариваться женщинам между собой. Пусть будет вот так, такой договор — одна скажет другой: «Ты, Веруся, сегодня назначаешься королевой красоты» — «Ладно» — «А я буду зато Марией Кюри-Складовской. А вот завтра тогда уже я — Мисс Вселенная». Если они нормально, без базара договорятся, то тогда все сложится нормально уже сегодня. Одну хвалим и превозносим, а завтра, чтоб без обид, другую. Послезавтра третью. И мозги тогда не вскипают, и без особой зависти можно обойтись. Все интересы соблюдены. Правила — вот что важно.

Еще у них есть дети. И здесь тоже важно, что без выпячиваний, то есть чтоб без особых успехов этих детских в разных там спецшколах. А то начинается: мой, мол, отчетный концерт сыграл, все в ауте. А другая квохчет, что ее дочура победила в конкурсе «Кто лучше всех нарисует зайку в костюме мишки». У кого кто висит, чья фотка почетная, у кого в музыкалке, у кого в художке. Лучше еще, чтобы без особых спортивных талантов и медалей, а ровненько надо, чтобы детки, если и не одного возраста, но хотя бы примерно равных возможностей. И самое важное вот что: надо, чтобы ни у кого не было особо проблемных детей. Потому что, если у тебя проблемный ребенок, то это что же — всем бросать свои дела и заниматься только тобой и твоим сыном или дочкой? Это захватывает примерно на неделю, на две максимум, а потом начинается все-таки глухое коллективное раздражение и недовольство друг другом, а более всего матерью этого самого неблагополучного, постороннего тебе лично ребенка. Мать ведь такого ребенка имеет встревоженный взгляд, ее мысли направлены все время в сторону, как бы найти кого, на кого можно переложить хоть часть забот и проблем.

Она постоянно на взводе, и если не говорит никому о своих несчастьях и страданиях, то все равно это проявляется в манере себя вести. Такая тревога потому что — дело заразное. В общую жизнь вносит сумятицу и раздрай. Сколько таких дружных компаний распалось, и только потому, что приходит такая вот совершенно невоспитанная мамаша и начинает громко стенать и вопрошать о помощи. Ей поможет кто-то в первом порыве, и деньгами поможет на первое время, а потом, конечно, всем захочется свободы от чужих бед.

Потому что это бездонная бочка. Туда все время вкладывай, вкладывай, давай, давай. И конца-краю нет. И никакого милосердия не хватить, вообще никакого. Поэтому все только переругаются и разругаются, бывает, что навсегда. Это ведь даже мужья таких женщин не выдерживают такого напряга, убегают от страшного столкновения с реальностью. И что тогда требовать от посторонних людей? Пусть даже кто-то вяжется к ним с обращением: друг, подруга. Какие подруги, если в большинстве своем, девяносто девять процентов, родные отцы бегут, зажмурившись, от своих детей, у которых проблемы. Пусть даже там всего-навсего трояк или пара светит по русскому. Нет, нет и нет, — скажем этим невоспитанным мамашам, идите, женщины, скорбеть в одиночку. Или в компании таких вот, погрязших в несчастьях, товарок.

А у нас тут если еще не праздник, то хотя бы подготовка к нему или его ожидание. Мы, может, заняты, мы, может, подарочки смешные друг дружке готовим. У нас, может, намечается выезд на пленер с шашлыками. Тут еще столько всего надо придумать. И новые рецепты приготовления шашлыков выяснить. Сейчас рецепты маринования мяса появились такие неожиданные, все попробовать надо и выяснить, наконец, как лучше мариновать мясо на шашлыки? В кефире или все-таки в пиве? Или лучше голимый луковый сок? И какие специи туда класть, а какие не стоит? Это очень важно — найти свой личный рецепт, а то неизвестно чего так наешься на этой природе. Чего-нибудь невкусного. Плохой шашлык может испортить многое, плохого мяса вот так поешь, и никакие виды окружающей природы тебя потом и не успокоят.

Вот говорят, что мужчины — лучшие специалисты по мясу. Ну да, слышали. Даже по телевизору постоянно если кого и показывают, если поваров, так ведь там все обязательно сплошь мужики. Ну, и много лично вы этих мужиков в жизни встречали? На своих личных кухнях? То есть, действительно, чтобы он там хоть чего-то соображал в приготовлении пищи? Серьезно, а не так, чтоб артистически засучив рукава и чтоб сыпать, сыпать без разбору купленные тобой крошечные пакетики ценой..., такой ценой, что лучше полгода один пакетик тянуть, тот, с набором семечек или оранжевыми сушеными корешками. А он все высыплет махом и потом говорит, что рецепт такой. А вот в этой компании как раз вот мужики едут на рынок и знают, где у кого какое мясо. Они хорошо знают, как на самом деле выглядит эта самая пресловутая свиная шейка. Которая как раз, лучше всего и идет на шашлык.

