Замужем в Америке

«Пятница» продолжает публикацию дневниковых записей иркутянки, уехавшей в США

* Многие из моих американских знакомых мужчин (из тех, кто серьезно и целенаправленно пытался найти свое личное счастье в Интернете) относятся к этому занятию сейчас, по истечении времени, более чем скептически. Потому что натыкались каждый в свое время на голддиггеров. Я и понятия не имела, что это такое.

Мне разжевали: голддиггером зовется тот (чаще всего та), кто делает деньги на мягкосердечных оппонентах. Такие дамы натурально «добывают золото» всеми доступными им средствами. Можно, например, завязав переписку, чуть ли не в первом же письме признаться сначала в любви к мужчине, которого никогда не встречала лично, а потом начинать тут же проситься в гости или просто напрашиваться на встречу. Так, чтобы мужчина (американец в глазах русских дам богат по факту рождения) поскорее выслал деньги на билет.

И вот вроде как билет уже куплен, и американец встречает русскую ( филлиппинскую, украинскую, молдаванскую и любую другую) невесту с букетом в аэропорту, а она не прилетает. Если у дамы (хотя «девушкой» может оказаться и мужик, владеющий доступом в Интернет и хоть каким-нибудь знанием английского языка) хватит совести, она просто испаряется. Положив денежки, предназначавшиеся для покупки якобы авиабилета до Америки и обратно, в карман. Если нет — начинается песня о смертельно больной маме, которой срочно нужны дорогостоящие лекарства. Затем заболевает любимый пес, и девушка снова не может приехать, и девушке снова нужны деньги. Мужчина снова высылает. Есть у американских мужчин, по моим наблюдениям, интересное качество: они тем больше любят женщину, чем больше денег (средств, подарков и, как следствие, все-таки души) они в нее вложили.

Один такой вот джентльмен, по его же подсчетам, за три месяца активной переписки с молодой голодающей матерью-одиночкой из Сибири только в прошлом году умудрился выслать ей целых семь тысяч долларов! А от нее в конце концов ни ответа ни привета! А была бы женщина поумнее, так и продолжал бы мечтающий о семье с хорошей женщиной мужичок высылать и высылать... В общем, кого-то хватает надолго. Точнее, у кого-то хватает денег на такую вот «любоф». Когда же средства заканчиваются, у влюбленного мужчины начинают открываться глаза.

«Эти ужасные русские невесты меня обобрали и облапошили», — кричит он на каждом углу. А сам как ребенок даже не удосужился побродить по все тому же Интернету и почитать море предостережений от таких вот денежно-товарных «ты мне деньги, я тебе письмо с красивым, но чужим фото» отношений. И уж вообще мало кто удосуживается поинтересоваться на официальных сайтах, а возможно ли вообще въехать одинокой незамужней молодой россиянке (украинке, молдованке, филлиппинке...) в США только с авиабилетом в кармане? Иные из моих иркутских приятельниц рассказывали не без бравады, что сумели выцарапать из жадных буржуев кто навороченный фотоаппарат, кто веб-камеру, а кто и то, и другое, и третье. Еще и деньжатами самые активные англоговорящие писательницы обзавелись худо-бедно.

*Только что вернулись со званого ужина в одной семье. Муж и жена, члены нашей церкви, рассказали за трапезой, как несколько лет назад они, продав на скорую руку дом, свои автомобили и все-все (!) пожитки, отправились путешествовать. На целый год! Посетили за год пятьдесят азиатских, преимущественно, стран. Вернулись и, снова купив дом, стали зарабатывать на скарб, что называется, по новой. Я под впечатлением. Предложила мужу, когда выйдет на пенсию, поступить так же — рвануть куда глаза глядят, махнув на все рукой! Услышала, что так не будет никогда, потому что важно человеку знать, что где-то есть место под названием дом, куда всегда можно вернуться. И знать, что этот дом — твой. И только твой. А вообще-то идея ему понравилась. А я еще не была в Тибете...

*В моем коллективе одна девушка, длинноволосая моя ровесница, остриглась налысо. Потому что нашли у нее рак лимфомы. Химиотерапия никого еще не украшала. Мы всем миром устроили на несколько дней прямо на службе сбор средств, чтобы помочь ей оплачивать визиты к врачам и дорогостоящие лекарства, настряпав море всевозможной выпечки. Сами пекли, притаскивали на работу свою стряпню и сами же все это и покупали. А деньги скидывали в коробочку.

Для нашей коллеги. Не знаю, сколько мы там насобирали (никто не подсчитывал), но одно сейчас бросается в глаза: среди сослуживцев, несмотря на ноябрьские морозы, появилось много налысо подстриженных коллег. Как мужчин, так и женщин. И многие (я бы, признаться, не додумалась!) сделали это в поддержку той больной раком: «Ты не одна такая лысая». На одной из служб наш пастор сказал такие слова: «Многие из нас тратят деньги, которые не заработали, на вещи, которые нам не нужны, чтобы произвести впечатление на людей, которые нам неприятны». Так вот, это уж точно не про этих вот лысых в поддержку больной американцев.

