Замужем в Америке

«Пятница» продолжает публикацию дневниковых записей иркутянки, уехавшей в США

Иркутская журналистка Марина Лыкова знакома давним читателям «Пятницы» — она не раз публиковалась в нашем еженедельнике. Три года назад она вышла замуж за американца после знакомства по Интернету на одном из брачных сайтов и пяти (!) лет общения. Марина продолжает рассказывать читателям «Пятницы» любопытные вещи о жизни в США и о своем замужестве с американцем.

*Недавно попались на глаза результаты социологического опроса на тему «Лучшая страна для жизни». И что бы вы думали, на каком месте находится Америка? Она даже в десятку не вошла! Места в лидирующей десятке распределились так. Первое место — Финляндия! Второе — Швейцария, третье — Швеция, четвертое — Австралия, пятое — Люксембург, шестое — Норвегия, седьмое — Канада, восьмое — Голландия, девятое — Япония. На десятом, последнем (в десятке) месте — Дания. А Америка-то, думаю я, где?! Аж как-то не по себе стало. Где Амеееерика??? На одиннадцатом месте. Из ста возможных!

Читаю я результаты вот этих вот «страноведческих исследований», и первое, что приходит в голову: «Вы, товарищи ученые, должно быть, меня разыгрываете! Не может США быть на одиннадцатом месте. Потому что всем американцам известно, что Америка — лучшая страна в мире!» Второй вопрос в голове зароился почему-то такой: «А Франция как же? Она-то где?» (Не знаю, почему именно Франция. Самой себе не могу объяснить.) Двигаю пальчиком вниз по строчкам и нахожу «страну лягушатников»... на шестнадцатом месте! И последний вопрос, тут же родившийся в моей голове: «А Россия-то где, матушка?» Не место красит... страну. И все же интересно, по каким таким критериям и категориям оценивались чьи-то родины? Вот и ответ: образование, здоровье, качество жизни, экономическое развитие («экономический динамизм»)... Немного поразмыслив, я уже перестала удивляться, почему США не заняли первое место в горячей десятке. (Кстати, Куба в этом списке заняла пятидесятое место! Россия — пятьдесят первое! Где справедливость, спрашивается, если Куба (помню с детства) жила за счет нас с вами?)

Если приглядеться к первым и «лучшим для жизни в мире» десяти странам, то можно увидеть: они все невелики по размеру. (Небольшим государством с небольшим населением управлять проще, пожалуй.) Это вам не Россия с ее бескрайними просторами и «дорогами, крытыми матом». Это не Америка. Уверена, что те, кто живет в странах лучшей десятки, этим гордятся. Так и должно, думаю, быть. Каждый должен любить свою страну и стараться сделать ее еще лучше для жизни. И если Финляндия — страна самых счастливых людей, то, быть может, стоит рвануть туда? Не на каникулы. Насовсем. Чтобы там жить. Но что-то я не слышала, чтобы народ туда сильно рвался. И уж тем более не помню такого, чтобы импортный народ, рискуя жизнями, нескончаемым потоком переходил финские границы. Чтобы осесть там навсегда. (А сюда, в США, идут. Мексиканцы, например.)

*По-настоящему открываются глаза на жизнь, когда видишь здесь огромные, еще вчера более чем благополучные американские семейства. Мама-папа-дети. А вот вполне приличные молодые мужчины. Одинокие молодые мамаши с младенцами. Не бомжихи какие-нибудь. Отец с четырьмя детьми и без жены. Видишь, как они страдают оттого, что вынуждены спасаться от бродяжничества здесь, в приюте. В котором находиться всем им, по большому счету, стыдно. Они и в глаза-то друг другу стараются не смотреть. (По этой причине никаких личных интервью с нынешними постояльцами и фотографий я делать не стала.) Да, есть и светлый луч в этой истории. Если «клиент» уже нашел хоть как-то оплачиваемую работу, он может переселиться в одну из одиннадцати принадлежащих приюту квартир.

И жить там до двух лет при условии, что будет перечислять в качестве арендной платы тридцать процентов от своего ежемесячного заработка. (Сумма зарабатываемых денег при этом, подразумевается, не может быть астрономической.) ...Кто-то встает на ноги. Кто-то, усвоив правила, становится на тропу профессионального бродяжничества, пожив какое-то время здесь, идет в другой приют. Так и путешествует от шелтера к шелтеру. Из штата в штат. (Впрочем, закон в приютах таков: постоялец может жить здесь сколько угодно долго, если есть свободное место в самом приюте и если у бедолаги имеется удостоверение личности с фотографией. Если мест для безлимитного постоя нет, то двадцати одного дня, считается, вполне достаточно.) Что еще интересно: за аренду шелтер платит в городскую казну всего один доллар в год. А все вещи для постояльцев: мебель, спальные принадлежности, посуда, одежда и обувь, зубные пасты и мыла-шампуни да прочие предметы личной гигиены... все это нескончаемым потоком поступает сюда прямо из рук сердобольных горожан.

*Айдахо всегда славился своими ветрами. В ноябре они здесь особенно сильны. И так до поздней весны. Не каждый бездомный (а они в Америке все-таки есть! И с наступлением экономического кризиса их становится только больше.) сумеет перезимовать в собственном авто или в палатке. Особенно семьи с маленькими детьми. Для таких случаев и имеется в нашем городе шелтер («укрытие») от бурь и морозов. Там любой человек может иметь спокойную и безопасную жизнь, теплую чистую постель и полноценное питание ежедневно. (На обед постояльцы приюта ходят столоваться в Армию спасения.) И все это на 85 000 долларов в год, поступающих от правительства, а также на пожертвования бизнесменов и частных лиц (в Америке, как мне кажется, вообще все делается исключительно на пожертвования).

