Это наша история

От редакции. Если мы будем помнить и знать свою историю, то у нас есть шанс не повторить ошибки прошлого. Автор этого письма помнит.

Уважаемая редакция, в «Пятнице» № 2 опубликована статья «Жить достойно». В ней идет речь об инициативном человеке Марине Шелест, которая конкретными делами реанимирует в нашем обществе благотворительность. В частности, по ее инициативе были проведены благотворительные концерты, денежные сборы пошли на помощь обществу «Надежда» и реставрацию Воскресенского храма в селе Верхоленск. Верхоленск — моя малая родина. Детская память цепко держит те страдания, которые перенес этот храм и его прихожане в советские годы мракобесия.

История родного мне края в советские годы, как я понял позднее, является маленьким отражением той вакханалии, развернувшейся по всей матушке России. Мне сейчас 82, а я помню все с самого раннего детства. Например, помню, как меня крестили. Это было не в первые дни после появления на свет божий, а на год-два позже. Детали отрывчатые: помню батюшку с бородой в черной рясе, помню, что меня опустили в таз с водой, что плакал. Батюшка что-то дал в ложечке попить сладкое, и я успокоился, почему-то отчетливо помню клюку, которой ворочают головешки в русской печи. Мать потом рассказывала, что меня батюшка крестил дома, так как церковь закрыли коммунисты. Коммунистами нас в детстве пугали. Первый раз я их увидел у себя дома, они пришли переписывать скотину. Переписывали лошадей, коров, свиней, овец, кур. Помню, перед приходом переписчиков отец и мать спрятали двух телят: обложили их соломой в углу сарая. Мать очень боялась, не замычали бы телята, когда переписчики будут ходить по двору. Чтобы этого не случилось, отец перевязал им морды веревкой. Мы все это видели, я боялся коммунистов, и не зря. В 37-м, когда мне было восемь лет, однажды ночью пришли милиционеры, арестовали отца и увели его. Через много лет мне сообщили, что его расстреляли через два месяца после ареста, обвинив в том, что он добавлял в овес битое стекло и скармливал его лошадям. В Верхоленске в те годы арестовали девяносто мужиков. Вернулся только один, больной туберкулезом.

Коммунисты коммунистами, но многое мне непонятно и по сей день. В Верхоленске были две красивые церкви. Одна белокаменная с несколькими позолоченными куполами, вторая деревянная, срубленная из лиственничных бревен толщиной в обхват. Церкви сначала разграбили, а потом превратили в общественные уборные — туалеты. Грабили и гадили в церквях не коммунисты, а тогда кто? Почему в Польше, которая когда-то тоже входила в царскую Российскую империю, а позже сорок лет была под пятой просоветской власти, не разграбили ни одного костела? Я помню, это было где-то перед войной, в тридцать седьмом или восьмом, по указанию власть имущих с деревянной церкви снимали колокола. Весть о том, что с церкви сбрасывают колокола, облетела весь Верхоленск. Взрослое население боялось туда идти. А мы, пацаны, через огороды, минуя комсомольский кордон, были возле. И разогнать нас, как осенний гнус, было невозможно.

Вначале сбросили малые колокола, их было пять или шесть — один больше другого, а вот с самым большим колоколом было посложнее. Десяток мужиков со скрипом ломами выдирали крепящие его скобы. Вот он накренился и как бы нехотя повалился за колокольню. Падая, он наделся, как шляпа, на один из столбов церковных ворот. Тяжесть и мощь колокола разбила его на мелкие щепки. Такова была мощь падающего колокола. Малые колокола куда-то увезли, а большой еще долго оставался. Его сняли, опрокинули с пня — остатка столба, и он лежал одиноко, как ненужная вещь. Я бы, может, всего не запомнил, если бы не одна вещь, едва не отнявшая у меня жизнь.

Был хмурый ненастный день, мой брат, ему было тогда лет двенадцать, его приятель того же возраста и я укрывались от моросящего дождика и ветра в колоколе. Мы сидели в нем. Мне надоело сидеть там, я вышел и встал рядом. И тут я не понял, что прошелестело около моего уха, больше почувствовал ногами шлепок о землю. Одна из скоб, крепящих этот колокол к перекладине звонницы, впилась в землю. Как она вылетела, или помог ей кто? Этот случай и сейчас остается для меня загадкой. Деревянную церковь селяне развезли на дрова, как будто бы в тайге не было дров. А вот белокаменная наперекор всему сохранилась. Сейчас она взывает о помощи — нужна реставрация. В ней служат молебны, укрепляют веру прихожан в себя и Господа Бога. Благостного же звона церковных колоколов жители Верхоленска и окрестных сел и деревень больше не слышат. Их звон и они сами канули в вечность.

Степан Николаевич Тюменцев, Верхоленск — Иркутск

Уже много лет существует на страницах «Пятницы» наша рубрика. За это время мы получили и опубликовали сотни ваших писем из разных уголков Иркутска и Иркутской области. Многие авторы стали завсегдатаями рубрики «Газету делает читатель» и регулярно высказывают свое мнение по различным вопросам со страниц еженедельника. Ваши истории и размышления, отклики и благодарности стали неотъемлемой частью газеты. Каждый из вас может воспользоваться уникальной возможностью — поделиться своими эмоциями, мыслями, чувствами с огромной аудиторией читателей популярной газеты. Для этого нужно лишь написать письмо или позвонить в редакцию.

Адрес для писем: 664009 Иркутск, а/я 82, газета «Пятница». Электронный адрес: elenam@pressa.irk.ru. Телефон: 27-28-28

Редакционную почту читала Елена Марфицина

Метки:
baikalpress_id:  47 079