Замужем в Америке

«Пятница» продолжает публикацию дневниковых записей иркутянки, уехавшей в США

Иркутская журналистка Марина Лыкова знакома давним читателям «Пятницы» — она не раз публиковалась в нашем еженедельнике. Три года назад она вышла замуж за американца после знакомства по Интернету на одном из брачных сайтов и пяти (!) лет общения. Марина продолжает рассказывать читателям «Пятницы» любопытные вещи о жизни в США и о своем замужестве с американцем.

*Моя подруга шутит обо мне: «Старость тебя, Марина, дома не застанет!» Это точно. Я снова решила повпахивать на двух работах сразу. (А что еще делать зимой в маленьком одноэтажном американском городке?) На этот раз я пошла почти что по пути большинства из живущих в Америке выходцев из бывшего Советского Союза. Окунулась в околомедицинскую среду. Ибо кто нужен сегодня в Америке больше всего в качестве рабочих рук? Правильно, те, кто мог бы ухаживать за стремительно стареющим населением американцев. Медицинские сестры. Врачи. А также те, кого здесь в обиходе называют просто — «ж...помойками».

Сами же русскоговорящие работяги, ворочающие тяжеленных недвижимых американских стариков, так себя и называют. Потому что намывают им задницы как минимум за пятнадцать долларов в час. Моя зарплата поскромнее. Но и работенка куда приятнее. Впрочем, про приятность я, пожалуй, все-таки загнула. Судите сами. Я только что десять часов провела на тренинге, где меня обучали, как утихомиривать тех, кто меня, возможно, захочет отлупить. Душевнобольных и прочих имею в виду. Хочется немедленно пересмотреть фильм «Полет над гнездом кукушки», хотя смотрела его еще в Иркутске уже раз пять. Но хочется пересмотреть снова. В который уже раз. Особенно сейчас, когда я официально принята на службу в одно из таких вот американских учреждений. Не стану называть место, где я работаю, привычными для русского уха словцами «психушка» или «желтый дом». Здесь, в Америке, все иначе. Начиная с того, что в свободной стране свободные люди. Все. Даже больные.

Даже больные психически. И теперь я уже не перестаю удивляться огромному количеству «людей дождя» на улицах США, потому что знаю, что здесь их не прячут. Так, как делается это у нас. Здесь все просто: если у человека IQ семьдесят или даже семьдесят с небольшим плюсом, он автоматически подпадает под категорию тех, кому нужна помощь в ежедневной жизни. Его не сажают в четырех стенах и не огораживают забором. Такой вот несчастный человек (или, возможно, наоборот, очень даже счастливый) живет своей жизнью в арендуемых и на его же деньги оплачиваемых апартаментах. Он закупает в супермаркете продукты (те, что ему по вкусу) и сам себе готовит еду.

Даже учится в университете... И неважно, что никакого толкового специалиста из такого вот студента не выйдет (стоит помнить, что все тот же уровень IQ человека обычного равен сто плюс-минус пятнадцать). Государство-то платит! По большому счету, и за учебу такого вот умника, и за его жилье, и за его питание, и за его одежду... И даже мне за то, что я за таким вот индивидуумом присматриваю. Потому что присмотр такому человеку нужен все двадцать четыре часа в сутки. Иначе он просто не выживет. Или не смогут нормально жить другие. Нормальные. Но это уже немного другая история, о которой позже (потому что среди моей клиентуры, хочется мне этого или нет, непременно будут и так называемые секс-оффендеры).

*С порога меня предупредили, что за каждое минутное опоздание на службу или пропущенный (хоть и по самой уважительной причине) рабочий день будут сниматься баллы. За опоздание — один балл. За день на больничном — два балла. Если за полгода с меня сняли шестнадцать баллов, я автоматически вылетаю с работы. Но я (если вдруг проштрафлюсь) могу и поправить ситуацию в свою пользу, если принесу три зимних куртки или теплых пальтишка для подопечных. Три шубки-пальтеца приравнены здесь к двум баллам. Пять банок с консервированной и, само собой разумеется, не просроченной едой равны одному баллу. В общем, арифметика проста: чтобы снять шестнадцать баллов, надо притащить двадцать четыре теплые куртки (дубленки, пальто...). Или я снова просчиталась? (У меня всегда были проблемы с арифметикой.)

