Все любящие сердца

Вот мужчина есть. Такой... хлопотун. Костик звать. По возрасту уже вовсю Константин Иванычем можно величать, но ему все вокруг — Костик да Костик, хотя он сам любит церемонии и ко всем женщинам обращается исключительно по имени-отчеству. Потому что игры такие. Он-то, может, думает, что так купечество развлекается, но у него выходит все каким-то лакейством. С утра — к телефону, Марью Алексеевну спрашивает, Нину Александровну, Ольгу Викторовну.

А те ему в ответ на Викторовну и Алексеевну — а, Костик, привет, позвони позже, я сейчас занята. Ничего, Костик без обид, правда, без обид. Костика обидеть вообще целое дело. Глаза выпучит, дамам ручки целует, про ушки, губки, глазки шепчет. Никита прям Сергеич в фильме «Жестокий романc». Графья не графья, но баре. И звонит всем этим многочисленным тетенькам Костя, когда сам, между прочим, проживает на территории другой тетеньки. И это говорит только о том, что у Костика неистребимая жажда жизни. Ну, вот так он звонил, звонил, когда безобидно, языком почесать, когда не очень.

То есть кто-то из женщин все-таки откликался на его призывы, и тогда Костик несся на свиданку, а потом, когда свиданка заканчивалась, в тот вечер или спустя пару дней, он сочинял историю для, собственно, своей уже хозяйки. И все было так мило и славно. Пока Костик не запалился. То есть он думал, что Оля, он у Оли тогда жил, ушла на работу, а Оля замешкалась, провозилась. А Костик не услышал, телевизор там, что ли, был включен, вот Оля и услышала весь разговор. Прямо вот во время разговора вошла в комнату и трубку телефона у него из рук буквально вырвала. Чего-то сказала в эту трубку, чего-то Костику сказала, а потом собрала ему вещички да и отправила восвояси.

 А Костик, главное, недоговорил с той тетенькой, с которой намеревался провести день и вечер в приятной компании. То есть он пошел со своим нетяжелым пакетиком наобум, а там ему открыл тетенькин муж, и пришлось Костику сочинить что-то про ошибся дверью и где живет Александр Сергеевич, а за мужиком маячила эта как раз Костикова знакомая женщина, и у нее было абсолютно непроницаемое лицо. То есть ее даже бесполезно было спрашивать, можно ли зайти, эта женщина, так же как и ее муж, все смотрела на Костика, как на постороннего. И про Александра Сергеевича эта семья сказала вполне дуэтом, что не знают они, о ком речь, и что такие здесь не живут. Ни Александр Сергеевич, ни Михаил Юрьевич.

А в ушах Костика еще стояли слова, которые ему наговорила та Оля, у которой он нормально жил последние три года, и ничего не предвещало разрыва. А что он ходил куда-то, чего Оля не знала, так это несерьезно. Ну, в общем, понятно, что Костик не рассчитывал, что окажется вот так раз и врасплох, и с вещами. И главное, ничто в голову не приходило, ни один адрес. Потому что одно дело — привет, привет, чего делаешь, а другое совсем — я к вам пришел навеки поселиться.

Но все-таки у мужиков отдельная судьба. В случае Костика — точно. Вот так — представить кого посреди улицы, и пойти некуда, без крыши нал головой? Ужас. А Костик сел на лавочку, задумался и мысленно пробежал по страницам записной книжки, впопыхах оставленной у бывшей его Оли. В памяти стали проявляться, как тайнопись, какие-то номера телефонов. Как раз нужных. А он туда-сюда, и к вечеру был уже обогрет. У любого человека сразу вопрос — ну, а на работу как? А здесь весь юмор в том, что с работой Костик не очень. То есть работает он временно, т. е. время от времени.

 Но очень временно. Он хочет, чтобы труд радость приносил, а не так, что платят столько, что дешевле туда и не ходить вовсе. А женщины вокруг жалостливые, и у них, у женщин, между собой, между женщинами — соревнование, кто из них самая добрая и самая жалостливая, и не важно, что в результате получает приз самая глупая, она-то про себя думает другое. Что не глупость это у нее, а великодушие. И главное, все же они действительно добрые. Но дело в том, что одиночество с мозгами у женщин все-таки что-то делает, они уже не видят нормальную картинку дня вокруг. И вот так им встретится Костик, они хвать его, как ценный приз, и в норку. И ну им хвастаться, Костиком, перед подругами. А те тоже одинокие, подруги, и прямо вот изнывают от зависти. Так что у Костика, в принципе, проблем не было, что с жильем, что с пропитанием.

