Роман века

Аня бросила вызов судьбе! А как иначе, если молодая — двадцать восемь лет всего, самое то, красивая — в институте когда-то Мисс Второй Курс, талантливая — писала стишки в школе и даже выступила однажды на школьном вечере с успехом, внимательная — знает наперечет дни рождения всех близких и даже немножко дальних.

Вот, к примеру, на работе все знают, что ни один член коллектива не останется без привета — сувенира к именинам, хоть открыткой, а все равно отметят. Потому что только Аня такая душевная... А ведь еще и место в общественном транспорте уступит тому, кто с сумками, груженый, и старушку переведет через улицу, и коляску поможет в подъезд соседке поднять. Одни достоинства. Поэтому и вызов. Потому что сам Юра ни в жизнь бы не догадался, что решение есть, нужно только немного усилия, немного того, что называется поступком. Ну да, если эта несчастная Марина никак не понимает, что не нужно стоять на дороге.

Нужно всем объяснить. Во-первых, так будет честно. И во-вторых, соревнование. Аня хорошо понимала, что соревноваться предстоит с Мариной серьезно, потому что на Марину работает время, а это жуткий Анин враг номер один — время, которое Юра прожил с Мариной в браке. Марина, конечно, думает, что привычка сделает свое дело, и тогда и Ане начинает казаться, что и Юра так думает. Что ему нырять страшно в новую жизнь. Поэтому нужно помочь! Объяснить, успокоить, поддержать, дать понять как-то, что здесь не страшно. Отсюда, конечно, и ее, Анины, личные подвиги. Вот сейчас, к примеру, она, несмотря на нешуточную простуду — температура, кашель, жуть, все равно идет в магазин. Потому что вечером придет Юра, и первое, что нужно сделать для любимого мужчины — накормить его.

Это все знают, но не все делают. Поэтому Аня и стоит сейчас в очереди, ну да, очередь в кассу. И хоть идти недалеко, но все равно устала. Такой личный маленький подвиг во имя любви, преодоление называется. А потом Аня сидит дома в прихожей, приходит в себя. Но времени до вечера вагон, поэтому, разгрузив пакеты, решает немножко полежать, прийти в себя. Простуда же, общее, соответственно, утомление. И так Аня спит час, и два, и весь день, получается, проспала. Пока не раздается звонок в дверь, и на пороге, пожалуйста, Юра, а Аня, красная со сна, красная от болезни, нос красный, глаза, как у кролика. И никакого ужина, а наоборот, извинения и оправдания.

И Юра ходит по квартире и не знает, куда приткнуться, чем себя занять, и отказывается от еды, от бутербродов хотя бы. Потом чай все-таки пьет, Аня чай заваривает мастерски, виртуозно. Хотя никаких секретов — купи заварки хорошей, и заваривать Аня чай никому не доверяет. Юра пьет чай, глотает наспех нарезанные бутерброды. Хотя Аня планировала приготовить какое-то такое эдакое блюдо, редкое по красоте и вкусу. А Юра жалуется — на работе какие-то конфликты. Аня жалуется на головную боль. И так проходит час. И Юра уходит. И Аня понимает, что он бежит сейчас домой, не идет, бежит, и там его уже эта Марина будет кормить, как ни чем не бывало, и вот так воевать с Аней. Через эти дома и улицы. А у Марины еще одно верное оружие против Ани — ребенок. И — сделай, наконец, эту математику с Мишкой, проверь русский, звонила твоя мать, звонила твоя сестра, вот квитанция, забери, пожалуйста, свои ботинки из мастерской, мне было некогда, они там с прошлой недели валяются, только забрать, больше ничего, разве я много прошу — я прошу тебя забрать твои ботинки. Я говорю про твои ботинки уже целую неделю.

А сама ходит перед ним в халате, мажет кремом лицо. Крем жирный. И лицо противное и жирное в этом жирном креме. Но иначе нельзя — проявятся морщины, вообще такая совсем старая тогда женщина. Еще она с вечера красит ногти лаком. Чтобы хорошо высох, и ходит она по квартире и трясет руками, словно сбрасывает невидимое что-то. И дает все указания — сделай то, сделай это. И, конечно, выясняется, что вечером никто не соизволил выгулять собаку, и пес сидит у порога и смотрит на всех укоризненно.