...Тренер битых десять часов учил меня, как управляться с агрессивным человеком и делать это так, чтобы при этом на теле подопечного не оставалось следов от моих пальцев. В виде синяков, надо полагать. (Никаких движений а ля карате, никаких удушений, никаких киданий на землю здесь, замечу, не предусмотрено.) Если душевнобольной человек пострадает физически — у меня будут огромные проблемы. Потому что здесь Америка. И даже если разбушевавшийся идиот лупит тебя по голове, надо, оказывается, не забывать говорить: «Простите, что я вас касаюсь». Если же клиент (так их здесь называют) решил посидеть на земле (устал, упал, просто решил посидеть...), то надо не просто попытаться его поднять. Надо перво-наперво непременно испросить разрешения на то, а хочет ли человек быть с земли поднятым. Если не хочет (согласно инструкции), я должна оставить его лежать. Хоть в самой грязной луже. Если согласен принять помощь, я опять-таки обязана (!) испросить разрешения на то, чтобы прикоснуться к человеку.

Продолжу свой рассказ о том, как работаю с душевнобольными здесь, в Америке, в следующем номере «Пятницы».

*Я немного, признаться, удивилась, получив по почте конвертик с монетками. Монеток немного, но кто-то же их отправил. А главное, зачем? И ко всему прочему, разве такое может быть, чтобы конвертик не вскрыли и деньги (пусть и небольшие) не вытащили? (В России однажды я получила по почте сто долларов в таком вот обычном почтовом конверте, но тот случай для меня скорее уникален, нежели обычен. Я слышала от знакомых, что посылать деньги по почте в России не просто опасно, но даже и запрещено. И, мол, по слухам, на российских почтовых отделениях существуют специальные машины, которые и обнаруживают эти самые денежки. А раз посылать деньги в конвертах нельзя, а кто-то отважился и все-таки послал... то и спроса с почты тогда никакого нет. Все. Придраться в случае чего не к чему. А тут, судя по подписи на конверте, сама почта шлет нам деньги! Интересуюсь у мужа, что да как.

Оказывается, предыстория такова: кто-то нам из Калифорнии отправил поздравительную открытку. (Даже не помню, какую именно и кто, потому что открытки перед Рождеством шлются здесь тоннами. В каждый дом.) Так вот, открытку-то отправить отправили, а марок наклеили недостаточно. Что сделает российский работник почты в таком случае? Отправит отправление обратно и будет прав. Потому что поступил по букве закона. Что сделал американский дядя Степа? Вытащил из собственного кармана недостающие центы, купил тут же нужные почтовые марки, послюнявил их, и... мы получили открытку вовремя. Но дядя Степа — американец вовсе не филантроп. Он тут же, вместе с калифорнийским поздравлением, шлет нам уведомление, что непредвиденно потратился. И муж мой вкладывает в конвертик однодолларовую купюру. А почтальон, как честный американский человек, высылает уже в конвертике... сдачу. Все до копейки. То есть, пардон, до цента.

*Две женщины — белые американки рыщут по торговым рядам отдела игрушек в поисках куклы-негра. О, пардон, в поисках чернокожей куклы. Вот есть куклы на качелях. Куклы в кроватях (проходишь мимо, и они немедленно начинают дергаться и подпрыгивать в своих розовых пластмассовых китайских кроватках и истошно орать). Куклы в автомобилях (все больше фигуристые и длинноногие, типа Барби). Но женщинам (похоже, мать и дочь) все не то! Потому что все эти куклы — тонны кукол! — все светлокожие. Светлоликие. Темнокожих в магазине было немало, но их почему-то всех уже раскупили. А женщинам надо куклу черную. Я вдруг вспоминаю, что давным-давно, уже больше тридцати лет назад, у меня была именно такая вот кукла-негр. (Так и было написано на этикетке: «Кукла-негр в ожерелье».)

Это была пластмассовая кукла советского производства. С приплюснутым носом и короткими кучеряшками на голове. Голая по пояс, если не считать одеждой то самое ожерелье из желтой и рыжей пластмассы, которое я, как ни старалась, снять с куклы так и не смогла (пока до меня не дошло в один прекрасный день, что снять украшение с негритянской шеи все-таки можно, оторвав голову, что я благополучно и проделала). Я вдруг вспомнила, что в далекие времена моего детства ту черную куклу воспринимала не иначе как... чебурашку. Как чью-то невообразимую фантазийную выдумку. Как что-то, чего не может быть, потому что не может быть никогда.

...Мне стало интересно, и я следую за покупательницами. Вижу, как продавец находит-таки дамам темнокожую куклу. Тряпичную. С двумя черными длинными косичками. С длинными черными ножками, в короткой розовой юбочке. «Всего пять баксов!» — радостно восклицает продавец. Но слышу в ответ: «Нет, это совсем не то! Нам нужна кукла, похожая на девочку, которой мы куклу и хотим подарить. Чтобы волосы были кучерявые и чтобы кукла была маленького роста и толстая».

Метки:
baikalpress_id:  47 102