Когда придет Дед Мороз

Почерк у него ужасный, почерк неинтеллигентного человека. Но на ее упреки, что все неразборчиво, что курица лапой, он неизменно отвечал, ничуть не смутившись, что каллиграфически пишут одни только дураки. Вон писари, дескать, все как один недалекие люди.

А он, значит, далекий. Это его потрясающее чувство самоуверенности, никакой критики по своему адресу не признает. То есть ты критикуй, пожалуйста, сколько тебе угодно, хоть с утра до вечера, пока сама из себя же и не выйдешь. А ему хоть бы что. Не вижу. Не слышу. Не хочу знать. Не про меня. Улыбается. А ты при этом себя и чувствуешь полной идиоткой. Или того хуже — базарной бабой. Ишь, раскудахталась. А он, значит, совершенство.

 И вот сейчас этот идеальный мужчина, вместо того чтобы объясниться, хотя бы что-то сказать, утешить, да, утешить, пишет глупейшую записку. Но он знает, что прольются слезы и шмыганье носом, и всхлипы, и вся эта тягомотина некрасивая с выражением чувств. Ему не нужно, не нужно, оставьте вы эти сопли и красные носы, и красные веки, и лицо в красных пятнах и дрожание рук, чушь собачья, держите себя в руках, дамы. Учитесь страдать, не меняя выражения своего лиц. Нужно брать пример с высокоорганизованных животных, больная собака забивается в угол и никому не демонстрирует свои недуги. Было хорошо? Было. Так скажи спасибо и уйди в тень, больше пользы и больше тех самых, только их и нужных любому человеку, воспоминаний.

А то все в один голос — остановись, мгновенье. А так не бывает, все меняется, даже лица на фотографиях и те меняют свое выражение, какая-то загадка, что-то происходит с бумагой, и со временем появляется в тех лицах что-то совершенно новое. И что же тогда говорить о людях, о чувствах? Любил. Разлюбил. Куда все девается? Куда девается вообще все? Лето? Зима?

А что бы он сказал ей на прощанье? Что полюбил другую? Здрасьте, любил, значит, Веру. Ушел к Ане. Аня, заметим, его бывшая жена. С которой они расстались. Он — по причине абсолютного несходства характеров. Анна — потому что встретила кого надо, ей на тот момент было надо, плюс по причине абсолютного несходства характеров. А сейчас, значит, их характеры сошлись? А если называть причины, называть все. Самая главная причина — что Веру использовали, а потом она перестала быть нужной?

И то время, пока он у нее кантовался — это время выжидания? Тогда, значит, Вера себя нашла на помойке, если начинает так о себе думать. Ах, дочка там, оказывается. А где была эта дочка все эти почти три с половиной года? Когда сама Вера и напоминала ему, что у его любимой и такой действительно единственной дочери день рождения, что наступает Новый год, и она придумывала подарки, все она, только она, и сама же откладывала деньги, чтоб он отвез туда, в ту семью. А что, Аня не гордая, брала и деньги и подарки, и все эти гостинцы, игрушки без повода... Вера так хорошо научилась разбираться в детской одежде, в детских игрушках, и в книжках, и в красках. Господи, она все знает теперь, она прошла школу молодого бойца.

Однажды заикнулась — вот бы и нам тоже ребеночка, а он посмотрел на нее, как иностранец: твоя моя не понимайт. Какие дети, Вера, оглянись вокруг. На что поднимать детей? Когда сами — нищета. У него лицо морщится в презрительной гримасе, а Вера съеживается от стыда, что она бедная. Он не хочет быть бедным, он не хочет жить от получки до получки, он не хочет жить в квартире с бедняцким ремонтом. Ну да, бедненько, но чистенько, такие оконца, такие занавески копеечные, такая посуда, хлам. Хоть что делай, а ноги ходят по копеечному линолеуму. Спать приходится на поролоновом матрасе.

Диван с поролоновой обивкой. Жуть. Смотреть любимые картины по допотопному ящику, где всех цветов — преобладающий зеленый. А на завтрак — вместо настоящего кофе — растворимая бурда. И колбаса отдает ливеркой. А потому что на настоящую колбасу нет денег. А он любит все настоящее. Иногда посмотрит на тебя, ну да, можно опять сказать, как иностранец, так каждый знает, залетишь в дорогую гостиницу сдуру, купить водички, или вообще — извините, где у вас тут дамская комната? А на тебя так глянут и швейцар, и мужик за стойкой, и охранники. Словно ты не в своем родном городе, в своей родной стране, а завшивевший гастарбайтер. Хуже — бомж! В Букингемский дворец заскочила — где тут у вас дамская комната? Даже не смешно. Твоя моя не понимайт.