То есть не с видом знатока, а как раз вот со знанием и умением знатока. То есть выбирают мясо и знают, что это свежак. И сколько туда потом чего, тоже знают. Чтоб их тетеньки повизгивали от предвкушений, чтоб эти тетеньки нормально в шезлонгах принимали воздушные ванны. А не как обычно женщины на коленках строгают свои несусветные салаты. Льют туда майонез «Провансаль», достают из банок заготовленную с вечера картошку отварную, а на шашлык там уже готовые колбаски, сляпанные неизвестно из чего. И кто-то там обязательно перевернет бутылку с кетчупом, и трехлетний бесхозный ребенок потянется к этой луже. За ним — чужая мамаша с воплями, и все они нормально начнут барахтаться в кетчупе. Закончится все ором.

А ихний папа зальется пивом до состояния пальто, уснет под кустиком, его все-таки с трудом к вечеру растолкают, сунут на заднее сидение братовой машины. Брат же в завязке, не пьет второй год, злой на весь мир, как собака. Там, на заднем сиденье с каменным лицом сидит чья-то законная жена. У которой кофточка в кетчупных разводах, новая, между прочим, кофточка. И ребенок вымазан, вплоть до волос, за ушками, и носочки — все в подсохшем кетчупе. И машины двинутся. «Виолончель и кавалькады в чаще, и колокол в селе». Машин три штуки. Потом у одной обязательно чего-то забарахлит в моторе. И другие машины остановятся. Но чувство дружбы закончится на двадцатой минуте, потому что никто не нанимался.

Такие пикники. Чтоб потом зимой смотреть фотки или видео. И хохотать прямо до упаду: а как Славка-то тогда нажрался и уснул под кустом! А мы его искали. А Танька тогда на себя банку кетчупа перевернула. Не Танька это, а Маринка! Да Танька это была, точно, вон на фотке даже есть, как она кетчуп оттирает. Да это в другой раз было, это когда еще Калмыковы ездили. А Калмыков-то, помнишь, полез купаться. И ногу распорол, сам бутылку кинул, сам и распорол пятку, пришлось потом в травмпункт везти. Да, хорошо летом, можно на шашлыки поехать.

И они смотрят свое домашнее видео, в зимние вечера очень хорошо идет домашнее видео, на столе бутылочки, женщины пельменей налепили, рыбки насолили, винегрету настрогали. Рядом присели, смотрят, вспоминают. А иногда их лица мрачнеют, потому что то тут, то там, то на фотографии, то на экране, вдруг мелькнет кусок чужой жизни. Другая компания, женщины там какие-то другие, стройные, тонкие, высокие, они машут своими теннисными ракетками. Другие прекрасные лица попадают в кадр, потом пробегает чужой ребенок, видно, что чужой, у него чистенькая маечка, беленькая, белейшие шортики и носочки. И мужчины там в ослепительной белизны футболках и брюках цвета топленых сливок.

И обуты те мужчины в мягкие кожаные туфли, а если у кого кроссовки, то тоже кожаные. А если вглядеться повнимательнее, чего у них там все-таки делается, то можно заметить, что сидят они на складных стульях за столиками, покрытыми клетчатыми скатертями, пьют какую-то минералку без газа, едят что-то культурное из аккуратных пластиковых коробочек. Их женщины не ругаются друг с другом, не говорят «ну ты и корова, Марина», их женщины не хохочут так, что видно все их металлические пломбы на коренных зубах. Те женщины улыбаются отбеленными зубами. И они даже не курят. Никто не курит, даже мужчины. У них свои шутки тонкие, благородные, и собачки там воспитанные.

Если подолгу смотреть видео, то можно заметить, как те компании, вон те, другие, усаживаются в свои машинки, и оттуда, из тех машинок, негромко слышна музыка. Какие-то мелодии, которые не так просто поймать на радио «Шансон». И они уезжают, и там, где они были, где провели весь тот длинный летний день, — ни клочка бумаги нельзя найти, ни одного завалящего мятого окурочка, никакой тебе банки из-под рыбных консервов «Сайра в масле» или «Килечка в томатном соусе». Только ветер вздохнет печально вслед примятой травке и понесется догонять этих дивных, этих чудных, этих изысканных...

Правда, если Марине или Тане рассказать, что вон тот господин в теннисных туфлях живет с той изысканной гражданкой в белом блейзере. И эта гражданка отнюдь не жена господина в теннисных туфлях, а наоборот, законная жена другого господина в костюме топленых сливок. Она мать его детей. Если такое рассказать Тане или Марине, они никогда не поверят, что такое и вправду бывает.

И все-таки мы ждем лета и покупаем пляжные шлепанцы и сарафаны, и цветные махровые полотенца, и узнаем друг у друга новые рецепты приготовления шашлыков, и главный рецепт — как быстро привести своего мужика в чувство, если он напился паленой водки или траванулся пивом из пластиковой бутылки. Мы учим наших детей не материться, не хватать грязными руками куски колбасы из общей тарелки, и говорим еще, что выковыривать орешки из торта — это некрасиво. Ведь торт куплен по случаю. У кого-то летом всегда день рождения, и лучше всего провести его на природе, с друзьями. И хорошо бы снять все на видео, чтоб потом смотреть долгими зимними вечерами. И вспоминать, и надеяться, что скоро, скоро, опять мы поедем. И так все так хорошо спланировано, задумано. И мы мечтаем, и мы едем, едем, едем...

Метки:
baikalpress_id:  47 281