Замужем в Америке

«Пятница» продолжает публикацию дневниковых записей иркутянки, уехавшей в США

Иркутская журналистка Марина Лыкова знакома давним читателям «Пятницы» — она не раз публиковалась в нашем еженедельнике. Три года назад она вышла замуж за американца после знакомства по Интернету на одном из брачных сайтов и пяти (!) лет общения. Марина продолжает рассказывать читателям «Пятницы» любопытные вещи о жизни в США и о своем замужестве с американцем.

*Итак, Анкара, и наша первая встреча с Робертом. Я не избалованная сволочь. А даже наоборот. Я всегда старалась в наших отношениях ставить «моего героя» (именно так я его и звала — «май хиро») на ступеньку выше. На пьедестал. Но при этом всегда была с ним предельно честна. За исключением, пожалуй, одного раза, когда я наврала Роберту про... стоимость авиабилетов. Собираясь впервые встретиться в Турции, Роберт, наслышанный про разрекламированную уже к тому времени нищету российских невест, принялся предлагать мне оплатить все мои расходы. Я не отказывалась, памятуя о том, что чем «больше моешь младенцу задницу, тем больше к нему прикипаешь душой». Роберт спросил, сколько денег мне на это путешествие надо. Я ответила — столько-то. Что оказалось меньшей половиной от стоимости реальных расходов на авиаперелеты Иркутск — Москва, Москва — Анкара.

Я, признаться, боялась, что мы можем вообще не встретиться только по той причине, что денег такие вот встречи съедают немало. А американцы (как знала я все из тех же интернет-статеек) — народ, который умеет считать деньги. И сильно подумает, прежде чем что-то предпринимать. Особенно если это касается финансов. У этих американцев даже есть в обиходе что-то вроде поговорки: «В твоем банке прибыло». То есть если ты все делаешь правильно и хорошо, то человек (даже просто друг) может так вот высказаться... «На твоем счету опять стало больше денег...» Хотя ни о каких финансах речи вообще не идет. В общем, вы меня, думаю, поняли. После нашей первой встречи в августе в Турции были еще встречи. (Как я боялась, что я ему не понравлюсь и что эта наша встреча станет первой и последней! Я ведь знала, что Роберт переписывался кроме меня еще и с другими женщинами. С какой-то Ольгой из России и с Татьяной то ли из Казахстана, то ли из Молдовы. А мне так хотелось стать для него по-настоящему единственной.) Кажется, мне это удалось. Потому что в декабре (аккурат на День благодарения) Роберт оказался на пороге моего дома в Иркутске. С цветами. С подарками.

Дочке привез огромную коробку швейцарских шоколадных конфет. Мне — золотое ожерелье (которое после изгрызет его же кот уже здесь, в Америке). Но самым главным подарком стало для меня не золото, а... фотопортрет моего будущего мужа в дорогой деревянной рамке. Он специально отправился к профессиональному фотографу, чтобы сделать мне вот такой вот подарок. А я знаю, как он ненавидит фотографироваться...

*Прибыв в конце ноября (морозы стояли тогда уже крещенские!) на несколько дней, Роберт прилетал ко мне и к Лине из своей теплой и комфортной Америки еще и еще. Однажды даже со своей младшей (тогда шестнадцатилетней) дочерью. Теперь Келли уже двадцать два. А Роберту стукнет в марте шестьдесят, а мне уже тридцать восемь. Как быстро летит время!

О его визитах в Иркутск можно рассказывать бесконечно. Невозможно — без смеха и слез. Как о приключениях иностранца в России. То самолет Роберта (московский рейс) из-за пурги совершает посадку в Братске и мой тогда еще жених умудряется пересесть в Братском аэропорту, похожем, по его словам, на «закрытый посадочный пункт, куда не ступала нога цивилизации», на какой-то другой самолет. По ошибке. Ведь никто вокруг не говорит по-английски. И некому руку подать. В иркутских трамваях мой Роберт непременно начинал уступать места бабушкам. Проходя мимо церкви, не мог не дать милостыню попрошайкам (и сколько бы я ни пыталась ему объяснить, что попрошайки эти больше него вместе со мной зарабатывают и что вообще это хорошо организованный в России бизнес), ничего не могла с ним поделать.

