Первое слово

Он за ней долго ухаживал. Вот именно что ухаживал, так старомодно и церемонно. Дарил цветы, купленные у веселых и наглых оторв-цветочниц. Дорогие такие букеты, составленные наспех, специально для таких лохов, как он, из отходов настоящих драгоценных роз, лилий и хризантем.

Эти букеты, им даренные, были с намеком, дизайнерские, где в избытке всего, кроме самих живых цветов. Где подсохшие травки, прилепленные к перекрученным проволочкам, утыканные туда-сюда в избытке пластмассовым мусором — шариками, палочками, пружинками, скрепочками. Укутанные без меры цветной, крашенной в кислотные цвета, противомоскитной сеткой, крахмальной и нервущейся. Букеты царапали руки. И стоять могла такая красота и месяц, и год. И конфеты он ей дарил, тоже из залежавшихся. Аляпистые коробки с гулко там перекатывающимися, с облупленным шоколадом, конфетами. Продавщицы с чутким, как ему казалось, пониманием встречали его робкое и вместе с тем вдохновенное лицо и старались всучить наивному покупателю всегда просроченное, всегда самое дорогое.

Соя по цене бельгийского шоколада. А он придирчиво осматривал коробки на предмет сохранности, не соображая, что смотреть надо бы хоть на дату изготовления. Но это ему казалось верхом неприличия, невоспитанности, вести себя так, словно он не доверяет девушкам-продавщицам. На его взгляд, это не по-джентельменски, тогда как эта девушка старается помочь и радуется его счастью. Конфеты Неля относила на работу и там скармливала подругам. В обеденный перерыв все равно, что съесть. Лишь бы сладенькое.

От его занудливой любви Неля раздражалась, вскипала, но конфеты и букеты брала, жалея его, такого ей в принципе совсем не нужного. Фыркала только — кавалер. А потом вдруг сказала — с таким же пренебрежительным смешком — жених. Он ее замуж позвал сразу, как только узнал имя. «Неля, предлагаю вам руку и сердце». Интеллигент — пренебрежительная кличка их конторской уборщицы Нади, как нельзя лучше передавала ее отношение к таким вот робким мужчинам, которые начинают ухаживать за девушками, которые им совсем не подходят. Собственно, уборщица Надя и не рыпнулась бы со своими характеристиками, если бы не видела, с какой миной Неля встречает этого, который с букетами. Неля брала букет, а сама вертела головой по сторонам, выглядывая, пришел ли Он. Он — Нелина несчастная любовь.

Поматросил и бросил. Так что замуж за интеллигентного Витю Неля выходила совсем уже беременная. Так и сказала Вите: «Возьмешь с ребенком?» Тут уже Витя покрутил башкой в поисках этого ребенка, все потом вязался, когда к ребенку поедем. Он, начитанный, представлял дело так, что у Нели есть ребенок, на время отправленный к дальней родне в деревню. Не сразу и сообразил, что ребенок вроде есть, но в проекте. А от слова «беременность» он краснел как школьник. Но — закивал, закивал восторженно — возьму. Хоть с ребенком. Хоть с двумя. Убедил. Неля старалась не презирать мужа.

Долго старалась. Купила ему вместо его старой кургузой болоньевой курточки хорошее спортивное пальто на меховой подстежке, выбросила его видавшую виды растянутую вязаную шапочку, примерили клетчатую стильную кепку. Странное дело, в этих модных шмотках вид у него делался еще более интеллигентный. Читай — дурацкий. Хоть и оправу очечную тоже сменили, тоже на что-то совсем стильное. Коричневая пластмасса под роговую. Вздохнула и сказала про себя — дурак дураком.

Ну, а потом что? Потом ждала ребенка, ходила на работу, высиживала там положенное время, ни на что не реагируя, ничего не чувствуя, кроме одного — чувства голода. Ее теперь постоянные размышления свелись к одному — что бы она сейчас поела. Вот и все желания и мечты. Соленого или кислого. Сладкого или копченого. Ширилась в талии, в спине, отекали ноги, руки, даже лицо потекло вниз, как подтаявшее мороженое. Хотелось одного — прийти домой, быстро поесть и лечь скорее на диван. Даже телевизор не хотела включать. Было скучно и тяжело двигаться. «Отупела я как-то», — равнодушно подумалось ей одним утром. Но кому скажешь об этом?

