Профессия, спасшая жизнь

Во время войны Вера Ткаченко грузила свинцовую руду и учила будущих энергетиков

Эта история начиналась в Томске, продолжилась в жарком Казахстане и, сделав крюк, вернулась в Сибирь. Еще совсем девчонкой Вера Ткаченко приехала в Томск к своей двоюродной сестре со станции Тайга, приехала да и осталась — сестра с мужем так полюбили девочку, что предложили считать их своими вторыми родителями. Семья жила в так называемом профессорском районе, в тридцать седьмом частыми гостями там стали нквдэшники, черный воронок подъезжал практически к каждому дому. То утро навсегда осталось в памяти Веры Михайловны: «Я собиралась на экзамены, когда к нам пришли люди в черном. Ух и вежливые они были. Тот, что был у них главным, посмотрел на меня и серьезно сказал, чтобы я спокойно шла в техникум, а когда я приду, отец будет дома. Стоит ли говорить, что свое обещание, как и тысячи других, они не сдержали». Несмотря на волнение и конкурс пять человек на место, Вера Ткаченко выдержала экзамен и, сама тогда еще не зная, на всю жизнь связала себя с энергетикой.

Живое сердце

— В детстве хотелось стать стоматологом, но обстоятельства сложились так, что пошла учиться в электротехникум, — говорит Вера Ткаченко, тыловик. — Времена тогда были лихие, возможно, именно профессия меня и спасла.

Названный отец так и не вернулся из лагерей. «Десять лет без права переписки» — спустя годы все население России узнает, что эти строки очень часто означали расстрел. А пока молодая Вера ходит в техникум, где знакомится с красавцем-старшекурсником Илларионом.

— Тогда считалось, что приличная девушка должна выбрать кавалера чуть старше себя, мой избранник учился на два курса выше, и я сразу поняла, что это моя судьба. И хотя парней было много, мой Илларион был самым лучшим.

Провстречались молодые недолго, с четвертого курса Иллариона Михайловича призвали служить в армию, откуда он был призван на фронт, а Вера Ткаченко, тогда еще Яковлева, была направлена на практику в Казахстан, где летом сорок первого встретила известие о начале войны. — Иллариона как раз перекидывали на запад, я очень волновалась за него и написала письмо его матери, а когда пришел ответ, чуть с ума не сошла. «Пропал без вести» — такая формулировка в начале Второй мировой не звучала обнадеживающе. От него на тот момент у меня оставалась только фотокарточка, на которой мы были сняты еще в мирное время.

Но думать о плохом девушке было некогда: весь день она работала мастером в электроцехе, дважды в неделю к этому добавлялась нагрузка: с 5 до 11 вечера молодежь спускалась в шахту — грузила в вагонетки свинцовую руду, которая шла потом на стоящий вблизи завод. А по воскресеньям была так называемая 110-часовая практика: бегали на лыжах, стреляли, в общем, готовили себя на случай прихода фашистов. По ее словам, о том, что немцы могут победить, и мысли не было — воспитание было не то, вся молодежь четко знала, что русские возьмут верх, правда для этого нужно время. Наша страна, по воспоминаниям Веры Ткаченко, абсолютно не была готова к войне, поэтому страшно было даже в глубоком тылу. Но в Казахстане в 41-м было спокойно, и к Вере Михайловне вскоре переехала ее семья.

— Кого только в Казахстане не было: и ленинградцы, и чеченцы, и жители средней полосы. Специалистов не хватало, энергетики ценились на вес золота, работали без выходных. Никого не жалела война, в нашей семье пропал с вокзала младший брат, видимо, забрали на передовую, никаких сведений не осталось. Жили мы тогда в полном неведении, каждый выживал как мог. Профессия спасла мне жизнь, помогла заработать денег на пропитание для меня и моей семьи, что бы я делала, как бы жили мои самые близкие люди, если бы не полученная специальность, ведь в военное время даже на баланду нужно было заработать, а профессия энергетика оплачивалась по меркам военного времени неплохо. К сожалению, от голода в тылу погибли тысячи людей, хорошо, что мы не попали в их число...

