Замужем в Америке

«Пятница» продолжает публикацию дневниковых записей иркутянки, уехавшей в США

Иркутская журналистка Марина Лыкова знакома давним читателям «Пятницы» — она не раз публиковалась в нашем еженедельнике. Три года назад она вышла замуж за американца после знакомства по Интернету на одном из брачных сайтов и пяти (!) лет общения. Марина продолжает рассказывать читателям «Пятницы» любопытные вещи о жизни в США и о своем замужестве с американцем.

* — Вам переливали кровь в странах Африки начиная с 1977 года? Вы занимались сексом за деньги? А за наркотики? Бродяжничали? Вы были во Франции в таком-то году? А в Англии?

— Что не так с Францией? А с Англией? А-а, коровье бешенство, говорите. Ну, тогда вопрос понятен. А почему речь идет именно о 1977-м? Год появления СПИДа? Я и не знала, что он появился так рано. Да какой секс за наркотики в 1977-м, если мне тогда всего пять лет было!» — хохочу я, но мне уже не смешно. Меня все спрашивают и спрашивают, а потом подсовывают листок, где я должна письменно ответить на вопросы. Как на экзамене. То есть выбрать правильные варианты ответов из приведенных. «Передается ли ВИЧ при курении марихуаны?» Ответ я выдаю неверный, но... у меня еще есть шансы набрать нужные баллы. Меня словно бы готовят в космонавты. Мурыжат уже добрых два часа: то измеряют температуру, то взвешивают, то стучат молотком по коленям, то заглядывают в уши, то в глаза... Слушают : «Дыши — не дыши!» Взяли кровь из пальца на предмет всяких там заболеваний, и еще анализ на содержание протеина в крови. А я всего-навсего решила помочь американской медицине и стать самым обычным донором. Хотя бы даже один-единственный разок в жизни (раньше как-то не приходилось). Чем больше меня мурыжат, тем сильнее хочется бежать отсюда сломя голову. Но как-то стыдно.

Кроме меня ежедневно в этом медицинском центре (а таких центров в США всего шестьдесят четыре на двадцать четыре штата) ежедневно жертвуют свою плазму порядка двухсот человек. И это в малюсеньком-то городке, в котором и центр-то такой, как оказалось, далеко не единственный. Первым делом, проверив мои документы, все десять пальцев обеих моих рук поместили разом в специальную машинку: здесь, в Америке, оказывается, среди таких вот медицинских центров есть договоренность — каждый центр «владеет» определенным пальцем на руке донора. Точнее, ногтевой пластиной. Мне вот тоже, убедившись, что ни один палец ни на одной из рук не «засветился», намазали ноготь указательного пальца правой руки. Теперь я «их». Меня «застолбили». Это значит, что в другом таком же вот медицинском центре меня как донора отошьют.

Если я попробую туда вдруг сунуться. Возник вопрос: а чего медики так боятся, что кто-то пустит себя и собственную плазму на добрые дела? Ведь все мы люди взрослые и несем ответственность за собственные поступки. Ответ напрашивается сам собой: любой пациент может здорово засудить любое такое вот учреждение за «кровопийство, нанесшее вред здоровью». Вот чтобы вреда себе не причинять, медики и придумали, как я поняла, «тормоз» в виде крашеных и светящихся в ультрасвете ногтей. Чтобы донор не смог предложить себя другому учреждению раньше положенного срока (для восстановления все той же плазмы необходим промежуток дня в два). А то ведь найдутся умники, желающие зарабатывать на собственной плазме или крови или еще там чем ежедневно. А тут еще и сок дают, и печенюшки...

*Сдавать кровь (читай: плазму) в Америке — одно удовольствие. Лежишь себе, смотришь на огромных телевизионных экранах, установленных под потолком, захватывающие фильмы. Мне выпал «Я — легенда» с Уиллом Смитом в главной роли. На одном дыхании я, окутанная капельницей, пересмотрела этот жуткий фильм о заразе, заселяющей планету Земля. Герой-американец там ищет вакцину, которая спасет целый мир, а тут — я, которая отдаю частичку себя на благо американской науки. Символично.

