Лучшие друзья девушки

Мужчина, конечно, друг девушки, но ровно до тех пор, пока не начнется это — отстань, я устал, почему в нашем доме никогда нет пива, вот здесь лежала пачка сигарет, где она, спрашиваю, где моя пачка сигарет, я просил приготовить оранжевую рубаху, а ты погладила сиреневую (желтую, красную, цвета электрик). Почему, почему...

И еще сирены с ласковыми именами по телефону — мур-мур, Александра Петровича можно? Это с работы звОнят. Вот так, с ударением на первом слоге — звОнят. А, собственно, никакой работы у Александра Петровича давно нет и, похоже, и не было. Вот тогда девушка и начинает носиться по городу в поиске настоящей подруги, которая выслушает, успокоит. И найдет массу причин и оправданий. Эта подруга этой девушке все объяснит: почему с этим Александром Петровичем происходят такие чудеса.

Превращения. А девушка забывает, что она подруг-то вычистила как раз вот в течение одного месяца и восьми дней, после того как ее Александр Петрович чего-то там вякнул насчет того, что подруги эти... Только пьют и курят. Курят и пьют. И время только отнимают, и сплетничают, и смотрят исподлобья, вообще не смотрят, смотрят с подозрением. Дуры! Дуры клинические и одеты все, как... эти... путаны! Так что получается теперь никаких подруг, и сидит девушка уже как героиня художественного произведения кисти художника Васнецова Виктора Михайловича, «Аленушка» называется, пригорюнившись. Это сначала она как Аленушка. А потом как княжна Тараканова из другого произведения другой кисти другого художника Константина Дмитриевича Флавицкого. Ну где крысы там на кровати.

И все водой заливает. Как будто у кого кран прорвало сверху. И никакого слесаря поблизости. Одни крысы. Ужас! И аварийка, главное, не идет. И вот у девушки такое как раз лицо, как у несчастной этой княжны. Ну еще не мешало бы вспомнить про город, вокруг же город, и темп жизни соответствующий, быстрый такой темп. А если эта девушка, Ира, кстати, ее зовут, начинает по городу носиться, она совершенно не попадает в этот темп, все быстро там. Она прибежит к одной — учились вместе, Оля, а Оля собирается как раз на прогулку со своим ребеночком в парк, они уже оделись, взяли в руки ведерко, совочек и лопатку, а тут в дверях какая-то левая в их жизни Ира.

Оля тогда смотрит удивленно — а мы уходим. Как будто Ира не видит, что все уже одеты и с ведерком. Давай в другой раз. И у Оли совершенно никакого интереса в глазах — чего эта Ира принеслась в воскресенье с утра пораньше. Вообще никакого у Оли любопытства к Ириным делам, никакого сожаления, что они так буднично расстанутся у подъезда. И видно, что Олю визит Иры никак не затронул, не задел, вообще никак, ее Ира даже из себя не вывела. Что было бы естественно: принеслась с утра пораньше, даже не позвонила, все нормальные люди всегда звонят. И Оля со своим сынишкой уходят и уходят, и мальчик размахивает своим ведерком, а там совочек и лопатка гремят.

А Ира смотрит им вслед, и крупные такие слезы катятся и катятся по щекам, и тушь начинает глаза есть. Все некрасивым делается в лице, и она, Ира эта, лезет в сумочку, а там ни зеркальца, ни платка, ничего, и она так вот идет по улице, мужественно неся свое залитое тушью и слезами лицо, широко глаза открыла. Пока там не просохнут эти черные дорожки. Домой придет, глянет в зеркало и разрыдается с новой силой, потом все-таки убежит смывать эту проклятущую косметику, долго будет всхлипывать, и некому ее утешить.

