Замужем в Америке

«Пятница» продолжает публикацию дневниковых записей иркутянки, уехавшей в США

Иркутская журналистка Марина Лыкова знакома давним читателям «Пятницы» — она не раз публиковалась в нашем еженедельнике. Четыре года назад она вышла замуж за американца после знакомства по Интернету на одном из брачных сайтов и пяти (!) лет общения. Марина продолжает рассказывать читателям «Пятницы» любопытные вещи о жизни в США и о своем замужестве с американцем.

*Как мы познакомились с Робертом? Во-первых, я нашла его сама. Увидела фотографию на брачном сайте и решила ему написать. Даже не обратив внимания, сколько ему лет, где живет и чем занимается. О счете в банке или информации о том, сколько он ежемесячно зарабатывает, тогда и речи не было (замечу, между прочим, что прежде на брачных сайтах такая информация была общедоступна. А вот теперь... Теперь импортный мужик стал гораздо умнее, и они часто значительно умаляют в общении с нашими девушками свое истинное материальное положение). И это, согласитесь, правильно.

Я написала Роберту раз. И не получила ответа. Написала терпеливо второй раз о том, что зовут меня Марина, что мне тридцать с маааааааааааалееньким хвостиком (тридцать один, если быть точной) и я бы хотела познакомиться с понравившимся мне по фото джентльменом. Ответ пришел неожиданно быстро и такой, что я даже со злости стукнула по столу кулаком: «Девушка, не пишите мне больше».

*«Как?! Я отвергнута? Да ты за мной на коленях ползать будешь», — усмехнулась я, как героиня дешевой мелодрамы, и... написала моему «принцу» очередную порцию английских строк (английского языка я тогда не знала, потому что изучала в школе немецкий, а в университете — исключительно китайский). Согласитесь, что по нашим российским понятиям мужчина должен первым делать шаг навстречу женщине. Но то — российский мужчина. Да и когда это было! Здесь, в Америке, как позже объяснял мне муж, все иначе. И лично вот он, американский мужчина, и взгляда на женщину не кинет, покуда не будет уверен, что она в нем по-настоящему заинтересована. А как же нам, россиянкам, показать интерес понравившемуся мужчине, если нам чуть ли не с рождения вдалбливалось, что «бегать за мальчиками» — это плохо и вообще неприлично? В общем, я решила выйти на тропу войны: «Или ты мой, или я не я».

Я писала ему ежедневно. Пару-тройку английских фраз из русско-английского разговорника. Что-то вроде: «Как дела? У нас зима и холодно». Он отвечал еще более коротко: «У меня семь кошек и четверо детей. И вообще в доме бардак, и нет ни времени, ни возможности написать тебе что-то пообстоятельнее». Со временем (капля камень точит!) случались ответы и подлиннее: «Марина, я буду рад познакомить тебя с кем-то из моих молодых неженатых друзей». Я категорично отказывалась, памятуя о том, что мне интересен только он, Роберт. Несмотря на то, что он оказался старше меня на двадцать с лишним лет. И это было правдой, мне был интересен только он.

Я не переписывалась больше ни с кем, все свои силы и время (а его, свободного времени, у успешного рекламиста ох как мало!) посвящая нашему виртуальному общению. В первый год нашей переписки он забыл поздравить меня с днем рождения, и я ничуть не огорчилась. На следующий год он поздравил-таки меня тортом и цветами, но на месяц раньше. Ну и что?! Ведь это такие мелочи по сравнению с тем, что я он него получала: простое человеческое общение. В течение нескольких лет, невзирая на пургу и метель, даже в выходные дни, я топала на службу с той только целью, чтобы выйти в Интернет. Чтобы поговорить с моим Робертом. Он стал для меня чем-то вроде личного психоаналитика, лучшего друга, отца... Мы встретились в Турции после восьми месяцев переписки. Ежедневной переписки.

По два раза на дню — утром (когда у него поздний вечер и он готовится к отходу ко сну и желает мне удачного дня, сидя перед монитором компьютера в махровом белом халате — спасибо веб-камере!), и когда у него раннее утро и он только что из душа, одетый и готовый ехать на службу, находил время выслушать обо всем, что произошло у меня за день. Просыпался мой тогда еще будущий муж в четыре часа утра в те далекие времена. Чтобы, когда в Иркутске семь вечера, быть со мной. Так продолжалось несколько лет. Многие знакомые вертели пальцем у виска: «Марина, ты чокнутая! Чего на него время свое тратишь? Годы-то идут. Лучше синица в руках. Посмотри, сколько мужиков вокруг, ведь крутишься же среди рекламодателей... Будь я на твоем месте, давно бы себе уже кого-нибудь нашла!»

*Но было поздно. Я влюбилась. Я влюбилась в него исключительно по нашему общению. Веб-камера у меня появилась не сразу, и когда я увидела Роберта на пороге моей гостиницы в Анкаре с букетом из тринадцати роз (он, оказывается, долго объяснял торговцу розами, что ему надо роз именно тринадцать и дарить он их будет молодой и живой русской женщине. В Турции, как, впрочем, и в США, нечетное количество цветов принято преподносить только усопшим), я его сначала даже не узнала. Он был совсем не таким, каким рисовало мне его мое воображение. Не таким, каким я видела его через призму веб-камеры. Высокий. Худой. С невозможно прямой спиной и трясущимися коленями. Он нервничал. Я нервничала еще больше: «А что если не произойдет никакой «химии», о которой так много пишут психологи?» Но еще больше я волновалась на предмет того, как я выгляжу. Ведь в Турцию я прилетела из Иркутска через Москву. Перелет был утомительным.