Но и в войну люди продолжают надеяться на лучшее, верить в то, что мирная жизнь возможна.

— Одна моя родственница умела гадать на картах. Я просила ее раскинуть мне, посмотреть как там мой любимый, жив ли, и всегда выпадала карта «живое сердце», значит, была надежда, что жив. Да и мне самой не верилось, что любимый погиб.

Энергичная жизнь

Шесть лет ждала Вера Михайловна своего солдата и дождалась. В конце войны девушка узнала адрес, по которому теперь находится ее любимый. Оказывается, Илларион Михайлович попал в плен к немцам, а после освобождения был назначен начальником полевой почты.

— Никогда не забуду день, когда от него пришло письмо. С 43-го года я преподавала в ремесленном училище, готовила подростков к работе на станках, многие из них потом стали энергетиками. И вот в разгар рабочего дня мне сказали, что от него пришло письмо, понимаете, от него! Домой бежала не чувствуя ног. А вскоре и сам Илларион приехал. Илларион Михайлович не любил вспоминать про плен и войну, к старости от немецких колодок у него стали сильно болеть ноги, но как-то раз он поделился своими воспоминаниями.

— В плену нужно было быть выдержанным. Когда нас пересылали в товарных вагонах, выдали по кирпичу хлеба, а до этого несколько суток не кормили. Многие наши пленные накинулись на еду, а делать это было категорически нельзя — желудок мог не выдержать. Но уговаривать есть по маленькому кусочку голодных мужиков было бесполезно, вот и выкидывали с состава трупы наших воинов пачками. Я же думал только об одном — своей семье, что я должен добраться до них, терпел, — вспоминал Илларион Михайлович.

Позже солдат признался своей невесте, что когда ехал на встречу думал только об одном: «Лишь бы не было детей», — парень не хотел разбивать семью, в которой были дети, ведь прошло шесть лет, и даже самая верная девушка могла выйти замуж. Но переживал Илларион Ткаченко зря — в невесты он себе выбрал настоящую преданную девушку. Вскоре он забрал Веру к себе на родину в Иркутск, чтобы прожить в счастливом браке пятьдесят лет.

Вера Ткаченко всю жизнь проработала в энергетике, сначала начальником электроцеха на макаронной фабрике, а потом в Энергосбыте, оттуда ветерана тыла проводили на пенсию.

— С шестидесятых годов работала инженером по расчету электросчетчиков, затем диспетчером. В Энергосбыте прошло практически пятнадцать лет, особенно хорошо помню, как выезжали на крупные предприятия: авиазавод, мясо- и жиркомбинат. Приходилось рассчитывать большие объемы потребляемой электроэнергии, следить, чтобы все приборы работали с нужной мощностью. Знаете, практически всю жизнь пробыла в мужском коллективе, но работалось легко, у нас на предприятии была настоящая трудовая семья, которая, кстати, не забывает меня и на пенсии. Даже подруги завидуют, к ним с прошлой работы не приезжают, чтобы поздравить с праздником, и не звонят, чтобы спросить о здоровье. Не забывают Веру Михайловну и ее дети, внуки и правнуки. В свои 88 лет она встречает каждого, кто приходит в ее дом с неизменным сибирским гостеприимством. На досуге женщина вяжет крючком обновки для своих правнучек.

— Стараюсь, чтобы по последней моде, — смеется пенсионерка. — Муж всегда удивлялся моему жизнелюбию, хотя и сам был очень оптимистичным, трудолюбивым человеком. Я думаю, что мне помогала моя любовь к семье и в прямом смысле слова к энергичной профессии, энергия которой передавалась и мне.

Метки:
baikalpress_id:  30 290