Ну, а с другой стороны, чего она хотела? Были же нормальные подруги, хоть даже Олю взять, и еще Ларису, приходили к ней в гости, Ира им — знакомьтесь, это Саша. А Саша такой гарцует между ними. А Оля строго потом спрашивает — где Саша работает и сколько получает. Ну? Нормальный вопрос, кстати, насчет работы. Потому что она же нормально спрашивает, нормальным голосом. Никакой там издевки, просто одна девушка у другой поинтересовалась, что за парень, с которым Ира собирается жить вместе, нет, с которым уже живет вовсю. То есть у него в Ирином доме уже всего в избытке: и полку в ванной Ира заставила косметическим новьем — пенки, бритвы.

Полно этой ерунды. Полотенца. Видно, что все новые, нулевое все. И шлепанцы у него новые. Вот еще этот халатик висит, такой махровый, клетчатый, и даже новая кружка здоровая такая, на пол-литра чая. Или что он там пьет? Кофе, а может, молоко? Сейчас многие мужчины пьют только молоко или кефир, оздоровляются. Некоторые даже без спиртного обходятся. Ладно, неважно, только видно, что мужик заехал, но так, словно его по дороге к Ире грабанули хорошенько, так, что все забрали старое, ничего не оставили, ни даже расчески, ничего из того, что хоть что-то у него было в той прошлой, до Иры, жизни.

Потому что все такое сильно красивое, с нуля, но все равно Олю, например, насторожило — это как это без своей собственной зубной щетки пришел к женщине на жительство? Хотя этих щеток в продаже всяких везде полно. Стоматологи вообще говорят, что зубные щетки нужно часто менять, чуть не раз в месяц, может, этот мужчина как раз вот такой — послушный пациент дантистов и обещал выполнять все их предписания. Аккуратный. А Ира, главное, тоже нормально ответить не может, ни на один вопрос насчет этой работы.

А Оля ничего такого не имела в виду. Никаких проверок. Простой же вопрос — где работает человек, и чего там тайного? Что за секретики? Интересно же определить область откуда выходят вот такие? Красивые. Ну и насчет, сколько получает — была скорее шутка. Конкретно ведь никто не настаивал, чтобы Александр этот быстро сообщил номер телефона бухгалтерии, чтобы там все уточнить. А Ира как-то стала смотреть на Олю, странно стала смотреть, взгляд такой, не определишь. Как будто Оля враз стала другим, чужим человеком.

Или Ира чужим. И взгляд такой у Иры с вызовом. Оля бы пятьдесят раз забыла, что она спрашивала, если бы не сама Ира, которая стала натурально невежливо реагировать и вообще, получается, хамить — а тебе-то что? Тебя каким боком все это интересует? Какое, собственно, тебе дело до того, где кто работает? Здрасьте, приехали — еще успела сказать Оля и пошла как-то быстро уже в прихожую, и ей на Иру эту смотреть было уже противно. А Лариса за ней. Потому что все стала ясно насчет Иры и насчет этого Александра. А он еще в дверях помаячил на правах хозяина.

Пока Ира в других дверях. А Оле захотелось вообще смыться побыстрее. Такое враждебное она почувствовала отношение к себе. А Лариса точно такое же чувство. Но Оля все равно себя преодолела, и когда у Иры через три, что ли, месяца случился день рождения, Оля созвонилась с Ларисой насчет по сколько скинутся они на подарок и т. д. А Лариса мрачно — лучше вручим Ирке деньги. Она в деньгах, видно, сильно нуждается, такого кобеля прокормить.

Лариса там еще раз была, сдуру, из вежливости. Проерзала на стуле минут двадцать, пока этот кобель, как она выразилась, сидел напротив и смотрел на нее презрительно. Лариса говорит, смотрел, как вот бабы смотрят, оценивающе: сколько стоит Ларисина одежонка. А там нормальная одежонка. Ну и ушла тогда Лариса, ничего хотела не рассказывать, мало ли что, у кого какие мужики. Смешные. Ирке вот такой понравился, и ладно. Они на этот день рождения все равно пришли, а Ира такая уже расфуфыренная их встретила, и видно, что одета для выхода. Сообщила, что ой, ой, они с Сашурой — вот такое имечко — собираются в ресторан. И Сашура стоит рядом.