И они все отводят глаза, а пес ловит взгляды своих хозяев... Аня все это хорошо представляет и дает себе слово, что вот с ней Юра никогда-никогда не будет чувствовать себя униженным, никогда ему Аня не крикнет про мусорное ведро и про ботинки, и про собаку. Именно тогда, когда Юра собрался прилечь перед телевизором посмотреть последние новости или уже развернул газету, налил себе горячего чаю и собрался почитать, никогда ее мужчина не будет так унижен. И Аня наконец успокаивается и засыпает с улыбкой, и снится ей Юра. ...Таким, каким она увидела его первый раз. Когда он пришел к ним на работу в первый день и сразу взглянул ей в глаза, взгляд такой. Такой... Как будто заглянул в душу. А потом уже и неважно стало, что есть Марина, есть ребенок, сын Миша. Главное — это их любовь. И Аня в том сне крепко берет Юру за руку и ведет за собой, отводит от грубых, жестких женщин, которые кричат и приказывают и таким же приказным голосом зовут Юру к телефону. Никогда не поздоровается, а сразу — Юрия Ивановича! Как собаку подзывает. И таким женщинам не место рядом с такими мужчинами. У которых взгляд и улыбка...

Не везло Ане в любви. Не тех она выбирала. А кто начинал ей знаки внимания оказывать, не нравился ей совершенно. И наоборот. Ей сон снился... Ей вообще много чего всегда снилось, и сны она запоминала против своей воли, вот так ходит, ходит беззаботная, а к вечеру вспомнит сон, и неприятно ей сделается. Все искала каких-то знаков, предостережений, и все равно не понимала, о чем там речь. Даже сонник купила и водила пальчиком по страницам, а там совершенно дурацкие толкования: вино пить — испытывать вину, а если лошадь — то ко лжи. А чья вина, чья ложь — ничего не сказано. Да и не снились ей лошади. Или вот еще пшеница. Какая пшеница? В колосьях? А как выглядит пшеница в колосьях? А может, ты думаешь, что снилась пшеница, а это был овес или рожь? Другие злаки? Это же злаки? Да?

И тот сон был неприятный. Вот снилось ей, что бегает она по городу с большой кастрюлей борща, а на самом деле это не борщ никакой, а ее, Анина, сокровенная любовь. И вот так она бегает, и кастрюля горячая. Она полотенцем обмотала ручки, и этот борщ никак не остывает. И пар идет, и Аня предлагает всем прохожим поесть этого борща, а никто не хочет даже пробовать. На остановке стоят какие-то люди, мужчины в одинаковых шляпах. Ну да, какие-то шляпы, плащи. И все на одно лицо, мужчины эти, и все улыбаются и только мотают головой, что не хотят они, даже не предлагай. Потом Аня проснулась и гадала, чтобы это все значило. Почему ее любовь — это овощной суп? И почему никто не захотел поесть этого супу?

А ведь в жизни хотелось только одного — счастья, и видно же было, что Юре тоже хочется счастья. А счастье — это когда они вдвоем. И это просто, какие тогда разговоры? И Юра, несмотря на то что он старше, для Ани он — взрослый. А его жена — старая. Вот так. И зачем держать тогда Юру рядом? Когда ты не любишь? А всегда можно понять, с кем мужчина живет. Всегда любая поймет — любят мужчину или нет. Даже не в том дело, что пуговица пришита кое-как или он набрасывается на столовскую еду жадно. Или ботинки с отклеенным задником. Какие-то всегда мелочи. Неважно, не в этом дело. Юру хотелось успокоить, и рядом с ним любая женщина чувствовала только одно желание — заботиться о таком Юре. Все женщины всю жизнь ждут, чтобы только отдавать, чтобы встречать его взгляд, его улыбку...

Ну их конторские дамы, конечно, начали всякие пассы. И Аня подумала, что если не она, то в Юру вцепится Люба из бухгалтерии. У Любы вообще совести нет на мужчин, уставится своими зелеными (на самом деле зелеными там были линзы) глазами и волосами тряхнет. Рыжая, ужас, и прямо вот может сожрать, такая прыть у барышни. Или другая — Лерочка. У той хватка наоборот — смотрит нежно, все роняет, такая беспомощная, вызывает у мужчин одно желание — защитить. А у самой Лерочки тоже акулья хватка. Живьем не уйдешь, опутает своими шармами, как дурманом — что воля, что неволя.