Ах, Олег, ах, Олег, человек, у которого все прекрасно, во всяком случае то, что принято называть внешностью и уходом за ней. И жена у него такая же. Он с восторгом рассказывал, что она с получки прямиком направляется в магазин самой дорогой косметики и бухает там сразу ползарплаты. Они потом перебиваются с макарон на крупу. Но косметика у нее всегда высшего качества. Она есть не будет, но чтобы взять в руки что-то из другой, классом ниже, лавки — такого нельзя представить. «А как же дочка?» — робко вставляла Вера.

 И тут же получала свой ответ — гримасу. То есть он недоволен был, когда его жену разбирали по косточкам. А это неприятно, что твоя жена, несмотря на всю свою дорогую косметику, мать — так себе. Посредственная. А какая еще, если дочка живет, в основном, у ее родителей. Какие-то сказки сочиняются, что девочке лучше жить у бабушки, потому что мама работает. Мама работает как все — с девяти до пяти. Выходные — суббота-воскресенье. Аргументы, что как же управляются остальные женщины, такие аргументы в расчет не шли. Ну какие такие остальные? Господи, вот что может сделать самомнение, если сам о себе думаешь, что ты номер один, твоя жена — номер один, так, в конце концов, начинают думать и все окружающие. А Вере хотелось закричать, буквально в голос закричать — ну разуй ты глаза — твоя жена обычная тетеря. Жадная, ловкая. Всех достоинств, что может укрощать себя в еде, то есть худая. А худая — это значит и красивая, что ли? Получается, что так.

Ладно, его жена — халда и жмотина, а кто тогда ты, Вера? Если путь к его сердцу ты прокладывала через свое, ах, ах, внимательное и заботливое отношение к его ребенку. Которого ты никогда и не увидела, кстати, фотки только тебе показывали. А на тех фотках обычная девочка, все дети всегда обычные для посторонних людей, умные и красивые они только в глазах родителей, на худой конец, в глазах бабушек, как в случае с его дочкой. Но ведь сама Вера придумала эти соревнования великодуший, купить дочке то, купить это, и он, который забывал про ее дни рождения, вдруг увлекся этой увлекательной игрой папа-доча. Как же он расцветал, когда Вера протягивала ему набор детской косметики или очередную куклу, зайку, мишку. А кофточки, платьишки, бельишко, колготки в расчет вообще не брались.

Он еще и куксился, что цвет этого комбинезона какой-то не очень, слишком мрачно, она слабо защищалась, уговаривала, что это как раз самое-то на весну, ребенок играет, пачкается. Вон прошлый раз купили желтый, так, сам говорил, она насадила пятен, некрасиво, ничем не отчистишь, а здесь очень практично и не так уж и мрачно, вполне веселенький синий цвет. Посмотри, какие кармашки с аппликациями и капюшончик отстегивается, посмотри, можно так носить, тогда он синий, а можно вот так вывернуть, тогда он малиновый и лампасы малиновые, и поясок. Ладно, смягчался он, посмотрю, может, смогу уговорить ее. Кого там еще уговаривать пришлось? И насчет денег. Бывшая жена научилась покрикивать по телефону — передайте Олегу, что он запаздывает с деньгами. Будто она не знала, что это Вера запаздывает с деньгами, будто эта женщина не знала своего мужа, ладно, бывшего мужа.

Вот и хорошо, вручаем сейчас Вере приз и почетную грамоту. Это, конечно, она вот так волшебным образом направила мужчину на благородный путь любви к собственному ребенку. Хотя тут можно сказать, что есть такие мужчины, которые не то что не любят маленьких детей, они их боятся. Не понимают потому что, и бегут поэтому, сломя башку, от орущих в колыбельках младенчиков. Это раз.

Потом нужно взять во внимание тот факт, что одновременно с ребеночком подрастал и сам Олежек — папа. То есть он, может, в своей красивой бошечке, пригодной раньше только под ношение стильных кепи и беретов, выращивал всякие такие взрослые и серьезные мысли и соображения. И чего огород городить, когда у него есть ребеночек, которого он медленно, но верно начинал понимать, привязываться, любить. А что к ребеночку прилагалась еще и мама этого ребеночка, на тот момент женщина с разбитым, по причине сбегания от нее сожителя, сердцем, так это, извините, уже область чувств.

