Каждый день жизни

Открываем дверь квартиры, возвращаемся в реальную, реальнее некуда, жизнь. Ну? Что видим? Можно сказать, что Нади не было дома весь последний месяц. Во что может превратиться квартира, если хозяйка бывала здесь только набегами? Пыль, пыль и пыль, и комья кошкиной шерсти.

Повсюду разбросаны пустые упаковки от колготок и бельишка, валяются плечики, грудами свалена одежда, на кухне мойка под завязку забита грязной посудой. И когда она умудрялась еще и успевать что-то перекусить в этом развале? Хорошо еще, что удалось спихнуть: Дашу — к бабушке (рев), Лесю — к соседке (оглушительный рев). В конце концов, обе они — и дочь Даша, и кошка Леся — перекочевали к Надиной невестке, жене брата, тишайшей и безотказной Валечке.

Ладно, с родственниками и обиженной кошкой разберемся, родные же все-таки люди и животные. Простят. Другое дело — сама Надя, и как она умудрилась так вляпаться? Сюжет простой — возвращается жена из командировки. Анекдот. Скверный анекдот.

Звонок в дверь, одновременно щелканье замка, одновременно голос: «Вадька, быстро собирайся, я приехала, так соскучилась, родители ждут на обед, ты что, не один?» «Знакомься, это Надя... Ммм... Это Надя, подруга Алика, вот Алик с Надей пришли на кофеек, но его, как всегда, вызвали срочно на работу». Какой Алик!!! «Очень приятно. Просто очень. У Алика, как всегда, хороший вкус, только, извините, мы должны бежать прямо сейчас, мои родители... Так надоели гостиницы... Как хорошо дома... Ты проводишь Надю? А.. вы сами... Ну да, Алик, мы скажем ему, что вы его не дождались, что ему передать?» Что передать Алику?! И — ноги в руки. Сапоги, шубейка, шарф. Бегом по лестнице, вниз по лестнице, ведущей вниз... «Да, вот же лифт». «Спасибо, спасибо, я пешком». Я пешком, я бегом, я вниз, я падаю вниз... Я с огромной высоты, с высоты седьмого этажа девятиэтажного дома, падаю, падаю...

Первое, что поражает в таких женщинах, — лоск, ухоженность, уверенность, спокойствие. Такая женщина — одно сплошное достоинство. Скольких же денег стоит это спокойствие и эта уверенность? Причем деньги ведь не шальные. Не только что заработанные. Здесь многолетняя привычка к сытой, комфортной жизни, со всеми удовольствиями. Видно, что и мама-папа у такой женщины не считали копейки от зарплаты до зарплаты, не стояли в очередях на квартиру, на мебель, не давились в этих очередях за продуктами. И дедушка с бабушкой, и все прочие дяди-тети, племянники и племянницы, кузены и кузины, свояченицы и свояки...

Никакой дури с накладными ногтями и сшибающим запахом якобы французских духов. И как она, Надя, все успела разглядеть за пару минут — отличная стрижка, отличное пальто, никаких тебе новорусских шуб в пол, а тем более таких, как затертая по швам куцая Надина дубленка. У этой женщины все — и сапоги, эта замша, и эти перчатки, и дорожная — аж дух захватывает. Такая стоимость, что представить, как все это можно носить, нельзя. Настоящая жена настоящего мужчины. Вот именно таким Вадим сразу, в первую секунду, когда она его увидела, и показался Наде — самым настоящим, и это несмотря на дороговизну его костюма и его перчаток. Не говоря уже об автомобиле.

То есть без понтов, без скороговорок-уговорок, спокойствие, достоинство и самоуважение без спеси. Он сразу подошел к Наде, когда она ухнула с полки с конфетами пару коробок. Он засмеялся и помог водрузить все обратно. У Нади даже дыхание перехватило — насколько все виртуозно и без суеты. А она ждала, что подскочит охранник и начнет орать, чтобы она срочно заплатила за всю раскуроченную здесь красоту. Она и не собиралась покупать никаких конфет, достаточно было торта. Надю, как самую молодую, отправили купить колбасы и торт к чаю, намечался хороший аврал по случаю очередной смены руководства.

Вернее, руководство оставалось прежнее, но что-то поменялось, что всегда меняется, когда у власти два родных брата, а денежки отцовские, и папанино отношение к родным сыновьям тоже меняется по разным причинам, а то и вовсе без причин, и тогда эти братья уходят — один в опалу, другой, на место фаворита. И соответственно, у них в конторе начинается чистка и подведение итогов. Это происходит минимум два раза в год, ничего, все почти привыкли, но вот сегодня провозиться придется. На всякий случай.