И значит что? Вот Аня и сделала первый шаг. А Юра потом так смеялся, что она предположила, что на ее месте может быть или Люба, или Лера. Смеялся весь вечер. Никогда бы, сказал, не подумал, что у него репутация донжуана. А вот Аня смотрела на него, и ей хотелось шептать — мальчик мой, мальчик. А у Юры уже волосики седые на висках и даже немножко лысинка. И сын там подросток. Звонит отцу басом и все деньги клянчит. Нельзя так детей баловать. Хотя нет, когда у Ани и Юры будет ребеночек, они будут его баловать, нет, ее. Потому что у них обязательно родится девочка, и назовут они ее редким именем. Аня еще не придумала каким. И с Юрой она на эту тему не разговаривала. Но верила, что когда у них родится девочка, она сама и подскажет, какое у нее имя. Имя розы.

Но они вместе были уже полгода, а Юра только смотрел глазами, только приходил к Ане домой через день. Кроме выходных, конечно. И все. Ну подарил ей зайца, такой синтетический заяц, если честно, не очень красивый. Какая-то морда у него перекошенная, дефективная, какой-то немножко зайчик больной. Но Аня все равно изо всех своих сил старалась полюбить этого зайца. Ведь Юра сам выбрал этот подарок, купил — как раз вот когда она выздоровела после простуды. Аня встретила его в магазине, он стоял как раз у отдела подарков, и Аня удивилась, что он там делает, а Юра покраснел сразу. Выбирал тебе подарок — сказал. А сам взял первого попавшегося зайца. Даже морду его хорошенько не разглядел. Все равно, Юрочка, миленький, спасибо тебе. Ты милый, ты лучший...

Позвонить Марине предложила Люба. Конечно, она первой заметила, что Юра теперь имеет отношение к Ане, значит, там уговор на чужих парней не бросаться. Неписаный закон. Люба в этом плане девушка честная — кто успел, тот и съел. Это она сама и сказала, прищурив свои зеленые глаза. Вообще-то Люба симпатичная. Она потом Ане и сказала: если Юра не чешется, давай мы и проявим инициативу. А Лера, когда услышала о чем речь, тоже поддержала. Сказала, что за счастье надо бороться, поэтому надо всем помочь — и Юрию Ивановичу, и его жене. А то живут неизвестно как, не зная, что человек создан для счастья, как птица для полета. Лера — тоже симпатичная.

Потом, уже вечером, попозже, они собрались втроем — заговорщицы. И Люба набрала телефонный номер. А у Юриной жены такая манера — первой хватать трубку, словно звонят только ей, Аня уже несколько раз замечала. Иногда захочет Аня услышать его голос, наберет номер, а там сразу Марина. Такие неприятные у нее все-таки интонации, крикливые. Алле, алле, говорите. И Аня молчит в трубку, не дышит, словно номер не соединяется. Ее прямо вот то в жар, то в холод бросало, когда она дрожащими руками набирала его номер и ждала, считала количество звонков.

Трубку взяла Марина, Аня знала, что Юры нет сейчас дома — его угнали в филиал на другой конец города. И вот Люба Марине интеллигентно, но твердо сказала, что зря она так держит своего мужа, удерживает буквально силой, потому что такого мужчину, как Юра, надо отпустить на свободу. Тем более что он уже полюбил, и любовь у него взаимная. А Марина помолчала и ответила — Люба потом несколько раз Ане слово в слово повторила все сказанное Юриной женой. Юрина жена сказала, кавычки открываются: опять двадцать пять. Все то же самое. Только устроится на работу, непременно какая-то дура начинает звонить с предложением отдать его по-хорошему. Да забирайте вы его с потрохами. Сил уже нет выслушивать от посторонних баб признания в любви к ее мужу. Кто его держит. Вся квартира в этих плюшевых игрушках. У него как появляется баба, он домой игрушку тащит. Чувство вины преодолевает. Лучше бы картошки купил. Кавычки закрываются.

На следующий день на работу Юра не вышел, начальница на все расспросы Любы и Леры (сама Аня не решилась) ответила, что вообще-то Юрий Иванович работал по договору, в любой момент, то есть, может свалить, попросил сначала о переводе в другой филиал, это на другом конце города. Но ему что-то там не понравилось, то ли зарплата, то ли коллектив. Потому уволился, ну да, начальница заглянула в бумаги, сам и уволился, по собственному... Со вчерашнего дня. Аня отпросилась с работы, дома плакала весь вечер, телефон молчал, да и ясно теперь, что никаких звонков уже не будет.

Зато через каких-то полгода Аня так влюбилась, так влюбилась, прямо роман века у нее начался. Парень к ним в соседний отдел пришел, такой симпатичный, прелесть. Но теперь Аня умная — ни с Любой, ни с Лерой ни одним словечком, потому что люди вокруг завистливые. Могут и сглазить.

Метки:
baikalpress_id:  46 680