Тупое равнодушие

Сотрудники госпожнадзора ведут себя как махровые бюрократы

У жительницы Иркутска II Елены Маненковой случилась беда — пожар в квартире. Сгорела мебель, одежда, детские вещи, пострадали двое маленьких детей. Помочь Елене материально могла бы соцзащита — при наличии подтверждающего документа из госпожнадзора. В отделе дознания пострадавшей выдали постановление, что ущерба, по ее словам, нет. Но ничего подобного Елена не говорила, а на компенсацию она теперь рассчитывать не может. Как такое могло произойти, разбиралась журналист «Пятницы».

В квартиру Елены по адресу: улица Жукова, 2—28, мы пришли спустя две недели после пожара. Черные обои уже частично содраны, копоть кое-где отмыта, но все равно следы огня повсюду. Умирает любимая спаниелька Лиза, которая надышалась дыма. Лена — мать-одиночка, ее муж умер несколько лет назад. Сбережений никаких, помочь некому.

Женщина работает на авиазаводе уборщицей, чтобы иметь возможность побольше бывать с детьми: 6-летняя Настя — инвалид, совсем не разговаривает. Когда мама на работе, вся надежда на старшего, 11-летнего Степу — он и нянька, и домохозяйка. Именно он не растерялся во время пожара, звал на помощь и сбросил вниз связку ключей, чтобы дверь открыли снаружи — в прихожей ничего не было видно из-за дыма. Но ключи так никто и не нашел.

Когда приехали пожарные, оказалось, что у них нет лестницы, а также инструментов, чтобы вскрыть дверь. Пока выдирали ломом замок, Степа то появлялся в окне — подышать, то исчезал, чтобы найти Настю. Когда нашел, догадался укрыть ее мокрым одеялом, а о себе не позаботился: все еще пытался найти в прихожей вторую связку ключей. Но мешал дым и расплавившиеся потолочные плиты, которые горячими каплями стекали прямо на мальчика.

Елена, вернувшаяся с работы, застала жуткую картину: из окон ее квартиры на пятом этаже валил черный дым. Она бросилась на лестницу, но детей уже вели вниз. «Они шли сами, но были все черные, — чуть не плача, вспоминает Елена. — Когда мы с соседкой их отмыли, я увидела, что у Степы много ожогов».

Семью увезли в больницу — у детей было сильное отравление продуктами горения плюс ожоги. Квартира осталась открытой. За несколько дней их отсутствия оттуда вынесли почти все, что было ценного: утюг, чайник, пылесос, DVD-проигрыватель. Уже приготовленный к выносу стоял телевизор. Когда Елена пришла в госпожнадзор, дознавателя Романа Мирошниченко на месте не оказалось. Ее приняла женщина, представившаяся Натальей Андреевной, при этом не назвавшая ни фамилии своей, ни должности.

— Она со мной поговорила, — вспоминает Елена, — предложила взять показания, чтобы мне не ездить на Байкальскую из Иркутска II. Когда дошло до вопроса об ущербе, я попросила объяснить, как он оценивается. Наталья Андреевна говорит: «Вы не переживайте, у Романа Олеговича есть описание квартиры после пожара. Вы сейчас напишите, что ущерб оценить затрудняетесь».

Елена так и написала, а когда приехала за постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела, в документе было написано: «Согласно объяснения Маненковой Е.Г. установлено, что ей материальный ущерб от пожара не причинен». «Я тут же возразила, что не говорила ничего подобного! А мне в ответ: «Все, идите отсюда! Обращайтесь в прокуратуру, если хотите. Мы вам тоже много чего можем наговорить — что у вас дети были одни брошены, например!»

— Поскольку конкретную сумму Елена не указала, то ущерба нет, — объяснила «Пятнице» Наталья Андреевна, отказавшаяся назвать свою фамилию. — Мы так в документе и указали. Если это ее не устраивает, ее гражданское право — обратиться в прокуратуру и обжаловать данное постановление.

— Но ведь это вы ей посоветовали написать именно так!

— Я не имею права советовать написать, например, пять тысяч! У нее, может, намного больше сгорело. Поэтому я предложила написать, что затрудняется.

На вопрос, есть ли разница между двумя этими понятиями: «затрудняюсь назвать» и «ущерба нет», Наталья Андреевна ответить... затруднилась: «Вам надо разговаривать с дознавателем, у него уточнять».

— Просто женщина пришла и начала ругаться, — сказал «Пятнице» дознаватель Роман Мирошниченко. — Ей объяснили: на тот момент, когда мы принимали решение, материального ущерба не было. У Елены брали показания, она затруднялась ответить.

Читаем постановление: «...В результате пожара повреждена мебель, домашние вещи на площади 2 кв. м, закопчены стены, потолки комнаты кв. 28».

— Роман Олегович, в постановлении перечислены повреждения, и тут же говорится, что ущерба нет. В этом никакого противоречия нет?

— Получается, что нет.

К слову сказать, «военную тайну» в отделе дознания нам раскрыли без проблем: оказывается, ущербом считается все, что придется восстанавливать — и треснувшие от жара стекла, и выломанные двери, и сгоревшее имущество. Вопрос дознавателю: неужели во всем отделе никто не мог этого сказать?

— Ну почему же. Мог, — отвечает Мирошниченко. — Это надо спрашивать у того, кто брал объяснения. И вообще, тут проблемы никакой нет, я же Елене объяснил, что ей нужно просто обратиться в прокуратуру, и наше постановление отменится.

Да, наверное, у прокуратуры нет других дел, кроме как исправлять чужие ошибки. Но беда в том, что ездить туда с жалобами Елене сейчас некогда: ее кладут в больницу с дочкой-инвалидом. Что делать дальше — она не знает.

— Все деньги, какие были, — шесть тысяч рублей — я отдала за новую дверь. Причем работники фирмы-установщика сказали, что прежнюю дверь ломать было вовсе не обязательно, при наличии нужных инструментов она открывается за пять минут.

Не ошибка, а халатность

— Конечно, Елене надо обратиться в прокуратуру, — говорит юрист Татьяна Лешина. — Написать жалобу на дознавателя в вышестоящий орган МЧС по Иркутской области, описать весь нанесенный материальный ущерб с указанием примерных сумм, а если есть сохранившиеся чеки, то приложить их копии. Также написать жалобу на имя руководителя МЧС по Иркутской области на действия вызванных пожарных (долгое прибытие, без лестницы, инструментов, сломанная ломом дверь). Разница между понятиями «ущерба нет» и «ущерб затрудняюсь оценить» очень большая. Понятно, что в стрессовой ситуации человек затруднился оценить ущерб, который можно было подсчитать только на холодную голову. Вышестоящее руководство МЧС может отменить постановление своего работника — это абсолютно точно. В данной ситуации была не ошибка, а халатность — равнодушное и непрофессиональное отношение к человеку.

Метки:
baikalpress_id:  15 038