Там, за поворотом

Вот, скажем, мужчина — художник, неважно, пекарь-слесарь, он художник, с творческим наполнением жизни, т.е. в любое дело вкладывает... чего они там, художники, вкладывают? Кажется, принято говорить, душу, короче, работает с огоньком. Точно, с огоньком! А все равно томление.

Пусть даже и творческое, и оно должно находить где-то выход. Сразу предположение насчет водки, ну не без этого, но художник не был бы художником, если бы так банально растрачивал свои дары, поэтому рядом женщины. О, музы! Но здесь свои секретики: кто чем прикрывается от промозглого ветра. Вокруг же атмосфера, а в атмосфере ветры и вихри. Которые враждебные к человеку, худо-бедно наделенному способностями и дарами. Поэтому непременно надо знать элементарные правила борьбы с окружающими стихиями.

Для многих, очень многих мужчин таковыми являются денежки, так вот залепишь бумажкой дырку в окне, откуда дует, и славненько и тепло. А если много бумажек этих, десяток и больше? То можно вообще много-много слоев, и тогда уютно уже. А некоторые люди обменивают эти бумажки на предметы первой необходимости — машинки там и теплые костюмы. Машинки — чтоб бегать быстрей ветра, костюмы — чтоб не замерзнуть. Короче, много чего придумано. Ну и тетеньки. Потому что у нормальных тетенек одна мысль с утра до вечера: кого бы защитить. Ну, то есть, как там в песне поется? Заслонивши тебя от простуды. Т.е. встать в дверном проеме, и таким образом никакая простуда нас не догонит, нас не догонит. Все же мерзнут страшно.

Такой, значит, рассказ про одного не то чтобы юношу, но и не совсем пожилого человека. Нормально, когда мужику сороковник. Но это нормально, когда он уже определился, кто он. А если в поиске? А если родная жена — не верный друг и соратник, а подножку норовит подставить? Причем сама не отдает отчета в своих действиях. То есть она временами думает, что этот ее муж — виновник всех ее бед. А беды наступают серьезные. Потому что молодость миновала, хотя эта жена из себя еще ничего, но то, как она привыкла жить, так ведь живут очень и очень молодые девушки. То есть рестораны когда, и вино рекой, и чтоб музыка, и громкий смех, и все обращают внимание.

А этот муж никаких ресторанов не то что не признает, он любит больше на своей кухне сидеть и чтоб душевно обмениваться мнениями с умным собеседником. А никаких собеседников не напасешься, не то что умных. Потому что его такое времяпровождение идет вразрез с мечтами его непосредственной жены о том, как они должны проводить досуг. Ну хотя бы на машине в Листвянку, рыбы поесть и обратно — можно? А у нее никаких своих машин на горизонте, чужие дяди с чужими тетями. И, главное, эти тети, по виду обычные тети, никаких видимых достоинств, и получается несправедливость: почему одним все, а другим ничего.

Тем более что подружки одна за другой ездят в Таиланд, Арабские Эмираты и за шубами в Грецию, не говоря о том, что Китай — это заурядные каникулы с детьми и шопинг. Жизнь тогда, получается, пролетает мимо. И жена начинает утром за завтраком выговаривать, а потом удивляется, почему этот мужчина, который должен нормально сидеть вот здесь и хотя бы огрызаться, не идет домой, чтобы еще и за ужином слушать то, что она ему не успела утром договорить. А она, может, весь день думала: о чем таком интересном они еще поговорят.

Ей же есть что еще сказать. А этот муж, он теперь домой вообще мало приходит. То есть там такие жизненные случаи были: он идет по двору, она видит же — нормально, вот он идет по двору, заходит в подъезд. И все — исчезает! Она идет даже дверь открывать, выходит на лестничную площадку, а его нету! И так он, может, не приходит даже два дня, а то и три. И четыре. Простой счет.

Он потом одной женщине знакомой рассказывал: это когда у него пошли его путешествия, что он... это самое — ноги не идут — понял на личном примере, т.е. ноги не идут конкретно к этой жене. А к другим идут. И надо особо отметить, что не хотел никому изменять. Но кто бы его там о чем спрашивал. Потому что, получается, он свободный, пусть и на этот вечер, мужчина. Он сначала мягко и с юмором интересовался — тебе-то это зачем? Ну у этих женщин, которые скоренько выставляли бутылочки и переодевались в одежки из легкой синтетической ткани, пеньюар называется.

Ну у кого был пеньюар. А так больше халаты какие-то, реже — пижамы; пижамы вообще редко, какой-то вид одежды у этих женщин считается не такой, чтобы завлекательный. Короче, путешествия. А его жена бегает и выискивает этого законного ее мужа. Но ровно на полшага отстает, застать не может. Пока, значит, сами эти женщины не пошли ей навстречу. Т.е. эти женщины сначала думали, что он у них затормозится. Поэтому никто никаких явок не сдавал. Стояли насмерть, врагу не сдается наш гордый «Варяг». Но потом рассудили: если не мой, так и не доставайся никому.