Вот что касается жилья, так ему и в этот раз повезло. Потому что его пристроили на одну жилищную площадь, хозяйка которой отбыла на все лето, и даже не на дачу, чтобы наезжать и нервы портить, а вообще в другой город проведать родственников, а они ее упросили задержаться и с маленькими ребенком посидеть. А квартиру что, бросишь, что ли, просто так на произвол судьбы? Вон ворья сколько, последнее вынесут, пусть там даже не золотые слитки, завернутые в бумажки, а цветной телевизор двадцатилетней давности. Все равно — нужно, чтобы кто-то посторожил. Можно и с соседями договориться, но соседи тоже люди, не будут они поминутно на лестничную площадку выходить и прислушиваться. Короче, понятно, почему Костик появился в квартире у неизвестной ему гражданки, через кучу знакомых Костика передавали, и передавали, пока он там и не зажил.

И здесь вот что интересное — впервые в жизни, абсолютно впервые, Костик оказался совсем один. Потому что он всегда жил при ком-то, а чтобы так — и не просто неделю или две, а впереди три месяца, и еще говорили, что хозяйка вообще может задержаться. А чего ей с места срываться, если в квартире нормальный человек живет, а ей лучше действительно там жить в Москве у своей дочки, пока дочка работает, муж дочки работает, а ребенку искать няньку за какие-то сумасшедшие деньги, и неизвестно еще, какой человек попадется.

Трясись весь день. Вон по телевизору наконец всю правду стали рассказывать, как няньки обращаются с этими детками. Чуть ли не бьют их, кормят всякой отравой, а сами весь день курят и внимания не обращают на ребеночка, только перед приходом родителей игрушки везде разбросают, типа они весь день этими игрушками трясли, упарились. А еще там деньги хозяйские пропадают всегда. Так что Косте, в принципе, разъяснили ситуацию, что при благоприятном развитии событий он может здесь и задержаться надолго, вплоть, может, даже до совершеннолетия того в Москве проживающего ребенка.

Вот, значит, Костик и обалдел, один дома потому что. И все там нормально для жизни, квартирка, конечно, старушечья, цветки в горшках по подоконникам дурацкие вроде герани, салфетки везде накиданы, пыль собирают, занавески не понять какого штапеля, посуда. Не Версаль. Но жить-то можно. С удобствами! И телевизор смотри — какой хочешь канал, хоть до утра, хоть мультики. Сплошные радости жизни, кроме одного — хоть за квартиру пока и не просили платы, все сделалось как-то быстро, ехать надо было быстро этой женщине в Москву к своей дочери, потому что дочке подвернулась работа, и время там шло на минуты. Так что пусть за квартиру и не надо было платить, но продукты питания и прочие моющие средства где?

Даже просто кусок мыла и тюбик зубной пасты? Так что эйфория Костикова быстро улетучилась, и пришлось ему плестись устраиваться на работу, и пришлось работать уже там, где брали, а не там, где нравилось. Костик, конечно, походил по гостям — обедать-ужинать, но одно дело, когда ты приходишь в гости веселый и не так чтоб совсем голодный, а другое дело, когда вчера ел, а сегодня еще нет. Костик прямо вот набрасывался на еду, что выглядело очень как-то жалко. Женщины, конечно, любят жалеть кого попало, но бедных не любит никто. Тогда у женщин срабатывает древний инстинкт каменного века, и она начинает понимать, что вот с этим конкретным мужчиной она останется без огня и без мамонта. Так что там лафа закончилась на какое-то время.

Но Костик — зайка и рыбка, и Ванька-встанька, веселый потому что. И понемногу все у него наладилось, он же обаятельный, обаятельный настолько, что задружил с соседками, в частности с одной Ириной Ивановной, уехавшая соседка еще просила ее приглядывать за квартирой и за Костиком.

Вот теперь про Ирину Ивановну будем рассказывать. Она — женщина на пенсии и все не могла найти себе занятия по душе. Пока не придумала одну увлекательную страсть — начала своего зятя ненавидеть. Так бывает. Посмотрит она на своего зятя с утра, они вместе жили, и все в нем начинает ее раздражать. По первости она просто губы поджимала, потом фыркала, а скоро и вообще начала делать вслух язвительные замечания. Довольно несправедливые, надо заметить. Можно было бы предположить, что Ирина Ивановна на своей пенсии спятила, но тогда в дурку можно загнать половину всего человечества, потому что такая практика активной демонстрации своей неприязни вообще как-то доминирует в современном обществе. То есть люди начинают ни с того ни сего поедом есть своих близких и родных. А зять — он же близкий, хотя бы в том, что муж ее дочери и отец ее внучки.

Галиматья там началась. Дочка что ни день со слезами, зять уже домой натурально идти не хочет, но порядочный человек, поэтому пока ни на какие призывы своих приятелей насчет посидеть в гараже не откликается. А у дочери жизнь рушится прямо на глазах. И ничего не попишешь — родная мама. В общем, там семейная ситуация накалилась. А Ирина Ивановна все искала поводы, к чему бы там сегодня докопаться. Она очень, кстати, любила обсуждать жизнь свою с соседкой, ну, на квартире которой Костя поселился. Соседка не то чтоб вслушивалась, но кивала с понимающим видом, соседи — это вообще психотерапевты все, получается. А тут уехала. И все, и бросила эту Ирину Ивановну на произвол судьбы, наедине с бедой, так, что ли? К кому теперь побежишь?