Каким-то одеколоном от него разит. Оля с Ларисой быстро сунули Ире конверт с деньгами, чмокнули, пожелали и быстро, бегом фактически, по лестнице, и там тоже бежали и добежали до какой-то лавки, и там уже купили всякой еды, закуски. Потому что обеим страшно захотелось есть и, что уж там скрывать, даже выпить. И они праздновали Иркин день рождения у Оли. Пока Олина мама не привела Олиного сынишку и еще удивилась, что они так рано. Кто в такую рань приходит с гулянок? Особенно, если у подруги нормальный день рождения.

Все это ерунда, конечно, эти подробности, но все ведь здесь буквально вопиет о том, что Ира решила пренебречь какими-никакими понятиями воспитания и культуры поведения в обществе. И все ради чего? Ради любви, что ли? Ради этого мужика нужно было смотреть ироническими взглядами на подруг, а потом еще и по телефону с вызовом насчет того, что Саша... внимание!... не одобряет этого приятельства!

Понятное дело, что импульсивная Лариса сказала Ире, кого Ира ей напоминает со своим Сашей, ну а Оля еще предположила, что Лариса чего-то там не разобрала или неправильно что-то поняла. И сама уже Оля позвонила с уточнениями, а на Иру нашло уже вдохновение разрушения или как можно назвать этот акт вандализма? Потому что прихотливая работа, все сейчас говорят, что человеческие отношения — это что-то архитектурное, употребляют слово «строить», значит, и вот этот дом, который они все, извините за выражение, строили, этот дом дружбы Ира смела могучим ураганом.

Хлоп, динамит практически подложила и взорвала. Прощайте, девочки. Девочки, конечно, сделали прощальный книксен, обиделись — это первая реакция. А потом просто плечами пожали, и Ира была выброшена на задворки истории. Ну а потом, когда Саша от нее все-таки ушел, а Ира не верила и разыскивала его со словами — надо поговорить, вязалась, а он смотрел на нее, щурил глазки, жевал жвачку, всем своим видом изображал равнодушие и отсутствие интереса к тому, что Ира ему намерена чего-то сказать.

А за его спиной маячила тетенька. И тетенька в нетерпении. Может, они в магазин какой собрались, чтобы прикупить этому Александру чего нового для бритья или халат махровый производства уже никакой не Турции, а наоборот, даже Германии. Потому что Александр сказал, что его эти шмотки, которые Ира приволокла на свиданку — вот твои вещи — эти шмотки его не интересуют. И делай с ними, что хочешь. А их как выбросить: эти клетчатые шлепанцы и все прочее, эту кружку даже? На мусорку?! Ира все в пакет, вот и моталась за Александром с этим пакетом, пока он на нее не закричал, что она его достала уже со своим дешевым шмутьем с «шанхайки».

И добавил с презрением, что Ира совсем даже не разбирается в нормальных вещах и предметах туалета. В смысле, нельзя такому мужчине покупать пенку для бритья в уличном павильоне. И т. д. Так что у Иры потом было много времени на то, чтобы понять, что лучший друг девушки — это сама девушка. А никакие не бриллианты, как пела Мерилин Монро, вот и допелась, что кроме бриллиантов у самой Монро ни одного друга, ни лучшего, ни вообще никакого.

Ну, короче, целый год, наверное, Ира приходила в себя, чтобы очухаться и ужаснуться — как она могла так поступить и с собой, и со своими подругами. Но подруги все равно нормальные же люди, и потом ни одна ни словом не обмолвилась про то, что Ира одно время пребывала в состоянии, близком к пограничному. Они нормально ее приняли и налили чаю, дали пирога с капустой. И вообще такой там разговор пошел нормальный. Как будто Ира куда-то уезжала, совсем ненадолго, и вернулась.

Метки:
baikalpress_id:  46 690