Единственная подружка Алка, которая помогла бы ей и встряхнула, и чего-то там рассказала, посоветовала, была самой Нелей изгнана со скандалом. И навсегда. Неля прямо не ожидала от себя такой истерики, когда выяснилось, что Алка, несмотря на запреты и твердые обещания ни во что не вмешиваться, все-таки вмешалась, пошла к тому самому парню, который — большая Нелина любовь и отцу ее будущего ребенка, и все ему выложила. И про большую любовь, и про ребенка. Парень рассвирепел. Послал подальше Алку, а потом и саму Нелю. Хотя она ничего не хотела, не просила, ни на что не рассчитывала. А то, что надеялась, так этого у нее не отнимешь — надежды.

А он, не разобравшись, кто есть кто и кто чего сказал или хотел сказать, позвонил и все выложил Неле. Совсем уж глупые и несправедливые слова там получились про то, что она подсылает своих дур-подружек и сама дура. И т. д. и т. п. Ну вот, Неля в свою очередь, цепная реакция, наорала на Аллу. Да и потом, когда Алла, выждав, что Неля напсихуется, отойдет, во всем разберется и простит ее за самодеятельность, пришла мириться, Неля еще больше разошлась. И все там было, и про предательство, и чтоб ноги твоей в моем доме не было. И все такое глупое, совсем глупое. Алла ушла и потом сидела во дворе и горько плакала. Даже не от обиды, а от жалости к подружке.

Но что делать, если ты не нужна. Вот и утерла слезки Алла и подалась восвояси. Она даже не знала, что Неля такой финт с замужеством устроит. А когда все-таки решилась еще раз прийти поговорить, то в Нелиной квартире дверь открыли какие-то студенты. Мол, уехала хозяйка, замуж вышла и уехала, а квартиру сдала. И деньги взяла за год вперед, а мы ничего не знаем, адреса нет. И вообще некогда нам, учимся. А вы нас от учебы отрываете. В комнате звучала музыка. И смеялись барышни, видимо тоже студентки и тоже сидят за книжками. Их Алла, видно, тоже отрывает от учебы. Дверь закрыли под взрыв хохота.

Алла пошла к остановке, а навстречу из переулка вынырнули какие-то забавные бабки. Одна высокая, худющая, другая маленькая и толстая. Бабки ругались и тащили какую-то коробку, похоже, только что купленный телевизор. Маленькая и толстая шипела, что вся тяжесть достается ей, а худая возмущалась, что эта толстая всегда умела устраиваться. Одеты были тоже странновато. Если не сказать по-дурацки — что-то желтое, что-то оранжевое. Но Алла подумала, что почти завидует этим полоумным старухам. Дожили вот они до своей старости, а все равно находятся у них силы выяснять отношения друг с другом. Следовательно, есть интерес и к жизни. И что одна скажет другой — все для них важно. Алла подумала с тоской, что такой подруги, как Неля, у нее больше не будет. И этим вздорным бабкам Алла позавидовала.

А что же Неля? А Неля поселилась у своего законного мужа, вместе с его матерью, вместе с его сестрой — любительницей комнатных сборищ с привлечением доморощенных бардов. Барды приходили строго каждую пятницу. Вина не пили, но по-сектантски дули чай ведрами и ели плохо слепленную, скособоченную сдобу, которую на пару выпекали обе эти хозяйки — Витина мать и Витина сестрица. Бардопевцы каждую пятницу истово пели про верную любовь и верную дружбу, а Неля все хотела спросить — если так верно любите и дружите, то почему вы наконец не поможете своей подруге? Хоть в чем. Хоть в том, чтобы самим принести хорошей заварки и хороших булочек и пирожных, чтоб хотя бы снимать обувь в прихожей, а не тащить грязь по комнатам. Такие пустяки, понятно, но в чем тогда их понимание дружбы? А рослые парни про любовь и дружбу понимали так — прийти, надуться чаю и спеть песню, а потом другую, а потом и десятую. А уходили разнеженные, взявшись за руки, чтоб не пропасть по одиночке.