В доме моей подруги Светланы он шокировал всех домочадцев тем, что не стал снимать у самого порога свои кроссовки. Он не снял их вообще! И это в Светкином-то евроремонте! Несмотря на крутой евроремонт, одиннадцатилетняя Светина дочка Вика просила Роберта забрать ее и увезти с собой. В Америку. В чемодане... Роберт отказывался есть нашу русскую еду, предпочитая всем остальным заведениям общепита американский Subway (он в Иркутске был давно, а я и не знала раньше, что популярная американская сеть общепита добралась-таки уже и до наших заснеженных широт), пил же он исключительно кока-колу без льда, потому что, как я выяснила позже, просто боялся отравиться. Отравиться чем-нибудь «русским». Сколько ни пытались мой папа и мои друзья напоить его русской водочкой, никому этого сделать не удалось: Роберт не пьет. То есть не пьет вообще.

Мы изъездили вдоль и поперек Аршан. Мы исколесили байкальское побережье. Точнее, истопали. Потому что транспорта у нас тогда не было и мы всюду ходили пешком. Мы не раз встречались в Турции (в разных ее городах). Я даже по-турецки выучилась говорить за время наших с Робертом путешествий в эту страну. Но ни разу я не услышала от него предложения руки и сердца. Замуж меня никто не звал и вроде как и не собирался звать. Я нервничала. Будучи в Аршане, потащила Роберта, Лину и Келли (она тогда, в августе, и прилетела на каникулы) на встречу с ламой. Ламы в храме не оказалось. Он был на каникулах.

Я отправилась к нему домой и застала его на огороде моющим морковку в садовой бочке. Шагнула навстречу и попросила аудиенции. Лама не отказал, попросив лишь несколько минут на то, чтобы переодеться. В храме, среди курений и молитв, он предложил каждому из нас ответить на все интересующие нас вопросы. Я не стану вдаваться в подробности о вопросах моих спутников (ныне членов моей семьи), но вот мой вопрос был очевиден: «Я когда-нибудь выйду за него замуж? Если да, то когда? Скоро? В каком году? В этом? В следующем?» — спросила я по-русски, кивнув в сторону сидящего рядом Роберта. Лама долго тряс костяшки в малюсеньком мешочке и что-то напевал. Шептал. А потом, кинув белые косточки, произнес: «Все зависит от тебя». И добавил: «В этом году замуж ты не выйдешь. И в следующем тоже».

О чем было еще спрашивать? Настроение мое было испорчено надолго. Забегая вперед скажу, что предложения выйти замуж я не получила от Роберта по сей день. Меня это нисколько не огорчает, потому что я замужем. И чувствую себя как за каменной стеной. Он всегда со мной. Всегда — на моей стороне. Чтобы ни случилось. Потому что именно так и видят себя американские мужчины в роли мужей. Муж и жена... А что касается замужества... Оказывается, что мой муж решил, что женится на мне сразу, как только увидел меня на пороге того турецкого гостиничного номера. А потом, уже после свадьбы, сказал, что был во мне (и в наших чувствах) уверен. А чего спрашивать, если все и так ясно без слов? Мы знакомы уже много лет. Замужем я всего три года, и это первый мой брак. Я не один год ждала визу невесты. Я ждала. Рыдая ночами и надоедая папе и маме чуть ли не ежедневно расспросами: «А Роберт женится на мне, как вы думаете? А он меня дождется? А получу я эту визу?» Ее, визу невесты, насколько мне известно, любая россиянка или украинка получить может без проблем (в отличие от меня). Туристическую же визу в США, наоборот, получить, по статистике (я где-то читала), может лишь каждая... тридцатая русская женщина. Но вот та самая недосягаемая турвиза в Америку оказалась много лет назад в моем паспорте словно по мановению волшебной палочки. Потому что у меня была своя жилплощадь. Был свой бизнес. Свое рекламное агентство. Собственный молодежный журнал.

В штате у меня работал дизайнер, к которому в очередь выстраивались самые думающие и продвинутые рекламодатели Сибири. А еще было черное одиночество. Упорство и труд все перетрут. И я спасалась от него работой. Но еще выше всякой работы я поставила себе цель: выйти замуж. За «моего героя». Это и стало моей самой главной работой на долгие годы. Потому что скоро настоящие, хорошие, большие дела только в сказках делаются. Зато теперь мне завидуют даже американские более чем успешные женщины: «Марина, твой Роберт — самый главный твой успех. Он — твой счастливый билет, твой выигрыш в лотерею». И вот тут я не согласна. Нет, бывают, конечно же, счастливые выигрыши и случаи. Но я больше придерживаюсь мнения, что «только упорство и труд все перетрут». Уж как-то так.

Загрузка...