Замужем в Америке

«Пятница» продолжает публикацию дневниковых записей иркутянки, уехавшей в США

Иркутская журналистка Марина Лыкова знакома давним читателям «Пятницы» — она не раз публиковалась в нашем еженедельнике. Три года назад она вышла замуж за американца после знакомства по Интернету на одном из брачных сайтов и пяти (!) лет общения. Марина продолжает рассказывать читателям «Пятницы» любопытные вещи о жизни в США и о своем замужестве с американцем.

*Услышала наисвежайший американский анекдот. Значит, дело было так: в один городок повадились голуби. Тысячи голубей. Весь город эти голуби загадили. И нет от них никакого житья. И ничем их извести не могут люди. И тут богатей один так и заявил: «Миллион долларов тому, кто избавит город от этой напасти!» Но никто не знает, что делать. А голуби продолжают жрать и гадить!

Приходит как-то ранним утром к местному богатею старичок. Тощий. Немощный. С уговором. С порога заявляет: «К вечеру голубей в городе не станет. А денег мне не надо, даром все устрою. Но если ты задашь мне хоть один вопрос, тогда плати по полной!» Ударили по рукам. Вышел старичок в чистое поле. Выпустил из-за пазухи одного-единственного голубка. Голубь, поднимаясь в лазурную даль, начал круги наворачивать. Все шире и шире становились те круги... и все больше и больше местных, городских, голубей присоединялось к этой воронке на небосводе. Улетел голубь в неизвестном направлении, а за ним и все городские голуби. И не вернулись они обратно уже никогда.

И тут приходит к старику тот самый городской богатей и приносит ему наличными миллион. Старик от денег категорично отказывается: уговор дороже денег. — Зачем деньги принес? Ведь ты не задал мне ни единого вопроса, — сказал сердито старик. — Нет, уважаемый. Я затем и пришел с деньгами, чтобы вопрос задать. Как насчет того, чтобы с мексиканцами поступить так же, как и с голубями? ...Я сделала вид, что мне очень смешно. Не стала признаваться рассказчику, что еще при Советском Союзе этот анекдот был бородатым. Только вот вместо голубей у нас тогда в Советском Союзе фигурировали тараканы, помните? А вместо мексиканцев...

*С сегодняшнего дня в конторе, где я работаю, отменили выплату за привлечение новых сотрудников. Раньше вот как было? Рассказала я своим приятелям Саре и Дэну о том, какая замечательная у меня теперь работа: помогать в быту тем, кого Бог умишком обделил и кто не в состоянии самостоятельно не то что себе завтрак сварганить, но даже шнурки на ботинках завязать. И вот Сара и Дэн, придя в офис и в свое время благополучно выдержав интервью, приняты на новую службу. А мне за это полагается бонус.

Премиальные в размере пятисот долларов за каждого. (При условии, что я протрудилась на предприятии не менее полугода.) Привлеку больше добрых и честных, добросовестных сотрудников — больше денежек положу в карман. И на саморекламу в прессе и на телевидении, таким образом, конторе тратиться смысла нет: ну кто лучше всего заинтересует друга, родственника, просто знакомого в работе, если не тот, кто сам уже понюхал пороху. Да и отзывы о службе из уст человека заинтересованного будут — можно не сомневаться! — самые что ни на есть замечательные.

Все. С сегодняшнего дня пяти сотен зеленых за привлеченного мною человека я больше не увижу. Потому что правительство (и это, похоже, только первая ласточка!) взялось закручивать гайки на теле финансирования американского здравоохранения. А в особенности всего того, что касается здоровья душевного. Но чем это чревато? Далеко за примером ходить не надо. Вспомним паренька по имени Джаред Лоугнер. Того самого, с идиотской улыбкой, который насмерть уложил шестерых, среди которых была и совсем маленькая девочка. Он еще тогда ранил четырнадцать других американцев и этим прославился на весь мир. Помните? А я больше всего помню его улыбочку. Так могут улыбаться только очень нездоровые на голову люди.

Недавно наткнулась в газете на письмо некоего пожилого американца, делящегося своим горем: его взрослый сынишка-дурачок, больной аутизмом, стал по-настоящему опасен. Отец пишет, что видит, что его сын, вооружившись огнестрельным оружием, может пойти (не приведи Господи!) еще дальше. Только подай ему идею. И если отец боится своего сына, то что остается делать окружающим? (Стоит заметить, что после тех выстрелов Джареда Лоугнера 83 процента американцев верят, что отец отвечает за проступки собственного сына.)