Психотерапия — такая штука, очень надо доверять собеседнику, чтоб выкладывать все, что на душе. А у нее уже привычка бегать в ту квартиру к соседке, и она по привычке и пошла однажды, ноги понесли, типа знакомимся. А у Костика, честно сказать, на тот момент в животе было пусто, и он маленько так раздражен был с голодухи, но виду не подал. А наоборот, включил все лампочки свого обаяния. Так что ничего удивительного, что ровно через десять минут он уже сидел на кухне у Ирины Ивановны, и она подкладывала ему всякой вкусноты в тарелку. А ужин там, заметим, был приготовлен как раз к приходу зятя. А у Костика, надо полагать, аппетит был хороший, и он, конечно, съел все подчистую.

Вот так начались эти посиделки. У Ирины Ивановны еще всякие возникли идеи насчет того, чтобы поменять старого ненавистного зятя на нового. На этого, обаятельного и привлекательного. И здесь самое парадоксальное, что дочечка родная тоже втянулась в эти игры. Здесь вот что интересно — все расслаблены, потому что дело происходит на знакомой территории, никакой, значит, опасности.

Вот так Костик получил, что хотел — хотя бы пропитание, но он же не какой-нибудь там халявщик бессовестный, он потому и благодарил, чем мог. А это — взгляды и вздохи. И всем нравится. А муж и зять, который ненавистный, — уже, получается, муж, которому жена не уделяет внимания. А уделяет это внимание какому-то соседу. А муж придет с работы, а там на кухне беседы и хохот, а он помаячит в дверях и пройдет в комнату, где перед теликом сидит его ребенок малолетний, дочка, и до нее тоже никому никакого дела, потому что все увлечены, и мамка, и бабка. И эти женщины уже не замечают, что происходит что-то не то.

Гостеприимство — вещь, конечно, хорошая. Но чтоб при этом страдал бы ты сам, а не твои домочадцы, то есть если ты ради дорогого гостя отрываешь кусок от себя, это нормально и заслуживает похвалы, а если это как минимум другие люди? Даже у ребенка же, в конце концов, режим, и в садике там пропасть всяких теперь заданий домашних, нарисовать, может, велели зайчика, а никто никаких зайчиков не рисует. Сунут ребеночку яблочко или напихают в него кукурузных хлопьев, и отстань. Не видишь, взрослые разговаривают? Короче, заняты все.

Ну и понятно, что у зятя на этих нервных почвах язва желудка открылась. Он так придет с работы, ляжет на диванчик, отвернется и страдает по-тихому. Хотя, конечно, нужно было бы по-другому. Но тут что скажешь? Человек такой можно сказать что интеллигентный, а интеллигентные, они по-тихому страдают. Короче, дошло до того, что его по скорой свезли в больничку, и первой в ум пришла, как ни странно, теща, понеслась с передачей, и там до нее дошел общий смысл и пафос всей пьесы, которую она изо всех сил взялась режиссировать.

И до чего она дорежиссировалась? До того, что лежит сейчас мужик на коечке, и неизвестно, что с ним будет дальше. И у нее начались всякие переосмысления действительности, и она пришла домой, а там, опять же, сидят на кухне рядышком Костик и дочура Ирины Ивановны. И все как всегда. Но дочура оглянулась на маму, и с лица ее улыбка стала сползать. И случились ведь и у дочуры прозрения. То есть этим женщинам увлеченным все привиделось уж в другом свете, они на себя как-то глянули со стороны.

Услышали свой громкий смех в ответ на, что уж там говорить, анекдоты такого скабрезного содержания. Ну и т. д. и т. п. Костик, конечно, ничего не понял, все же так здорово начиналось, и вдруг, как раз на самом интересном месте, в зале включили свет и объявили, что кина не будет. Но с Костиком тоже все непросто, и у него тоже свои прозрения начались. В самом начале этого увлекательного повествования мы же рассказывали про одну Олю, ну, что Оля пострадала от Костикового увлечения другими женщинами.

Так вот, Костик все-таки именно к Оле и вернулся, и они стали всяко разнообразно мириться и разные слова друг другу говорить, Оля — насчет упреков, а Костик — начет оправданий. А время-то идет себе помаленьку, а Костик на работу ходит. И как-то ему нравиться все стало — и работа, и Оля. То есть он осознал все плюсы такой жизни — не тогда, когда он козлом скачет от одной тетеньки к другой, и не так, чтоб на работу ходить, на часы поглядывая. А наоборот — созидательно и вдохновенно. Всем же ясно, что счастье любви и счастье труда приходит к человеку самыми разными путями. А что Оля? А Оля, как Красная Шапочка, идет через страшный лес, чтоб донести свою корзинку с пирожками. Потому что долг у нее и ответственность. И что тут сомневаться? Все пирожки будут доставлены, все волки убегут в лес. И все любящие сердца дождутся своего, которое забьется с ним в такт. А нужно-то немного — через лес пройти...

Метки:
baikalpress_id:  46 775