Просто живи

Одна незамужняя Олечка, точнее, разведенка, полюбила одного как раз женатого Витю. Ну то есть Витя состоял в гражданском браке на момент его встречи с Олечкой. Но тут, заметим, никаких таких насильственных уводов из семьи не было, это важно.

Потому что раз — Олечка была с Витей знакома еще задолго до и своего, и Витиного замужнего тире женатого состояния; два — Витина жена не то что взялась прямо вот убиваться от измены мужа, нет, она попереживала, конечно, как переживала бы любая, узнав, что не она решает, а за нее. Но, в общем, там, насчет Витиной жены обошлось как раз без пограничного отделения в психушке. А то есть еще некоторые женщины, которые живут так с мужиками, в упор их не видят, в грош их не ставят, вообще пилят с утра до ночи насчет всего, денег, в основном, в общем, не любят ни капелечки. А когда такого, совсем пропащего в его собственных глазах, мужика прибирает к рукам другая женщина, тогда начинаются эти заломы рук, обещание травануться прямо сейчас на глазах общественности. Например, у Олечки есть такой знакомый, так его жена, будучи законной женой этого мужа, вовсю уже присматривала себе другую кандидатуру на роль любимого мужчины.

То есть, получается, что она вроде и жена при муже и между тем себя ощущает невестой. Это, конечно, несомненная загадка психологии. Так вот, когда эту женщину натурально ейный муж, этот Олечкин знакомый, застукал на месте преступления, эта женщина умудрилась все повернуть так, что это будто ее законный мужик виноват в ее гульбе налево. То есть, когда она прочухала, что ее законный муж не на шутку растерялся от произошедшего, впал в состояние отчаяния и не сделал сразу резких бросков в сторону уйти от этой падлы на свободу, эта падла, видя, что ей попался интеллигентный лох, взялась отрабатывать на нем свои актерские таланты. Спектакль на тему «За что ты так со мной».

Она бесконечно все бегала к каким-то балконным дверям с угрозой сигануть, вывалиться оттуда на асфальт, какими-то банками с лекарственным средствами все трясла, угрожала, короче. Дошло ведь до того, что этот пострадавший мужик натурально уже стал сомневаться в том, что эта жена его — пример коварства без любви и это он сам довел бедную женщину до того, что из вменяемой и любящей она стала невменяемой и психушечной. Факт измены таким образом был забыт. Остался факт непомерной этой женской любви к мужчине.

Короче, этому мужику показали страсть, какой она может быть. В общем, сработал эффект замены сливочного масла на маргарин столовый, то есть за неимением гербовой пишем на простой. Если нет любви, то давайте посмотрим хотя бы представление на тему. И все счастливы кстати. Мужику устроили представление. То есть искомое зрелище было предложено. А то, что артистка так себе, не Джулия Ламберт, так это где напасешься талантищу? Ешь что дают. Эта поучительная история вспомнилась, потому что в случае с Витей тоже могло бы быть все что угодно. Но его жена, к счастью, не стала устраивать никаких представлений.

А у нее в жизни, наверное, все-таки другое амплуа, не такое трагическое, а может просто лень ей стало. Короче, Витя был отпущен к Олечке. Ну то есть Витя не знал, что там будет надолго, мужики вообще не загадывают так далеко. Витя думал, что он таким образом, здесь, у Оли, переживет какой-то период, как пережидают дождь под козырьком первого попавшегося подъезда — когда не важно подъезд учреждения это или, допустим, подъезд жилого дома. Такой беспечный человек, может, думает, ага, сейчас дождик пройдет, и он побежит вприпрыжку по своим делам.

Это Витя. Но есть же Оля. А на Олю как раз чувства нахлынули, и, главное, с каждым днем сила этих чувств все растет и растет. А Витя прямо вот оторопел. Он и от первого точка этого землетрясения впал в удивление, а уж когда волна страсти стала расти и расти, тогда Витя самостоятельно и на полном серьезе решил, что если все это за ради него, то, значит, он и есть начальник космодрома и командир эскадрильи. То есть начальник всего, чем можно руководить.

Потому что ему же, как всем нормальным пацанам, хотелось психовать, дергаться и выступать перед женщиной. То есть показывать ей все грани своего таланта. Потому что раньше он не мог развернуться, возможностей не было. Там же его в раннем детстве воспитывала одна мама. И перед этой конкретной мамой не особо разгуляешься насчет концертов, мама эта на какой-то работе вечно, приходит уже даже не злая, а совершенно вымотанная, то есть равнодушная. Посмотрит бегло дневник, выдаст подзатыльник, но не больно, спросит насчет текущей уборки квартиры, выноса мусорного ведра и прочей чепухи, которой мамы обычно загружают своих не особо сознательных деток. И все. И вот когда Витя уже стал входить в подростковый возраст, когда там гормон зашибает в башку и когда Вите сама природа велит уже устроить домашнее представление — проверку на родительскую выносливость, чтобы уж как все подростки, мама ему козу показала. Витя — в своем упоительном подростковом брожении, а его мама взяла и привела в дом мужчину.