Пока поменяла в турецком аэропорту доллары на турецкие «фантики», пока взяла в аэропорту такси и на пальцах объяснила, куда мне надо доехать, пока добралась до нужного отеля, пока приняла душ да нарядилась к встрече с моим интернет-знакомым... наступил теплый турецкий вечер. И я, заранее появившись в условленном месте и ожидая визита Роберта, вдруг почувствовав нечеловеческую усталость, вернулась в свой гостиничный номер. Сняв нарядное светлое летнее платье и наскоро смыв косметику с лица, завалилась спать. Пока меня не разбудил стук в дверь. Тихий. Осторожный. Я проснулась, натянула наскоро сарафан и с мятым заспанным лицом впопыхах открыла дверь!

Теперь-то я знаю, что Роберт, не обнаружив меня в условленном месте, был напуган. Напуган тем, что я, быть может, передумала с ним встречаться. Я же и слова не могла вымолвить по-английски (собираясь в путешествие, забыла свой англо-русский карманный словарик дома). Что делать? Я усадила его на диван в моем двухкомнатном роскошном номере (который Роберт мне и оплатил, а сам он снял себе другой номер, поменьше и попроще) и принялась делать вид, что ищу вазу. Чтобы поставить цветы в воду. Сама же пыталась собраться с мыслями: «Что делать? О чем говорить? Как говорить? Как вообще я смогу без словаря?» Решение пришло неожиданно: где-то давно читала, что эскимосский поцелуй может растопить любой лед («А это то, что мне сейчас и нужно!» — решила вдруг я).

Подошла к моему американскому гостю и предложила ему в честь встречи поцеловаться «по-эскимосски». Мы дружно потерлись носами, оба при этом жутко смущаясь и закрыв глаза. Лед начал таять... Затем мы пошли гулять по ночной Анкаре. Взявшись за руки, как будто давно знакомые люди только что встретились после долгой разлуки. Роберт что-то беспрестанно рассказывал мне по-английски. Я не понимала ни слова, но делала вид, что слушаю. Кивала ему время от времени. Встреченный на нашем пути пожилой турок вдруг остановился и, пристально вглядываясь в наши лица, произнес по-английски фразу, которую помню по сей день: «Не потеряйте друг друга».

*Я была жутко голодна и ждала приглашения отужинать в каком-нибудь дорогом ресторане (а как же иначе?), но мы почему-то отправились в находящуюся неподалеку американскую забегаловку. Впрочем, моя в этом вина: с американскими мужчинами надо быть предельно честной. Они слышат то, что слышат. Потому что на вопрос Роберта, голодна ли я, я совсем по-комсомольски отнекивалась. Ведь принцессы, как известно, не какают. И не могут быть голодными по определению. В «Бюргер кинг» (а это был именно он) я заказала себе какой-то дешевенький салат. И долго не могла прийти в себя от того, что в нагрузку к салату мне преподнесли... бывшую в употреблении пластиковую одноразовую вилку. У них, в американско-турецкой забегаловке «Бюргер кинг», так принято, видите ли. Одноразовая посуда используется... вечно. Но я же «леди из России». А кто такая леди? Та, которая не обращает внимания на всякие недостойные ее мелочи.

На ночь мы расстались: Роберт пошел в свой номер. А утром мы снова встретились за завтраком в ресторанчике отеля и весь день провели, осматривая турецкие достопримечательности. Забавляло нас то, что мне турки, едва завидев, кричали по-русски: «Девушка, купи ковер!», а Роберту отвешивали комплименты по-английски: «Вы шагаете как миллионер, сэр!» И добавляли обязательное: «Купите ковер, сэр!»

Вернувшись в гостиницу и попрощавшись с Робертом, я обнаружила в своем номере (когда успел?) два десятка со вкусом упакованных подарков. К каждому подарочку была прикреплена сопроводительная записочка... Он, оказывается, скупал подарки для меня в своих заграничных путешествиях в то время, пока мы просто переписывались. Скупал и хранил. Ждал. Зная, что мы однажды непременно встретимся. Вот и пушистый махровых халат. И красная с черными кружевами ночная рубашка (спят ли в таких?). И шаль, купленная им для меня в Испании (белое шелковое поле с длиннющими кистями. По белому полю — вышитые вручную белые розы.) А вот и духи! Странно, но коробочка какая-то... видавшая виды. Открываю. И вижу, что и сам флакон словно родом из восьмидесятых. А запах! Беееее! Разве что в туалете такими прыскать! А что пишет в записочке? Ох, пардон! Это были любимые духи его первой любви. Она была старше, а ему было тогда всего шестнадцать. Ну что ж, тогда можно понять.

Продолжение рассказа о том, как прошла наша первая с Робертом встреча, — в следующем номере «Пятницы».

Метки:
Загрузка...