Подготовить все бумажки, все документы, потому и насчет тортика и чего посущественней — это уже их начальница распорядилась. А в сторону коробок с дорогущими конфетами и печеньями Надя завернула не купить, так хоть поглазеть и поохать мысленно над ценниками. А Вадим, увидев ее взгляд, сказал — это совсем невкусные конфеты, а вот это печенье настоящее, датское. Рекомендую. И сунул ей коробку. Надя взглянула на ценник и усмехнулась — нет, нет, спасибо, спасибо, в другой раз, а сегодня мы тортиком обойдемся.

А когда вышла из магазина, Вадим стоял у дверей и улыбался, и в руках у него была та самая коробка печенья. Вас подвезти? Что вы, что вы, я сама! И Надя сделала шаг в сторону, и, конечно, поскользнулась, и, конечно, рухнула прямо к нему в руки. Упала, как он потом сказал, как спелое яблочко, прямо в руки. И он, конечно, ее подвез. А когда она вышла из конторы и был уже поздний вечер, он стоял там, на улице, и смотрел на нее, и улыбался. И так все началось. Ровно месяц назад. А потом жена вернулась из командировки.

К нему в квартиру Надя отправилась, не задумываясь, без всяких там угрызений совести, без всякого страха, а сначала — просто из любопытства: как же, интересно, живут вот такие, как Вадим, люди? А оказалось, что живут такие, как Вадим, люди, как в музее, если есть на свете музеи дорогой и комфортабельной жизни. И насколько же он там, на фоне своего интерьера, был на своем месте! Представить его в Надиной обшарпанной халупе — вот это была бы самая настоящая хохма. Ну что этому неземному Вадиму делать в Надиной квартирке?

Где первое, что встречает гостей, — это кошка, а следом, если походить по двум крошечным комнатам, — привет от этой самой кошки и в самых неожиданных местах. Потому что кошка, хоть и насквозь домашняя, но своенравная до дикости, и проявляет она свой характер известным способом — просто оставляет лужу. А потом Надя отмывает все с помощью нашатыря — не помогает, перекиси водорода — не помогает. Заливает все дезодорантом. Гремучая смесь с ароматом хвои. Но это плата за любовь к животным, а жить в доме, где нет кошки — на взгляд Нади, это и не жизнь вовсе. И не дом.

Лесю она взяла два года назад, когда они с Колькой, Дашиным отцом, окончательно сорвали голос в бесконечных спорах, натурально, в полный голос орали друг на друга, даже соседи пару раз прибегали посмотреть, что к чему. Докричались друг на друга, доорались до потери этого голоса. Я устал от тебя как собака! Это я устала от тебя как собака! И все прочее, и прочее, и прочее, и он ушел к матери, а его мать, как думала Надя, вместо того чтобы строго сказать этому, заметим, мужу и отцу — отправляйся туда, где ждут тебя жена и дочь, неожиданно легко приняла обратно блудного сына. А потом Наде исполнилось тридцать лет, и свой день рождения она встретила практически в одиночестве, отказавшись от всех положенных случаю гулянок с родственниками. А потом она встретила Вадима. А спустя всего четыре, или сколько там, недели, — его жену. У Вадима с Надей были такие каникулы. А потом Надя вернулась к себе домой, и первое, чему она ужаснулась, — этой своей бедности, причем в самом ужасном ее варианте — бедности неопрятной.

А если все посчитать, если посчитать, сколько денег она ухнула в последнее время? Мозги завернутся — все успела потратить, все отложенное на отпуск. Мечтала поехать с Дашкой в отпуск на море. Дашка никогда не видела моря, и только по телевизору ей показывали, какие там волны, какие ракушки и какие там пальмы с бананами. Поездка накрылась, а Надя еще и в долги влезла. И для чего? Для того чтобы перед посторонним мужиком повыступать в новых шмотках? Намазаться новой косметикой и благоухать дорогущими, совсем, как выяснилось, не подходящими Наде духами? И все купленные шмотки были дорогие и, сейчас она поняла, — совершенно ей ненужные.

