Чьи-то родственники

По воскресеньям Костя обедал у Морозовых. Костя там был совсем-совсем родным человеком. Своим в доску. Костю в дом к Морозовым привела Маша еще на втором курсе, представила.

Старший Машин брат Олег Морозов с женой Катей обрадовались, приняли тогда Костю, словно ближайшего горячо любимого родственника, как жениха прямо ветреной Маши. Хотя надо сразу сказать, что никаким таким женихом Костя не был, а был Костя Машиным почитателем и оруженосцем. Катя засуетилась, Олег заважничал, но дальше представления — знакомьтесь — дело не пошло, то есть в сторону свадьбы ничего не сдвинулось, ни на миллиметр, хоть и продолжал Костя в присутствии Маши краснеть и мямлить.

Так и остался уже и не женихом никаким, а кавалером Машиным и рыцарем без страха и упрека. А потом и Машка упорхнула из родимого дома, вышла замуж неожиданно — за строгого и основательного парня из южного городка. Там они с мужем прикупили домик на окраине и зажили крепким фермерским хозяйством. Изредка Маша приезжала домой — хвастаться очередным ребеночком.

Сама Маша изрядно пополнела, даже вот так сказать — раздобрела, и детей своих предъявляла с гордостью, и дети были под стать — крепенькие, краснощекие и тоже хозяйственные с малолетства. Олег Морозов с женой Катей долго не верили, что их легкомысленная Машуня, забыв про выставки художников-модернистов и подпольные концерты музыкантов андеграунда, так скоро превратилась в сельскую труженицу. На Костю Морозовы посматривали с робкой надеждой — может, сможет он вернуть Машу в ее естественное состояние — девушки, привыкшей морочить головы парням.

В башке у Олега Морозова не укладывалось, что его младшая сестрица и эта красивая дородная бабенка, строго высчитывающая, сколько молока в этом месяце будет, а сколько сливок-сметаны, одно и то же лицо. Но по Маше видно было, что она нашла свое счастье-судьбу и сворачивать со своей верной, пусть и трудной, дороги не намерена. А Костю Маша оставила при родственниках, приказав Кате следить за ним, в том смысле чтобы кормить и обихаживать. Вот Костя и прижился там.

Положением своим, неизвестно каким, кстати, он не злоупотреблял и в гости к Морозовым не напрашивался. Они сами вызванивали его в вечер пятницы и вежливо, без назойливости, осведомлялись — каковы же его планы на ближайшие выходные? И узнав, что так, ничего себе особенного, звали в гости, и вот тогда торжественно и сообщалось, что на этот раз ожидается в меню. Что на стол подавать — это важно. Потому что и Катя, и сам Олег Морозов уж на что представители самых прозаических профессий — Катя — бухгалтер, Олег — инженер по технике безопасности, но в кулинарии асы. Еще и привязанность к Косте сыграла свою роль. Морозовым надо было кого-то любить, кроме своих детей, о ком-то заботиться, чтобы отсутствие Маши не зияло в их верных сердцах черной дырой. Вот так место убывшей на юга Машки и занял Костя.

С тех пор вон сколько лет прошло — почти пятнадцать. У Кости, конечно, просматривалась и своя более или менее отчетливая линия личной жизни. Одно время он даже всерьез задумывался о женитьбе на прелестнице Инночке. Привел ее даже для знакомства к Морозовым, но Инночка вышла оттуда, из гостей, и сказала капризно: как-то они все на еде зациклены, у них там культ такой, что ли? Костя расстроился. И неудобно ему стало перед друзьями за такие Инночкины легкомысленные аттестации.

Как это? Вот приняли Инночку как дорого гостя, Катя по случаю знакомства с ней вообще расстаралась и такой стол сочинила изысканный и обильный, словно там не обычный воскресный обед, а торжество, почти юбилей или годовщина какой-то свадьбы, хоть даже и вручение премии. Да, сама Катя робко и надеялась, что знакомство с Костиной девушкой — это будет что-то, напоминающее помолвку. Поэтому она и бегала по рынкам, магазинам и даже, стесняясь, заняла под зарплату немножко денег сверх того, что хотела потратить. И заливное там предлагалось из телячьих языков. И суп-харчо со слоеными пирожками, и отбивные, и жаренная в сухарях брюссельская и цветная капуста на гарнир.