Он же, Олег, с этой своей женой Аней выясняли свои отношения, ссорились, мирились, буквально ведь с десятого класса, столько лет. Вот вам и накал страстей. И все по нарастающей. Так что они просто временно пожили они друг без друга, Олег и Аня, пока Аня проверяла свои чувства с другим дяденькой, а Олег — тренировался на Вере. Дочечка — в холе и неге у любящей бабушки. А потом все устали от разлук, все потянулись прямо вот с несокрушимой силой опять друг к другу. Тем более что бабушка сказала категорически, что первый класс она никак не потянет, тут ее педагогические таланты заканчиваются.

Ребенку нужны родители. Что там начинаются арифметики и прочие русские с чтением. Прямо вот перед фактом и поставила, все и сказала родной дочери — кончилась моя каторга. Аня прямо вот рот открыла, она же по простоте душевной думала, что бабушке так нравится, так нравится возиться с внучкой. А тут, пожалуйста, грубое слово «каторга». И у бабушки такое лицо, она еще другие такие слова добавила, которые нельзя при ребенке, все сказала, что накопилось, какой-то ужас — пока ты гуляешь, пока мужиков меняешь, как перчатки, пока носишься, как угорелая в поисках развлечений, ребенок без родителей, как сирота. А как девочка плачет, жалуется — к маме хочу.

А ты была хоть на одном утреннике в детском саду? Ты хоть один стишок разучила с ней? Хоть одну картинку нарисовала? Хоть один новогодний костюм сшила? Хорошо, что хоть Олегу приличная женщина попалась. Он тянет с нее деньги на вашего ребенка, а тебе хоть бы хны. Таким образом вот и попыталась эта бабушка объяснить родной дочери, что она в курсе, кто на самом деле стоит за подношениями папы Олега. Так вот хоть один человек сказал спасибо нашей заботливой Вере. Может быть, Вере и стало бы приятно, только она ни о чем таком не узнала. К сожалению. Но хоть так, унесенные в небо, в стратосферу, слова благодарности прольются потом благодатным дождем на пересохшие поля. Ага, хоть так ее труды были отмечены.

Вот такая, значит, изнанка жизни. То есть Аню вынудили забрать свою родимую дочку непосредственно в родимый дом. Там для ребеночка еще не сразу даже место нашлось, все не знали, куда ее усадить уроки делать и прочее. А где ей спать на какой такой детской кроватке, в какой такой детской комнате? А сколько стоит собрать ребенка в школу? Ане даже пришлось на время забыть о походах за косметикой, потому что покупка одних ручек, тетрадок — это уже столько денег, что руки опускаются. А хотелось самого лучшего, чтобы не как у всех в инкубаторе, а дорого, чтоб со вкусом, элегантно.

Господи, а почему она одна должна ломать голову, у ребенка, в конце концов, есть отец. И был призван отец. А когда возникла необходимость в ежедневных занятиях, то этот отец был оставлен в доме уже окончательно и бесповоротно. Все вернулись по нужным адресам. А Вера по привычке еще долго покупала детскую одежду и игрушки покупала, и книжки, все складывала стопочками, в коробки и пакеты и все ждала, что кто-то придет и хотя бы отнесет маленькой девочке, которая привыкла ждать подарков. Вот сколько всего. Но никто больше не пришел. Как-то они обошлись.

И Вера все сложила в большую сумку и убрала подальше с глаз, в самый дальний угол антресолей поставила. Зато тут можно вот что сказать — все пригодилось да еще как! Самой Вере и пригодилось, это когда она через год буквально вышла замуж и по любви, и за нормального мужика. И у нее самой народилась девочка и такая прехорошенькая. Умная, как папа, красивая, как мама. Или наоборот. И все детские штучки пришлись впору, когда Верина дочка подросла. А все потому, что все всегда, все вещи надо покупать очень хорошего качества.

Тогда и не придется выбрасывать. А то, что Вера будет преотличной матерью, так это ясно было с самого начала. Вон она какую школу молодого бойца прошла, все уже знала, как воспитывать этих самых маленьких деток. Это сразу и понял ее будущий муж, сразу сказал ей — ты просто моя женщина и мать моих детей. Сразу сказал, чуть ли не на первом свидании. Он так сказал во множественном числе — дети. Прямо как в воду глядел, потому что же у них же скоро мальчик еще родился. Так что, дай им всем Бог здоровья.

А дочка Олега первое время все спрашивала и спрашивала папу, когда придет Дед Мороз и принесет такие, как раньше, красивые подарки. Вот раньше же передавал Дед Мороз с папой красивые подарки. И Олег терялся и не сразу придумывал, что ответить. А потом ничего, привык, научился и чего-то мямлит, что никаких таких Дедов Морозов не бывает. Врет, конечно. Потому что мы-то с вами знаем, что бывают, еще как бывают.

Метки:
baikalpress_id:  46 847