Ладно, хорошие джинсы не помешают, а вот эта водолазка, с ума сойти, старушечьего малинового цвета, ей зачем? Куда она собралась в этом ходить? В синтетических водолазках ярко-малинового цвета ходят только молодящиеся бабки. А эти сапоги? Какая, в баню, кожа! Кожа не может блестеть, как эта обувка. Надя вспомнила весь облик жены Вадима и, наконец, зарыдала в голос. Ну с кем она взялась соревноваться? Потом приехала Валечка и привезла Надину дочку Дашу и Надину кошку Лесю, и началась наконец обычная жизнь.

С ранними подъемами, чтобы отвезти Дашку в садик и чего-то еще успеть с утра, а домой они с дочерью добирались уже по хорошей темноте, еще и пробежавшись по магазинам. Надя теперь старательно обходила тот супермаркет, где когда-то повстречалась с Вадимом. Все то, что случилось с ней, было из жизни, к ней лично никакого отношения не имеющей. Что было? Сон, морок, туман. Что-то коснулось ее плеча, приснилось, растаяло, исчезло. «Синий туман похож на обман», — надрывался немолодой дяденькин голос по радио. Видно было, что водитель маршрутки был полностью согласен с исполнителем песни, он кивал в такт и даже пытался подпевать.

А Надя еле сдерживалась, чтобы не вступить с водилой в перепалку, требуя отключения любого музыкального сопровождения. Ну и чего бы она добилась? Что водила обматерил бы ее и был бы прав — не нравится, не ешь. Ходи пешком. А здесь его, водительская, вотчина, здесь он хозяин. Хозяин на своей территории. И Вадим — хозяин своей территории. И его жена — хозяйка. А Надя влезла, получается, в частное владение. А водила? Да что хочу, то и слушаю, скажи спасибо еще, что не блатняк. Сама-то давно на симфоническом концерте в филармонии в третьем ряду сидела? Вот то-то же. Спасибо — вежливо поблагодарила Надя и выскочила из маршрутки. Как всегда, бегом.

Бегом они готовились с Дашкой к утреннику, бегом шили ей костюм лисички. На этот костюм добрая Валечка не пожалела своей шапки. Шапку распороли, и получился очень славный лисий хвостик, еще и на воротник хватило, и на крошечные манжетики, плюс еще оранжевая юбочка и жилетик из золотистого плюша. Лисичка прыгала под елкой и скороговоркой, без запинки, с выражением выкрикивала хорошо выученные стишки, а потом пришел Дед Мороз, всех деток похвалил и вручил подарки. А Надя волновалась за дочку так, словно той предстоял отчетный концерт в музыкальной школе по классу фортепиано.

И все бегом, бегом, на работе бегом. Так что всю новогоднюю ночь Надя элементарно проспала. Не слышала ни телефонных звонков, ни взрывов петард и хлопушек на улице, зато утром встала рано-рано, дочка спала, обнявшись с кошкой Лесей. И вот тут Надя почувствовала неожиданно, что праздник — такой тихий, на кошачьих, или каких там, лисьих лапках все-таки пришел в ее дом. Надя подошла к окну, и там, среди сугробов, заваленных конфетти и коробками от петард, трудился какой-то парень, он катал снеговиков, и снеговиков было уже трое.

Сейчас парень занимался украшением этой семейки снеговиков, из подручных средств — из коробок и конфетти и брошенных гирлянд он мастерил шляпки и одежонку для снеговика-мамы, снеговика-папы и маленького снеговичка-девочки. В том, что это была девочка, не было сомнений. Вот и две косички, Надя хорошо видела, что этот крошечный снеговичок даже похож на ее дочку Дашу. А потом парень словно почувствовал ее взгляд и обернулся. «Колька», — прошептала Надя. Ну да, там, во дворе, видно было, что давно трудился их с Дашей Колька. «Папочка», — закричала Даша и застучала в окно.

Он поднял голову и смотрел в окно, и видел два приплюснутых к стеклу носа, видел их в одинаковых полосатых голубых пижамах, кричал и махал им руками, и чувствовал себя самым-самым счастливым человеком. И Надя поняла, что вот оно, ее счастье, — падает снег, дочка, Колька, ее мир, ее дом. И закричала кошка Леся, чтобы и ее пустили к окну. И Надя поняла, что так теперь всегда и будет — каждый день их с Дашкой и Колей жизни. А летом они улетели на море. Кошку, правда, не взяли. Кошку, как всегда, забрала верная и безотказная невестка Валюшка. На море. На море, туда, где волны, ракушки и пальмы с настоящими бананами. Куда и мы все когда-нибудь обязательно поедем.

Загрузка...