Даже торт был испечен праздничный, многоярусный, с вишнями и миндалем, утопающим в сугробах отборной деревенской сметаны. Не говоря уже о фруктах, коньяках и прочих радостях вроде конфет «Птичье молоко», которые так любил сам Костя. Только забывал покупать своевременно, вспоминал о своих любимых сладостях только тогда, когда присаживался к воскресному морозовскому столу, или тогда, когда Катя уже разливала чай, всплывала и коробка «Птички». А для Кости желательно, чтоб с желтенькой лимонной начинкой.

И он однажды даже застыдился настолько, что пошел да и накупил сразу коробок двадцать этой самой «Птички» и торжественно вручил Кате. Но Катя расстроилась — что же так по легкомыслию, Котинька, деньги тратить, тем более что «Птичье молоко», эти конфетки твои любимые, хороши, когда свежие! Костя и сам расстроился и велел Кате раздать коробки всем желающим на Катиной работе, что Катя потом и сделала. Разузнав, у кого там, в конторе, детки — любители сладкого. Даже и без повода. Вот, пожалуйста, Марья Ивановна, вашим внукам, а это вам, Ольга Витальевна, вашей племяннице. И так далее.

Вот такой был дом Морозовых, и понятно, что после неудачного заявления, хамского, прямо скажем, заявления Инночки про то, что Катя Морозова какая-то курица-хлопотунья, а сам Олег Морозов — чудак и подкаблучник, и что у них там, видите ли, культивируется чревоугодие, Костя расстроился именно оттого, что привел в этот родной дом, получается, случайного и недоброго человека. С тех пор был осмотрителен. Инночку, понятно, он мало видел после того обеда и последующего разговора, неприятно ему стало от таких Инночкиных реплик в отношении близких людей. Вот и избегать ее стал. Да и сама Инночка не очень-то и расстраивалась, что перестали они видеться с Костей. Быстро она утешилась в других совсем компаниях.

И чего она в тех компаниях теперь ест и пьет, Костю, понятное дело, не интересовало. Но после этого случая Костя знакомых своих девушек к Морозовым не водил, а если те и напрашивались, а некоторые и вязались нагло, и ныли настойчиво — своди и своди, отнекивался. Присматривался к девушке, бурчал, что в другой раз непременно, да и все. Катя еще ждала, что случится наконец торжественное событие насчет перемены Костиной участи в сторону его законной женитьбы, но такого все не происходило. Поэтому на воскресных обедах Костину личную жизнь больше не обсуждали. А разговоры их велись вокруг близлежащих событий — вроде и бытовых совсем.

И может, эстетке какой вроде Инночки показались бы их разговоры слишком уж приземленными, но в этих монотонных, на первый взгляд и слух, беседах о том о сем, да даже и о погоде, шла подспудно все-таки ясно слышимая одна интонация — интонация и мелодия, которую слышит лишь любящее сердце. Так что понятно, что Костя при таком дружеском доме — вполне себе счастливый человек. Потому что там даже детки морозовские и то воспринимали Костю как какого-то важного для них родственника. И вот еще — морозовский кот Вася, уж на что злодей и строптивец в отношении, в частности, обуви посторонних дому людей, и то вот ни разу не пометил ботики Кости. Только ляжет в прихожей, обнимет старый Костин сандаль или кроссовок, или его сапог, почти любовно лапами обнимет и голову еще положит, словно он Костин охранник. А чтоб уж хозяйский кот полюбил кого — это постараться надо насчет наличия великих душевных качеств.

А вот теперь и начинается самое главное. Потому что к бабке не ходи, всем ясно, что все люди в нашей жизни, все абсолютно — не просто так. А для выполнения важного задания! Ну так вот, однажды звонит Косте на работу перепуганная вконец Катя Морозова и жалуется истерически, хотя дама, надо сказать, она сдержанная и по пустякам слезы лить и отвлекать от важных дел посторонних людей пустяками не станет.

Она прерывающимся голосом сообщает вот что: что муж ее Олег Морозов уехал в командировку, а в школе у морозовских близнецов ЧП, то есть эти близнецы ответственны за какой-то вечер. Или, как сейчас говорят, дискотеку? Или чего там тематическое, их обязанность была обеспечить свето- и цветооформление этого мероприятия, а там чего-то перемкнуло, не включается, молодежь не справляется, никто не справляется, ни школьный электрик, ни физичка, ни трудовик! Таким образом, все представление под угрозой срыва. Морозовские пацаны в истерике, чуть ли ни рев у них в полный голос.