Так что, когда этот мужчина, можно уже и по имени всех назвать, чтобы вывести из темноты анонимности, и пусть никто не удивляется случайному совпадению имен и ситуаций, короче, мужика зовут Алик, жена его Ира и, естественно, на горизонте одна Люба. Любу эту с потрохами сдали другие женщины. Никакой потому что солидарности и цеховой поддержки. Все рассказали: и когда Алик к Любе приходит, и вообще что это за такая Люба, все было доложено. Вплоть до того, какие цифры набирать на кодовом замке.

Ну там, конечно, никакого разговора не получилось. Потому что, когда Ира пришла в дом, она увидела картину, глубоко ее оскорбившую. Да любую бы женщину увиденное вывело бы из себя: ее муж, значит, которого вообще не допросишься, открывает дверь в фартуке, видно, что он занят приготовлением ужина. И не так чтобы там пельменей-сосисок сварить, в идеале — картошки пожарить. А там все горизонтальные поверхности в кухне — а видно сразу при входе все пространство кухни, — все там завалено продуктами. Какие-то прямо вот натюрморты обильные: рыбы, винограды гроздьями, форели и... и... и.... Голос дрожит описывать эти фламандские изобилия.

А из комнаты, значит, выходит эта Люба с книжкой в руке! Это что же получается? Здесь такая идиллия: мужчина балует женщину? Ну? Ясное дело, мордобой, вплоть до того, что соседи звонить: что случилось, Люба? И не вызвать ли милиционеров и бригаду скорой психушечной, вероятнее всего, помощи. Но здесь — ни-ни, здесь мы не будем осуждений бросать в сторону этой взбесившейся жены Иры, мало ли кто как себя ведет в пограничном состоянии? Нервы же. И что такого, если женщина нормально спросила у мужчины, когда у нас будет автомобиль? Чтобы мы могли всей нашей семьей, заметим, она про семью говорила, ездить отдыхать? Правда, потом стало известно, что эта Ира в процессе ее жизни с этим Аликом совершала какие-то увеселительные поездки в эту Листвянку за той несчастной рыбой. Никто эту рыбу потом не ест, все забывают в каких-то багажниках и выбрасывают, чтобы не запалиться перед своими женами. Потому что там у всех законные жены — у этих водителей автомобилей, которые возили Иру.

Но почему она это делала? Почему появляются эти мужчины женатые с автомобилями? От тоски потому что. Потому что женщина не находит взаимопонимания в семье. Вот так никто не находит этого взаимопонимания, а все только мечутся. А потом скандалят. Бьют, извините, друг другу морды и разводятся даже, и делят потом квартиры. Чтобы опять предъявлять права. И никто никому никаких слов любви. Такая скорость потому что, не успеешь «здрасьте» сказать, а человек уже мимо пронесся.

И не факт, что он твое слово «здрасьте» услышал. Но, как это ни печально, Алик ушел и от Любы. Потому что Люба — всего-навсего маленькая бестолковая женщина. И чего-то через сколько-то там, два-три года, стала возбухать насчет опять автомобиля! И давай уже что-нибудь начнем покупать, каких-то вещей просить. И Алик вздохнул, собрал пожитки и вышел из дома. Люба, главное, вообще ничего не поняла, что он так на нее посмотрел и сказал, — будьте здоровы и счастливы, Любовь Петровна. Она, наоборот, еще даже каких-то поручений ему надавала, а сама продуктов купила и готовила текст на тему: вот, знаешь, сколько это все стоит?

Эта колбаса полукопченая и этот сыр к завтраку? И это, чтоб мужчина застеснялся и решил и эту продовольственную, и все другие программы. И она так вот слова собирала, даже в книжку «В мире мудрых мыслей» заглянула. Чтобы в случае чего на классиков сослаться. Там же все по разделам в книжке, что думают классики о доблестях, о подвигах, о славе. И Люба, главное, так увлеклась чтением, что когда на часы глянула, там вообще уже столько времени было, столько, что пора было спать укладываться.

И только на следующий день она увидела, что ничего нет: ни одной штучки в доме не напоминало, что здесь жил Алик, вообще ничего, ушел и следов не оставил. Люба даже на балкон вышла посмотреть — не мелькнет ли там, за поворотом, знакомый силуэт. И Люба погоревала-погоревала да и замуж вышла за своего соседа по даче. Нормальный мужик, зарабатывает. Машина. Можно летом в Листвянку съездить.

Загрузка...