Но не надо думать, что каждый психически больной человек опасен. Совсем нет. Согласно данным медиков, сами душевнобольные и слабоумные люди чаще всего становятся жертвами тех, кто здоровее и умнее, и, значит, все-таки сильнее. Только сорок тысяч из четырех миллионов душевнобольных американцев могут быть опасны для окружающих. Что это? Капля в море. И вот если бы еще и эти сорок тысяч кто-нибудь лечил... Того же Джареда Лоугнера не лечил никто с 2009 года, потому что был урезан бюджет. Согласно данным Британского медицинского журнала, 67 процентов психически больных американцев не получали никакой помощи начиная с 2007 года. И это вместе с высокой смертностью новорожденных и с тем, как много здесь, в Америке, подростков-рожениц, откидывает США в разряд стран третьего мира.

Не стану за примером ходить далеко: сколько человек бродяжничает в России? В Сибири? В Иркутске? Сколько из них обитает в канализационных колодцах? А сколько из них душевнобольны? Знает кто-нибудь ответы на эти вопросы? Здесь, в Америке, уже подсчитали: из 1,6 миллиона бездомных американских бродяжек целых сорок процентов психически нездоровы. И их становится больше и больше с каждым днем. Тех, у кого уже нет крыши над головой и у кого нет головы на плечах. И происходит это не только здесь, в Америке. Экономический кризис шагает по всему миру. Что делать будем?

*Только что вернулась с прелюбопытнейшей выставки, посвященной весне и любви. Тема выставки — валентинки. Я узнала, что самые первые американские валентинки делались вручную. В США на массовый поток открытки-сердечки были поставлены в 1840 годах (страшно представить, это же... позапрошлый век!). В сороковых годах прошлого века стало популярным обмениваться валентинками среди детей и подростков. В то же время стали появляться и комическо-романтические открытки-валентинки с животными и прикольными высказываниями. Сегодня все эти старинные открытки с сердечками и вензелями стали коллекционными и могут стоить целое состояние.

— Они для меня — история с большой буквы, — делится со мной одна из собирательниц таких вот старинных антикварных валентинок. Она проработала в школе без малого тридцать лет. Но по ее внешнему виду никак не скажешь, что перед тобой училка. Всегда модно и со вкусом одетая, в перчатках и шляпках, с отменным маникюром и неподражаемыми украшениями на пальцах и в ушах, она сама — ходячая история. Ее ювелирные украшения — сплошной антиквариат. Ее шляпки и перчатки — тоже. И дом наполнен антиквариатом (в основном это самый что ни на есть викторианский стиль). Как и вся ее жизнь. Она рассказывает, что ударилась в собирательство всего-всего (включая старинные валентинки), когда еще училась в старших классах школы (тогда ей было лет пятнадцать=шестнадцать).

— Я обожаю изучать то, что появляется в моей коллекции. Мне надо не просто иметь ту или иную вещь, но и узнать, кому и когда она принадлежала. Я хочу знать все о тех вещах, коими владею. Школьная учительница во мне заставляет меня досконально изучать каждый предмет, который я приобрела, — задорно улыбаясь, рассказывает светская дама. — Современные открытки к Дню святого Валентинина — ничтожество в сравнении с теми, самыми первыми. Что мы видим сейчас? Штамповку на дешевенькой бумаге. А прежде, в старые времена, эти же открытки с сердечками были настоящими произведениями искусства, — рассказывает моя собеседница, которая рассматривает День святого Валентина, как смесь христианства и романтизма, что продолжает расти и в наши дни. И немудрено: более половины населения США День святого Валентина празднуют. Даже несмотря на кризис. Как и в прошлом году, американские женщины тратят на подарки своим мужьям-женихам-бойфрендам (в среднем!) семьдесят шесть долларов и не центом больше!

Американские же мужчины не скупятся, в отличие от американок, на подарки слабому полу. И раскошеливаются аж на сто пятьдесят девять долларов! Но это здесь, в Америке. А как, интересно, обстоят дела в России? Все тот же джентльменский набор в виде дежурной открытки, занюханной гвоздики да воздушного шарика к ногам россиянок бросают наши мужики? А тут... Тут раскуплено 36 миллионов шоколадных конфет в коробках в форме сердца и передано из рук в руки 188 миллионов валентинок. Тех самых, что напечатаны на дешевой бумаге.

А я для себя уже решила (хоть и не признаю этот праздник) — отправлюсь-ка я по антикварным лавкам и попытаюсь отыскать что-то очень особенное. Старинное. В подарок мужу. Хоть мы вновь и договорились ничего друг другу не дарить. Впрочем... уже поздно о чем-либо договариваться. Муж на мои предложения (ну, чтобы не тратить друг на друга денег) согласно кивает, но меня уже ждет подарок. (Случайно обнаружила на нижнем этаже, куда я заглядываю не чаще раза в месяц, старинный шкаф. Очень красивый.) Шкаф с круговым стеклом и резной деревянной лепниной повсюду (скорее это все-таки сервант в возрасте пары сотен лет!) замотан в простыни. Буду делать вид, что ничего не видела и не знаю. Знает мой супруг, как я стала любить все эти старинные и дорогие вещи, которые не стареют. Как и те самые первые валентинки, которым стукнет две сотни лет...

Загрузка...