Замужем в Америке

«Пятница» продолжает публикацию дневниковых записей иркутянки, уехавшей в США

Иркутская журналистка Марина Лыкова знакома давним читателям «Пятницы» — она не раз публиковалась в нашем еженедельнике. Два года назад она вышла замуж за американца после знакомства по Интернету на одном из брачных сайтов и пяти (!) лет общения. Марина продолжает рассказывать читателям «Пятницы» любопытные вещи о жизни в США и о своем замужестве с американцем.

*Встретилась мне в торговом центре знакомая пожилая гречанка, премилая женщина. Поболтали мы с ней о том, о сем, и я, спеша завершить беседу (и при этом не упустить из виду родителей), сказала: «Скоро увидимся в греческой ортодоксальной церкви. Повезу родителей в ближайшее воскресенье туда, на службу пусть посмотрят». Что тут началось! Дама лет семидесяти расплакалась. И сказала, чтобы в церковь я не ходила. Незачем. Потому что батюшка православный нас оставил. Бросил. Уехал на каникулы. На месяц. Вернулся, собрал нехитрый свой скарб, да и умотал в другой штат.

От своей паствы, от собственной церкви, от дома, за который он не платил ни копейки, от автомобиля, который также церковь даром предоставила ему в пользование, от медицинской страховки, от... Да много от чего! Даже от шестидесяти тысяч долларов в год (таковой была, оказывается, батюшкина заработная плата. А я-то по простоте душевной думала, что попы живут чем бог пошлет.) В общем, от всех этих благ батюшка отчалил к еще большим благам. Среди которых уже девяносто тысяч долларов ежегодно. Может, в семинарию податься? Кадилом я и так уже вполне могла бы махать.

*....Папа однажды вечером за столом, накрытом на заднем дворе, решил попеть вместе с нами русские песни. А поет он, скажу я, как заправский оперный певец. Громко. Реакцией на наше застольное, с вином, растянувшееся на часы пение стала ...тишина. Умолкло, казалось, все вокруг. Даже соседские дети (их то ли шестеро, то ли семеро), всегда до полуночи ныряющие и орущие в своем бассейне, отделенном от нашего дома лишь деревянным забором, умолкли. Собаки во всей округе перестали лаять. Я не переживала о том, что подумают соседи. Но каково же было мое удивление, что на следующее же утро наша соседка буквально кинулась к папе знакомиться.

Да и другие соседи начали живо при встрече интересоваться, как долго будут гостить у нас мои русские родители. ...Я просыпалась от позабытого аромата домашней выпечки: плюшек, пирогов. От аромата сваренного мамой поутру борща (которого не ела почти два года). Просыпалась, принимала душ и — бежала к столу. Совершенно позабыв про страхи, переполнявшие меня в канун приезда родителей сюда, в США. Помню даже, как боялась я первой нашей встречи в аэропорту, одна-единственная мысль свербила в мозгу: «Что скажет мама, увидев, какие бока я тут отъела?

Что подумает папа, увидев меня, такую огромную, в сравнении с вечно худеющими моими иркутскими подружками?» Но до обсуждения моей оплывшей фигуры дело так и не дошло: мои родители были в шоке от множества людей-слонов, встречающихся нам повсеместно. На их фоне я выгляжу просто Дюймовочкой! И если мой замыленный глаз уже привык ко всему. И к нарядам американцев, и к их двухсоткилограммовым фигурам, и к многочисленным идиотам-уродам, которых, как кажется и на первый, и даже на второй взгляд, здесь ужасно много, то родителям моим все это было в новинку. Взять тот же университет да общежитие американских студентов, куда ради профессионального интереса отправился мой папа. (Интересно же узнать, как живут и учатся, о чем мечтают подрастающие граждане самой счастливой и богатой страны в мире!) Много было диспутов, но один мне запомнился особенно. Про мобильные телефоны. А началось все с папиного вопроса молодой публике: «Пользуетесь ли вы мобильниками на лекциях?»

 Вопрос заставил студентов призадуматься: «Смотря на лекцию какого профессора идешь... Да, точно! У одного на лекции вообще мобильник отключаешь, у другого — только тексты пишешь. Причем тайно. Но так, чтобы откровенно названивать во время урока — такого, думается, никто и никогда себе у нас не позволяет...» Папе, давнишнему борцу с мобильниками в учебных заведениях, стало обидно за сибирских студентов. Которые учатся, не отрывая трубы от уха (особенно в коммерческих вузах). Про неуважение к преподавателям я тут не распространяюсь. Дело в том, что все эти модные телефонные мелодии, время от времени звучащие в альма-матер, отвлекают от учебного процесса.