Здесь шестнадцать спальных мест для одиноких мужчин (или восемь двухъярусных кроватей) и пятнадцать спальных мест для одиноких женщин, родителей с детьми и для женатых пар. Аккурат с наступлением холодов приют в прошлые годы всегда был забит до отказа. В этом году он был заполнен на все сто процентов и в летние месяцы. И если какой-то бездомный позвонит в надежде хоть ночь провести в чистой, теплой и защищенной постели как «белый человек», наверняка услышит в ответ: «Позвоните, пожалуйста, завтра. На сегодня у нас свободных мест нет». Начиная с января этого года в приюте для бездомных перебывало много народу, три сотни взрослых и более чем три десятка детей. Не один месяц жила тут даже русская женщина с дочерью (не у всех заграничные замужества складываются счастливо). Да и незаграничные тоже.

*...Но вернемся к приюту. В приюте, как и в любом общежитии, есть свои правила. Никаких наркотиков и спиртного ни в стенах приюта, ни за ними. Например, постояльцы обязаны (!) сами наводить чистоту в своих комнатах и в столовой. Также они обязаны принимать ежедневно душ. И не когда вздумается, а в строго определенные часы. И постирушки разводить здесь строго запрещено после девяти часов вечера (не знаю, с чем это связано, но правила есть правила. В чужой монастырь со своим уставом, как известно, не суются.) И покинуть приют постояльцы обязаны (как гласит объявление у входа) ровно через двадцать один день. Точнее, не просто покинуть, а уйти на съемное жилье, потому что подразумевается, что «клиенту» двадцати одного дня достаточно, чтобы найти работу и начать жить самостоятельно.

Но в последнее время это правило как-то не работает. Люди остаются жить в приюте дольше. Потому что они в своем большинстве оказались не готовы к тому, чтобы стать... бездомными. Не готовы американцы оказались и к тому, чтобы начать жить по-новому, затянув ремень на самую последнюю дырочку. Кто-то потерял работу, кому-то урезали часы на службе до такого смехотворного минимума, что даже нет смысла ехать на работу, потому что на бензин денег уйдет больше. У кого-то банк забрал за неуплату дом и машину. И все это идет по спирали вниз. Чем дальше, тем хуже. И людям необходимо время, чтобы свыкнуться с произошедшим...

*...Передо мной — бывшая постоялица местного приюта Валентина (есть и в Америке, оказывается, исконно россейские имена!). Она немолода. Полна. Страдает одышкой. Крашеные блондинистые редкие волосы. Работает. Снимает жилье. И несмотря на то что уже вряд ли в ее жизни случится пресловутое «американское счастье», Валентина безмерно счастлива. Все случилось пять лет назад. Он был превосходен. Во всем. Он был Мистер Правильный. Тот самый, единственный. В нем было все то, о чем женщина может только мечтать. И с ее детьми он был просто душкой. Валентина и Джеймс съехались.

Ровно через две недели счастья Валентину — словно половой тряпкой по лицу: «Почему ты одеваешься так, а не иначе? Ты одеваешься именно так, чтобы привлекать внимание других мужчин». На следующий же день, вернувшись из магазинов домой, Валентина обнаружила, что ее плательный шкаф девственно пуст. Джеймс поставил подругу перед фактом, что вся ее одежда свезена в магазин Армии спасения (в секонд-хэнд по-нашему). Джеймс решил, что Валентине ее вещи больше не нужны, и он подарил ее одежду малоимущим. Все ее нижнее белье и даже свадебное платье (от первого брака) — все исчезло! Валентина жутко расстроилась. Джеймс просил прощения.

И был, как никогда прежде, внимателен, мил и добр к ней... ровно месяц. Он готовил ужины, убирался в доме и почти ежедневно притаскивал Вале великолепные букеты. А Валька привыкала к растянутым футболкам и бесформенным штанам. Постепенно Джеймс начал уверять Валентину, что она чрезвычайно увлекается косметикой и что ее друзья отнимают у них (!) слишком много времени. Также Джеймс попросил подругу носить простенький хвостик, стянутый резинкой, а не мучиться больше с выпрямлением волос.

Ему, мол, так больше нравится. Чуть позже он начал называть ее всякими грубыми, обидными словечками. На глазах у ее собственных детей. Затем он начал ее избивать. Валя ушла в шелтер.

— Люди постоянно спрашивают меня: «Почему ты терпела? Почему позволила ему обращаться с тобой так?». Люди просто не понимают, что уйти не значит «решить проблему». Куда уйти? Как надолго? В дом бывшего мужа? К родителям? Не было бы шелтера, и я даже не знаю, чем бы вся эта история закончилась. Ведь никто и не подозревал, что все так плохо. Мой бывший муж и мои родители знали, что мой бойфренд — человек, любящий во всем порядок, и что он постоянно контролирует меня. И это все, что им было известно о нашей жизни. А я теперь до конца своих дней буду жить в страхе. Не думаю, что когда-нибудь снова буду жить с кем-то, потому что моя жизнь вряд ли когда-нибудь снова станет нормальной, — рассказывает Валентина.

Загрузка...