*Никогда не знаешь, куда повернет тропинка жизни. Вот и я никогда, живя в России, даже в самых смелых фантазиях не могла бы представить себя кем-то вроде медработника. Не мое это. И вот после трех лет в Америке у меня на руках диплом... «помощника медицинской сестры». То есть я уже могу раздавать таблетки (предписанные врачом!), читать рецепты на латыни со специальными медицинскими закорючками, вставлять «гастрик тюб», закапывать капли в нос или в глаза, помогать пациенту дышать с помощью ингалятора и отныне мастерски вставлять суппозитории... В общем, много чего могу.

Главное здесь, в американской медицине, помнить, на что я не имею права. То есть чего не могу. Например, я обязана... ни под каким предлогом не соглашаться на то, чтобы поставить кому-нибудь укол. Даже если от этого будет зависеть жизнь человека. Потому что инъекции здесь — по части лицензированной медицинской сестры исключительно. И пусть ты хоть семи пядей во лбу, в Америке ты не имеешь права делать то, на что у тебя нет бумажки. Или если даже бумажка-лицензия есть, но просроченная — все равно не имеешь права.

C этим здесь строго. Когда экзамен уже успешно сдан, могу немного поразмышлять на тему медицины в Америке. Первое, чему учат ассистентов лицензированного медперсонала, — правильно мыть руки. Не менее двадцати семи секунд мыть исключительно теплой водой (не горячей!) с мылом и мысленно три раза спеть «Хаппи бесдэй ту ю! Хаппи бесдэй...». И кран, оказывается, закрывать следует не голыми помытыми руками, а исключительно с помощью туалетной бумаги или салфетки. И ручек дверных также голыми руками нельзя касаться ни при каких условиях. Я не доктор и даже еще не лицензированная медицинская сестра (сестры тут, к слову, получают немало. В среднем пять-семь тысяч долларов ежемесячно).

*Ну вот, я сегодня отработала медсестрой в неком доме-приюте. Живут здесь всего два «клиента». Один — с очень низким уровнем развития, шизофреник и прочее. Курит по часам (сигарета в час), чаще ему нельзя, потому что задыхается. И в перерывах между перекурами он с помощью спец. машинки наполняет легкие кислородом (что-то вроде промышленного ингалятора у него).

Кофе пьет без перерыва (при мне за пару часов уговорил почти целую жестяную банку с капучино), а еще на медикаментах успокаивающих. (Я на глазок определила двадцать наименований ежедневных пилюль, и не по разу в день (!), в его индивидуальной аптечке.) Он время от времени передавал сообщения по воображаемому факсу, разговаривал с невидимыми мне животными и вообще находился большую часть времени в каком-то одному ему ведомом мире. Но все-таки подошел ко мне сам через пару часов моего нахождения бок о бок с ним и... протянул мне руку.

Я почувствовала что-то наподобие рукопожатия. Касание, скорее. Но очень позитивное. Хотя этот товарищ имеет репутацию настоящего монстра. И хоть и рукопожатие наше имело более чем позитивный характер, я тут же кинулась мыть руки... Я боковым зрением (да и небоковым тоже) поняла, что кто-то в комнате воспринимает увиденное как тяжелую порнуху. Второй клиент неимоверно талантлив.

Узнав мое имя и по буквам спросив, как правильно написать «Марина», тут же, вооружившись карандашами, нарисовал на альбомном листе мое имя в обрамлении цветочков. (Чуть позже, правда, он попросит меня купить у него испеченных им же пряников по четыре бакса за десять печенюшек. Но это будет позже.) Так вот, второй парень, в отличие от первого клиента, молод, практически здоров (физически), обожает готовить и стряпать, как и рисовать, и рассказывать истории... Одна из которых — автобиографичная, о том, что в возрасте семи лет ему вырезали одну раковую опухоль мозга, а в возрасте одиннадцати — и вторую.

Размерами обе были с теннисные мячи и росли с неимоверной быстротой в его детской голове. После операций пацан заново учился ползать-сидеть-ходить... А парень, похоже, и в ус не дует, живя в таком вот доме: он чувствует себя абсолютно полноценным членом американского общества. Захотел — пошел гулять. В полном одиночестве имеет право проводить не более трех часов. По дороге, как правило, он развешивает плакатики (собственноручно нарисованные и информирующие о том, что он готовит очередную большую распродажу собственной выпечки). На вырученные деньги (а печет он как походная кухня!) он... накупает себе еды. Потому что ест он много. Очень много.

Вместе с обонянием исчез и тот тормоз в голове, благодаря которому мы знаем, что мы поели. Но если человек больше не чувствует насыщения... У него есть собачка — маленький кобелек породы чувава. Он его все время таскает на руках, выгуливает, кормит, надевает на песика всевозможные курточки и комбинезончики с капюшончиками, обрамленными искусственным мехом. Когда песик запрыгнул мне на колени, я ужаснулась, как несет от него дерьмом. Намекнула хозяину, и тот тут же (!) потащил его купаться. Извинившись, что у него напрочь отсутствует обоняние. Принес мне чистенького, искупанного песика, завернутого в полотенце и покрывальце. И все так доброжелательно... А еще говорили, что чуть ли не девяносто процентов сотрудников не выдерживают здесь долго. Из-за клиентской агрессивности.

Загрузка...