Папа признался американцам, что иногда русские преподаватели даже вынуждены экспроприировать сотовые у учеников. Особенно у первокурсников. Особенно в самом начале учебного года. И борьба эта телефонная длится где-то две-три недели. Затем у студентов просто не остается ...мобильников.

*...Время летело незаметно: родители охотно, по-моему, включились в игру под названием «ярд-сэйлы». В игру, в которую играют миллионы американцев всех возрастов, воображая себя охотниками. Мы и свой «ярд-сэйл» провели, поставив маму «на кассу». И долго хохотали после того, как она пыталась объяснять по-русски цены «этим тупым американцам». Немало веселья доставил нам и мой суровый папа. Он, преподаватель высшего учебного заведения в Сибири (САПЭУ), принялся и тут, в Америке, в свободное от работы время воспитывать подрастающее поколение. А дело было так: пара соседских пацанят принялась бегать и очень шумно озорничать на нашей лужайке у дома. Папа терпел-терпел, молчал-молчал, да и ...не вытерпел. Подошел к нарезаюшей круги шумной шпане, да и выдал: «Go home!»(«Го хом!» — «Уходите домой!»). Пацаны убрались прочь. Но ненадолго.

Через несколько минут они явились с матерью. Она чего-то лепетала папе, виновато улыбаясь. А пацанята, понурив головы, подошли к моему строгому папе-преподавателю и тихо-тихо и долго извинялись. Папа и понял только «Sorry». А мне было по-настоящему весело. Вот он, пример другой ментальности. У нас, в Сибири, во все времена принято было воспитывать, что называется, всем миром. Каждый считал своим долгом шлепнуть ребенка по попе. Даже просто в целях профилактики. Здесь чужие дети будут незнакомым людям, как говорится, кол на голове тесать, — реакция должна быть предсказуема: улыбки и только улыбки в ответ. И никаких «го хом!»

*....Три часа я проревела по пути из аэропорта (как раз слез хватило на обратную дорогу!). Сама себе удивлялась: «Ну чего плачу-то?» Обещали же приехать к нам в гости мама и папа и в будущем году. Но вот ведь... реву. В три ручья! Даже дочь мне дивилась. А ведь она, как и муж, в аэропорту вместе со мной плакала. Рыдали все. И мама, и папа. В общем, этих русских не понять.

*...Дозвонилась наконец-то до Иркутска. Папа и мама долетели благополучно. Если не считать шока после того, как они за перевес чемоданов доплатили во Владивостоке (за 4 часа лета!) 9 тысяч рублей (300 баксов). Для сравнения: по Америке (до Кореи) с них взяли всего 120 долларов. Да и вообще, лица окружающих людей в России стали, как по мановению волшебной палочки, озлобленными и озабоченными. Хмурыми. Совсем не такими, как у американцев. У нас тут солнечно. Розы цветут. А в Иркутске уже холодрыга.

*После самых длинных в моей американской трехлетней жизни летних каникул я вышла-таки на работу. Хотя очень, признаюсь, не хотелось. Две недели беззаботной жизни с папой, мамой, Линой и Робертом пролетели незаметно. Да и руководство Вулмарта пошло мне навстречу: сперва не хотели давать двухнедельный отпуск (я ведь за год работы в Вулмарте заработала, оказывается, всего три (!) отпускных оплачиваемых дня. И все ведь простые американцы так живут. Работают на износ. Отдыхают, считая минуты и центы. Это вам не то что в России: можно отдыхать хоть месяц уже после шести месяцев службы), но потом, узнав, что я жду в гости родителей, тут же отпустили. (В человечности американцам не откажешь. Особенно, если дело касается семьи.)

Вышла я на работу. И чтобы скрыть ото всех кислое выражение моего лица, решила выбивать клин клином. То есть усердно начать трудиться. И вот тружусь я, тружусь... Остальные коллеги мои в сторонке стоят, болтают. Какой-то парень (покупатель) кругами вокруг меня ходит. То поздоровается, то улыбнется... «Чем могу помочь?» — спрашиваю. «Да ничем. Спасибо. Я просто хотел привет тебе сказать еще раз», — и снова круги вокруг меня нарезает. Странный какой-то. И вот когда я в очередной раз встречаюсь с ним взглядом, он вдруг приближается ко мне совсем близко и произносит: «А чего это ты одна работаешь? А почему эти ленивые «факинг америкен» лясы точат?» И смотрит на меня так выжидательно. Я расхохоталась. «Факинг амэрикен»! А сам-то кто?

Загрузка...