Выручай, Костя! Поскольку речь о том, что не зря ты за государственный счет высшее техническое образование в политехническом институте получал, ты еще и мастер на все руки и домашний умелец. Хватай, Костя, свои инструменты или чего там, все равно хватай и дуй в школу. Вот так Катя и снарядила Костю навстречу судьбе. Потому что там, на школьном крыльце, мерзла прелестная особа, ее выслали встречать Костю. Она стояла на крыльце и переминалась с ноги на ногу в белых своих замшевых сапожках, и тулупчик на ней был белый, шитый красным болгарским крестом. Нарядный тулупчик, и девушка какая-то нарядная. Она вглядывалась, выискивая Костю среди рослых старшеклассников.

Это потом уже оказалось, что девушка появилась не просто так, а была она сестрицей как раз вот физички. Физичка ее на помощь призвала по оформлению спектакля плюс еще потому, что физичка была как раз классной руководительницей непосредственно у морозовских близнецов. И тоже в некоторой истерике теперь пребывала. Потому что уже скоро и гости, и всякие разные значительные люди из спонсоров должны пожаловать. И начальство. А тут — тишина, и никакого тебе ни цвета, ни света.

Так что Костя зашел туда, в школьный актовый зал, как представитель летучего отряда МЧС. Прямо вот натуральный Шойгу, собственной персоной будто. И все сделал как надо. Кто бы сомневался. И все успокоились наконец, и начали от души радоваться и веселиться — и близнецы, и друзья — одноклассники близнецов. И физичка, которой хороший нагоняй светил. И прочие, прочие заинтересованные лица — все теперь уже улыбались и радовались.

И опять получается, что Костя прямо вот как родной в этой школе, будто он всю жизнь там учился на одни пятерки и на олимпиадах побеждал с утра до вечера с первого по выпускной класс. А что? Все мы чьи-то родственники, тем более в нашем-то городе. А про наш город — это еще в далеком прошлом веке писатель Орлов Владимир Викторович в произведении «Альтист Данилов» устами главного героя все и сказал, буквально ведь следующее: «А что, Иркутск — хороший город».

Вот такие, собственно, счастливые дела. Потому что Костя же остался на представление, очень там всему смеялся, когда капустник детки показали, особенно прямо вот в голос хохотал, до чего ему все нравилось и все его смешило. И даже потом, когда танцы начались, тоже остался и даже сбацал что-то, какие-то па из времен своей молодости. Энергичный танец. Под аплодисменты всех присутствующих. Все ему тогда аплодировали — и ученики, и учителя, и спонсоры, и даже кое-кто из начальства сподобился пару раз ладошками хлопнуть.

Может, кто их учеников младшего школьного возраста еще бы и посмеялся над Костиным отстойным танцем, так точно сейчас никто не танцует. Но это при других обстоятельствах. А сейчас все, что бы Костя ни делал, все вокруг, даже скептичные ко всему, что делают и особенно танцуют взрослые дяденьки, младшеклассники воспринимали как нечто важное и значительное. На крайний случай прикольное. А больше всех радовалась та прелестная барышня, ради которой Костя, собственно, и начал выделываться. Будто он — Махмуд Эсамбаев. Ее Дашей звали.

Она еще Косте рассказывала, что хотела артисткой стать, но потом передумала, чем-то занялась попроще, а когда сестра позвала со спектаклем помочь, тут же вспомнились все девичьи мечты и умения. Вот она и придумала детям спектакль показать, который чуть было не сорвался, но пришел Костя-молодец и все починил — и цвет, и свет, и звук дополнительной громкости. Они потом с Костей отправились гулять по заснеженным улицам, и там такие у них отношения начались, такие прямо вот расчудесные, потому что они встретились как близкие люди. Ближе не будет.

Потом и поженились, конечно, недолго думая. И традицию эту — обедать по воскресеньям у Морозовых — блюли свято. Потом уже и с детьми приходили. Девочка у них народилась и мальчик. И все хорошо. А как же иначе, и повторяться не надо — все мы чьи-то родственники, а родственники передают тебя друг другу, как флакон дорогих, иностранного производства, духов. Или так, словно ты многоярусный торт, и там, в сметанных сугробах, прячут свои глазки вишенки и выглядывают носики орешков миндаля. У хороших родственников всегда так, все по-родственному.

Загрузка...