Неля родила девочку и неожиданно, но о чем таком не думая, в свидетельстве о рождении вписала имя — Алла. Витя интересовался, в кого, Неля отмахивалась — в троюродную бабушку. Про то, что народившаяся девочка не его родная дочка, правдивый Витя сразу сообщил и своей матери, и своей сестрице. И если первое время они и относились в Неле даже приветливо, то после сказанного вся приветливость улетучилась. Сестрица демонстративно делала вид, что такой гражданки, как Неля, в их квартире не существует, не проживает, а Витина мать шипела под нос — гулящая. Видно, правдивость в их семье была чертой фамильной. Да и чего еще Неля ждала, хотела от этих бедных людей? Причем бедных — в самом прямом смысле. Денег хватало едва-едва. Потому и пришла идея сдать Нелину квартиру и пожить пока так — большой дружной семьей. Начет большой — понятно, а насчет дружной... Про дружбу лучше спеть, а потом попить чаю с булками.

К моменту рождения малютки Аллы сам Витя, вдоволь наумилявшись своей ролью благородного и отважного рыцаря, совсем уж Нелю разлюбил, а полюбил уже другую девушку со своей работы. Теперь ходил к ней с подсохшими букетами и подсохшими конфетами. Про свою жизнь девушке говорил мало, но образно, а новоявленная муза жалела Витю и восхищалась его самоотверженностью и благородством. И в такт с ним вздыхала. Вите казалось, что он встретил свою половину и родственную душу, но все против них. С Нелей он стал раздражительный, въедливый, ребенка не замечал. Впрочем, скоро и саму Нелю в том доме все стали обходить стороной. Вот так буквально — идет Неля по коридору, а навстречу кто-то из домочадцев, и даже в таком узком коридоре можно сделать такой обход, чтобы не задеть плечом иди краешком халата. В общем, та еще счастливая семейная жизнь.

А куда деваться? Дочке полугода нет, студентов, которые снимают Нелину квартиру, не выгонишь. Деньги они заплатили вперед, да и они уже давно истрачены. Хотелось плакать и плакать. И Неля шла на улицу и часами бродила там с коляской, выбирая места потише. Однажды даже подалась к собственному дому, нашла там скамеечку недалеко от своего подъезда, устроилась с книжкой. Но не читалось. Она смотрела по сторонам и плакала, и жалела себя, такую совсем глупую и одинокую. Из-за угла вышла парочка — две очаровательные дамы элегантного возраста. Обе хорошо поддатые, взявшись под ручку, идут и о чем-то спорят, друг дружку перебивая, друг дружку поддразнивая, друг над дружкой посмеиваясь, и одеты так необычно — особенно головные уборы, шляпки в форме чалмы, расшитые шелковыми перевитыми шнурами. Яркие шарфики, яркий грим. Все броско, звонко. И хохотали они громко и звонко. «Прямо как мы с Алкой раньше», — подумала Неля. И точно — внешне они вон как похожи. Только чуточку повзрослевшие — маленькая и полноватая Неля и высокая худющая Алка. — Скажи, как на нас похожи, — раздался знакомый голос. Неля прямо вот обмерла. Перед ней стояла ее подруга Алка. На голове, с ума сойти, у Алки шляпка в форме чалмы. — Правда красивая?

Чалма была расшита деревянными бусами, Неля вспомнила, что и у нее есть такие, они однажды ездили в Прибалтику и купили там на ярмарке кучу сувениров. «Красивая у тебя, — Неля не могла подобрать слово, — штучка на голове!» — «А я и тебе такую смастерила, смотри! — Алла достала из сумки сверток. — Вот, приготовила. У тебя же завтра день рождения. Думала, может, застану тебя по этому адресу».

И натянула на Нелины кудряшки ярко-оранжевый головной убор. Маленькая девочка проснулась в коляске и засмеялась от такой красоты. Она легко пошла на руки к своей тезке. Так же легко она освоилась и в квартире большой Аллы. Их с тех пор так и зовут — Алка маленькая и Алка большая. И на маленькой Алке красуется такой прикольный головной убор — чепчик не чепчик, шапочка не шапочка, оранжевого цвета, и на макушке болтается кисточка с деревянными бусинами.

Первое слово, которое сказала девочка, было «Алла». Неля, конечно, говорит, что ее дочка так самоутверждается, заявляя, что в этом мире главное — это она. Но сама Алла большая-то знает правду. Но никому эту правду теперь не скажет. Умная потому что.

Метки:
baikalpress_id:  47 062