Замужем в Америке

«Пятница» продолжает публикацию дневниковых записей иркутянки, уехавшей в США

Иркутская журналистка Марина Лыкова знакома давним читателям «Пятницы» — она не раз публиковалась в нашем еженедельнике. Два года назад она вышла замуж за американца после знакомства по Интернету на одном из брачных сайтов и пяти (!) лет общения. Марина продолжает рассказывать читателям «Пятницы» любопытные вещи о жизни в США и о своем замужестве с американцем.

*Вчера разговорилась с сослуживицей. Она посетовала, что совсем мало получает. Потому что часов-то у нее рабочих в неделю не больше 25. А в Америке время — деньги. Натурально: почасовая оплата труда. Поработал подольше — получил побольше. Но моя собеседница, поплакавшись немного, тут же добавила, что «у каждого минуса есть свою плюс». В ее ситуации «плюс» таков: правительство совершенно даром по какой-то там очередной обамовской программе заменит ей все окна в доме. Старые у нее стоят, по ее словам, «какие-то железные, однокамерные, а будут алюминиевые и двух... (а то и больше!)...камерные». Я удивилась. Никогда не слышала о такой программе.

Собеседница моя отметила, что претендовать на бесплатный и любой сложности (!) ремонт в доме могут те, кто не зарабатывает достаточно денег. И ей, мол, надо бы поторопиться урвать свои окна, покуда она не получила чуть большее количество часов на службе. Я понимаю человеческую психологию: пусть лучше дармовые «окна» получу я, чем какой-то «дядя Ваня». Но ведь ничего не бывает даром. Кто оплатит эти самые «окна» моей визави? Я. Мой муж. Моя дочь (тогда, когда начнет работать и платить налоги здесь, в США). Дети моей дочери. Внуки мои и моей дочери... Потому что программа Обамы рассчитана на сиюминутный результат (так я понимаю): задобрить электорат любым способом. Сегодня будут у половины населения Америки (не самой богатой и не самой, замечу, раскидывающей мозгами половины) дармовые «окна». Завтра всех станут даром (за чей счет, спрашивается?) лечить. Потом Обама благополучно уйдет в отставку. А по кредитам Обамы, якобы на благотворительность организованным, мы будем платить еще до-о-олго. Я. Мой муж. Моя дочь. Мои внуки. Мои правнуки.

*Гуляла с мужем по магазинам. Ну, корма собакам прикупить, Лине — специальных карандашей и угля художественного для занятий рисунком в школе... ...Магазин. Народу много. В общем, все как всегда. Ничего необычного, кроме, разве что... одной дамы лет пятидесяти, которая не спеша вышагивает нам навстречу... в мокрых штанах. Судя по всему, справила малую нужду. Приличная во всех отношениях женщина. С тележкой, полной покупок. Идет себе, улыбаясь встречным... и не кофе на себя вылила, не сок... по характеру «рисунка» сужу... И хоть бы что ей! Шопингом женщина занимается!

Я в такой ситуации (а что, тьфу-тьфу, с каждым случиться может), думаю, сделала бы следующее: добежала бы скорее до ближайшего туалета, «слила» бы все как следует, чтобы «без остатка», и пулей бы в примерочную. Штаны новые примерять. Сухие. А потом сразу же домой. От греха подальше. А тут что?! Тут — Америка. Никому ни до кого нет дела. Муж предположил, что дама наркоманка. Вот ей все и безразлично. (Хотя одета чистенько. Даже дыр на одежде нет.) «Потому что, — рассуждал тихонько мой муж, — если бы просто была женщина больная, то одевала бы подгузники для взрослых...» Ну, не знаю. Вопрос вообще не в том, почему дама обмочилась. А в том, что она делать будет «после того как». Вот эта, американская, похоже, пока все не купит, что у нее в списке для шопинга «нарисовано», домой и не подумает возвращаться. Ей не важно, похоже, как она выглядит и что люди о ней подумают. Дело важнее.

*Надеюсь, что никто из читающих этот текст никогда не бывал в Buddy’s. Надеюсь, что ресторан этот не сетевой и не расползся по всей Америке. А ведь мог за сорок-то с лишним лет существования этой едальни в нашем городке. Муж мой захаживал сюда, еще будучи начинающим студентом. Девушек сюда водил.

Муж мой и его уже седовласые друзья вспоминали при мне часто, как весело, бывало, случалось: «Отобедаю в этом итальянском ресторанчике. Иду себе, гуляю. Народ встречный за версту определял, где я обедал: так чесноком несло!» Муж мой не был, по его признанию, в этом заведении американского общепита добрых пятнадцать-двадцать лет. Уже три года собирался меня и Лину сюда свозить на ужин, да все как-то не получалось. Но вот случай представился, и мы уже удобненько уселись, и даже сделали заказ в этом полном шумного американского люда заведении. Пока ждем блюд, глазею по сторонам. Вот одна из официанток отчего-то вышагивает туда-сюда в... резиновых галошах. (В таких, что в деревне надевала моя ныне покойная бабушка, когда шла у коров хлев чистить.) И галоши ее — размеров как минимум на пять больше! Другая официантка, изрядно (судя по лицу) потрепанная жизнью, высоченная шестидесятилетняя длинноногая бабушка, дефилирует в футболке и в джинсах. А на пузе у нее... огромная дыра. На футболке. Дыра такая, что я отчетливо вижу складки сухой дряблой кожи старческого живота.

Вот дверцы в кухню предательски отворились, и я вижу, как парень-посудомой только что вытащенной из раковины с замоченной там грязной посудой мыльной пятерней заграбастал стоящие на столе напротив в огромной лохани спагетти. Тут же отправив спагетти в рот. (Вот американский санэпидемнадзор был бы счастлив это увидеть!) ...Официантки — кроме той, пожилой — все как одна в коротеньких шортиках. Что аппетита мне не прибавило (смотреть на чужой целлюлит и думать о том, что и своего девать некуда?). И все как одна жуют. Нет, не там, за дверью, где давится холодными, ничем не приправленными спагетти посудомойщик. Они жуют тут же, в зале. У столиков с клиентами. Жуют, общаясь. Жуют, беря заказы...

Даже менеджер (та, что встречает гостей у входа, рассаживает и — позже — берет с них плату за ужин) — и она жует какой-то картофель фри! Заказ делал муж. Себе заказал пиццу. Лине — спагетти с фрикадельками. Хлеб с чесноком и сыром. Салат. Фирменный. Два шипучих напитка (зачем-то щедро, с «шапкой» политых жидким сахарным кремом). Я предпочла для себя стакан воды безо льда в надежде «поклевать» итальянских деликатесов с тарелок дочки и мужа. Принесли салат: огромная гора свежей, грубо порубленной капусты. Присыпанная сыром и политая уксусом. Все. Я покопалась в салате и нашла зарытые глубоко в стоге капусты два тонюсеньких кусочка колбаски и кусочек сыра. Когда принесли счет, я уже окончательно разозлилась: пятьдесят долларов! (Тарелочка спагетти стоит, оказывается, 14.99.) Я бы и доллара за этот шедевр кулинарного искусства не дала. Мужу не стала высказывать свое «фи» (он-то как-никак побаловать нас хотел).

Загрузка...