То есть мама вышла замуж. Вот тут Витя и решил было разгуляться, но его никто не стал слушать, выслушивать и разбираться в его тонкой подростковой психологии, никто не стал вникать, почему мальчик стал так болезненно реагировать на происходящие в мире события, никто не призвал маму к ответу за ее нечуткость. Витина мама в ответ на Витины выкрутасы вот так один раз сделала замечание, потом второй, Витя не реагирует, а продолжает свой авторский номер, свой моноспектакль под названием «Кто кого».

А его мама, вместо того чтобы, заломив руки и смахнув непрошенную слезу, собрать вещи этого прибывшего к ним на постой постороннего мужика, вместо того чтобы сказать мужику, прервав рыдания, что вот расходимся мы с тобой, Иван. И расходимся мы с тобой, потому что не принял тебя мой единственный, разлюбезный мой сын, моя кровиночка и моя отрада, а для меня сынино слово — закон! Нет, Витина мама сделала по-другому, она вместо всех ожидаемых в такой ситуации действий взяла да и собрала по-тихому Вите рюкзачок и отправила зарвавшегося шалуна на деревню к бабушке.

То есть Витя даже и не думал, что его подростковые шалости будут иметь такие последствия мгновенные, он же не рассчитывал, что после второго довольно-таки тихого маминого предупреждения: смотри, Витька, доиграешься, маме не захочется с ним возиться. Чего там возиться, когда ей охота с мужиком нормально пожить, задушевные беседы вести по вечерам, а не брать Витю за ухо и спрашивать грозно: почему двойка или почему приходила училка и жаловалась на твои проказы. И все такое прочее неинтересное и дурацкое.

То есть у нее отношение к воспитанию сыновей было такое немножко самурайское. Да и потом желание женского счастья пересилили какие-то там сомнения, если они были, и страдания. Но насчет страданий его конкретной мамы лично Витя сам сомневается до сих пор. Короче, большой отрезок своего детства, переходящего в отрочество-юность, Витя провел не в городских джунглях, а на лоне природы, где уж точно не забалуешь, потому что и коровник там, и свинарник, и огород, и прочее, прочее. Но Витя все рвался и рвался в город стекла и бетона. Долой от всех пейзанских красот и долой от местных барышень.

 Вот так приехал учиться-работать, а там и сошелся со своей этой как раз гражданской женой. А эта женщина — такой немножко тормоз, в том смысле, что она не потащила Витю сразу в загс, а продолжала жить как жила, что удивляет. Она такая меланхоличная, что ли. А может даже какие-то проблески дзен. Короче, она даже на самого Витю смотрела с удивлением, когда он ей насчет пойдем да пойдем распишемся. Все трындел и трындел, а она вообще не понимала, зачем им тащиться по жаре, под дождем, под снегом и какие там еще осадки и непогоды в другие времена года? И даже когда у них народилась девочка, она все равно говорила, чего ты, Витя, дергаешься. Это когда Витя, как честный человек, настаивал, а она отмахивалась.

Вот неохота ей и все. Вот мы, значит, имеем портрет Вити. И получается, что он какой-то недолюбленный мужчина. И вот он, значит, попадает в объятия Олечки, с которой он где-то пересекался на заре туманной юности, и все что осталось у него в памяти — какие-то ее любящие глаза. Но потом все забылось. Потому что, он правильно рассудил, время идет и взгляд, направленный в его, Витину сторону, запросто может поменять адресата. А вот не тут-то было! Витя, конечно, сильно удивился, когда встретил опять Олю, и по новой она ему показала всю стихию бушевавшей прямо страсти. А у Оли, рядом с ней, толкутся вечно какие-то одинокие подружки.

И Витя, когда стал с Олей жить, начал свои танцы, в смысле, вот так они пообедают-поужинают в кругу исключительно женском, Витя и начнет маленько так выступать, у подружек глаза по полтиннику: они смотрят, удивляются, перешептываются, как Олечка может терпеть такие выходки. Вроде таких, как исполнение матросского танца «Яблочко» с приглашением всех участников на танцпол. Или посреди какого-нибудь банкета встать и сказать всем правду-матку.

Типа молчал, молчал, сдерживаться больше мочи нет. Как Витя конкретно понимает эту правду. Это, конечно, не всеми воспринимается спокойно: когда встает один приглашенный гость, вообще-то посторонний человек, и начинает говорит имениннику кто он, этот именинник, есть на самом деле. Вот так Витя устроил пару каких-то скандалов, после которых обычные женщины другим обычным женщинам говорят, что, ну ее, эту полоумную Олечку с ее полоумным Витей, этого Ольгиного хахаля больше на порог не пустим, вон прошлый раз сколько посуды побил по пьянке. Но на самом деле эти подруги не бухтели, а прямо вот замирали. Потому что сама Олечка сидит невозмутимая, как крейсер. Витя выступает, а Оле хоть бы хны.