*...Я, правда, не знала, что за небольшую емкость, наполненную донорской плазмой, здесь выплачивают при выходе тридцать баксов. После первого посещения. Второй донорский подвиг оценивается здесь уже дороже: в целых сорок долларов. И доллары выдаются здесь не за плазму как таковую (моя плазма бесценна!), а за время, потраченное донором на его труд и вроде как переведенное в «трудочасы». Ведь здесь, в Америке, трудовая оплата почасовая. Час делов — и сорок баксов у какого-нибудь молодого и здорового лентяя в кармане (около тысячи двухсот рублей). Из разговоров поняла, что здесь многие завсегдатаи. Приходят как на работу. По два раза в неделю. Восемь раз в месяц.

И сверх зарплаты (пенсии) получают еще «на конфеты» порядка трехсот баксов (порядка девяти тысяч рублей в месяц) минимум. Не знала я, что плазмы (для лечения больных), сданной после первого посещения, недостаточно. Необходимо будет прийти сюда еще как минимум раз. Чтобы хранящаяся здесь целых два месяца твоя светло-желтая, красноватая жидкость, отделенная от кровяных телец, не была просто-напросто выброшена, а превратилась бы в какой-то ценный медицинский препарат. Поняла я здесь также, что бродяжкам и больным чем бы то ни было сюда путь заказан: проверка крови на протеин сразу показывает, как питается потенциальный донор. Какой бродяга хорошо кушает? Покажите мне такого. Если показатели здоровья «пациента» не в самой что ни на есть отличной форме — от медцентра следует немотивированный отказ. Человек чем-то болен и не знает об этом? Здесь все немедленно выяснят. Человек болен и скрывает это от врачей?

Есть некая база данных, куда, оказывается, внесены все-все доноры. Если что не так — одного клика мышкой достаточно, чтобы дать человеку от ворот поворот. А я-то думала, чего это мужчины, по рассказам знакомых, тут так активно строят глазки да знакомятся с лежащими рядышком на комфортных кушетках женщинами-донорами? В здоровье как женщин, так и мужчин под крышей этого здания, надо полагать, можно не сомневаться.

*Что еще надо (кроме отменного сибирского здоровья), чтобы стать донором в Америке? Надо быть не моложе восемнадцати и не старше шестидесяти пяти. И весить не менее ста десяти фунтов (порядка шестидесяти килограммов). А еще, кроме документа с фотографией (паспорт, водительское удостоверение), необходимо притащить докторам несколько писем или каких бы то ни было почтовых отправлений. Чтобы на конвертах красовалась дата получения не позже чем в тридцать дней. И чтобы там, на конверте, было ваше (донорское) имя и, разумеется, адрес.

Письма (точнее, их получатели!), полученные на адреса бесплатных ночлежек и приютов, отметаются на первоначальном этапе (бродяжки-доноры здесь не нужны по определению). А еще здесь, перед тем как приступить к процедуре, делают ваше фото. И на каждом шагу спрашивают то имя, а то домашний адрес, то телефон. Чтобы, как мне кажется, избежать какого бы то ни было подвоха. Или ошибки. Перед тем как уже «совсем приступить к делу», просят (и не по разу) ознакомиться с правилами заведения: «Во время забора плазмы не курить; не жевать жевательный табак; не пить; не жевать жевательную резинку; не есть; не спать; не закрывать глаз; не надевать солнцезащитных очков...»

Хотя темные очки я бы сама надела — с таким неподдельным любопытством рассматривают меня лежащие вокруг мужчины-доноры. Много белых, но также мексиканцев. Есть и черные. Женщин, кроме меня и вон той мексиканской мадонны в красной кофте, ни души. И многие мужчины рядом как-то очень уж мило мне улыбаются. Как старой знакомой. Наверное, они решили, что я, блондинка и, что называется, кровь с молоком, стала донором исключительно потому, что мне край как нужны деньги.

Метки:
baikalpress_id:  47 218
Загрузка...