Смотрит него ласково и снисходительно, как собачкина мама на разыгравшегося щеночка. А у Олиных подружек и выбора не было, кроме как тоже уважительно голову склонить. Ну да, Витя у тебя, Оля, необычный мужчина, такой ...с изюминкой. Со страстями. Потому что эти одинокие женщины, эти одинокие сердца, из всех мужчин только Витю вблизи и видели. А больше никаких других мужчин им не показывали, телевизор не в счет, там все-таки уже не мужчин показывают, а кого-то ...по-другому ихнее название. Вот этих, которые красиво умеют глаза подвести и украшениями друг перед дружкой хвастаются, и уже отказались они даже от брюк по причине того, что брюки мешают им показать красоту накачанных икр, или чего там они качают. Звезды, что ли, или как называются эти люди, которые в головных уборах и прочем по сцене туда-сюда под музыку, а уж кто там за них поет, синтезатор какой или другая электрическая машина, так то нам не ведомо. А Витя, он же брюки носит, глаза не красит и никаких сережек в ушах. Уже здорово.

Короче, слава храброй Олечке, что вошла в клетку, в клетке там может тигра злобная или змеюка ростом в трансформаторную будку, а Оле тоже страшно, как всем нам, конечно, и хочется закричать «Мамочка!», когда змеюка-зверюга медленно подползает, крадется. Главное здесь — не отвести глаз, а достать свою дудочку-свирель и тихо и заунывно начать тиликать незамысловатую песенку. Гипноз называется, и не останавливайся, Оля! Пиликай и пиликай свою песню любви, как жаворонок между небом и землей, и не отводи глаз — это главное. Все должно быть под контролем, Оля!

Потому что чуть дрогнешь, он или когти выпустит, или клыки. И останутся от тебя, Оля, рожки да ножки. Тем более что ты вон сколько всего ему дала: откормила, выучила. Хотя бы тому научила, что нельзя, Витя, некрасиво носить открытые бежевые сандалии с черными носками. Не носят, Витя, такую обувку с носками. И, вообще, совсем не обязательно белые джинсы лавсан надевать с ботинками демисезон угольно-черного цвета, джинсы лавсан можно оставить до другого раза. Картофелепосадки, например, если вдруг втемяшится в голову картошку садить. И хорошо, если он не наступит этот повод, когда начнешь щеголять в одежке не то что бедной, но это все костюм дурака, Витя, да, Витя, так дураки одеваются. А встречают по одежке.

Так было, так есть и так будет. И лучше купить вот эти неброские штаны, неважно, правда, Витя, неважно, сколько это стоит, не надо так удивляться и устраивать продавщице скандал. Какая разница, Витя, сколько это стоит, это тебе идет. Это бралось со скидкой на распродаже, лучше одна пара таких брюк, чем пять вот этой красоты с отливом, типа джинса, типа «Левис», Витя. Витя, сними ты, пожалуйста, эту мастерку. Как ты назвал? Олимпийка?

Посмотри лучше, какой джемпер, ну и что, что такой цвет ты не носил никогда, ты примерь. Этот цвет, Витя, подчеркивает твои голубые глаза, да, Витя, у тебя голубые глаза. И бриться Витя надо каждый день, смотри, какую я тебе бритву купила. И носки, Витя, вот эти надень. Не надо, Витя, с этими брюками надевать белые носки, белые носки носят только в спортзале. У тебя когда, Витя, тренировка? Завтра? Вот и наденешь эти носки со спортивным костюмом и кроссовками. Да, Витя, это красиво, да, тебе идет. Тебе, Витя, вообще идет хорошая жизнь и любящая женщина, любящая тебя, Витя.

Любовь вообще всем идет. Да, я знаю, что твоя мама завтра собиралась приехать, ну и что с того, что у тебя спортзал. Вернешься оттуда, а мы с твоей мамой будем тебя ждать. И насчет того, чтобы отменять тренировку, нечего и думать, ничего, мама не обидится, мама теперь ни на что не обижается, мама любит своего Витю. Да, я отправила твоей дочке посылку, и деньги ей мы выслали, не беспокойся, в этот раз все, как она хотела — и телефон, и магнитофон. Ты, Витя, спи лучше, не думай ни о чем, Витя. Просто живи. А я тебя любить буду за всех, за них. За маму, за бывшую жену, за дочку. Просто живи, Витя.

Метки:
baikalpress_id:  46 824
Загрузка...