Пряники для Кости

— Скучно? Тоска заела? Заводи тесто, — говорила Анина свекровка. Бывшая, кстати, свекровка. А нынешняя, Лера Андреевна (Аня даже про себя ее так зовет — Лера Андреевна), Аню в упор не видит. А бывшая свекровка тетя Люда Аню любит до сих пор, хотя Аня и бросила ее сына, как только встретила Костю.

Тетя Люда про Аню говорит — моя Анька. А Лера Андреевна только и умеет, что делать вид, что слушает тебя, уставившись своими красивыми глазами. У Кости тоже красивые глаза, но он подвижный, веселый, а Лера Андреевна — как памятник изысканности. Аня помнит первое посещение Леры Андреевны, первый, можно сказать, визит. Лера Андреевна с букетиком ландышей и коробкой пирожных. Оглядывалась по сторонам и щурилась, словно она в музее. Аня прямо вот кишками чувствовала стыд за свою (прямо сказать, не Версаль) квартирку. Бедненько и чистенько. Обойчики в нелепейших розах.

Продавленный диван, покрытый для интерьеру пледом в цвет как раз этих роз. Синтетика, что-то такое китайчатое. На подоконнике горшки с цветами. Пластиковые рожки люстры. И ведь все руки не доходили снять и выбросить эту люстру с этими рожками. Тогда уж все пришлось бы выбрасывать. А ведь какой уютной Ане казалась ее квартирка. Ну да, это смотря кто там в гостях. С тетей Людой как-то забываешь о бедности, она и по сторонам-то никогда не смотрит, только в глаза, и сразу на кухню — выгружать из сумки гостинцы.

А Лера Андреевна... Как бы Аня хотела вот хоть на минуту почувствовать этот неведомый покой, эту уверенность. Костя тоже ведь сын своей матери — сидит и смотрит прекрасными своими глазами, а Аня вьется вьюном — чего прикажете? Прямо не любовь, а упражнения на выносливость. Притом что Костя никаких подвигов во имя любви не ждет. Но достаточно ему спросить: «Что у нас на ужин?», и Аня начинает скороговоркой молоть, что всего-навсего... Что там? Макароны, сосиски? А у Леры Андреевны в любое время суток и суп, и второе. Компот. И суп там — не суп, а настоящее произведение кулинарного искусства, бульон какой-то необыкновенной прозрачности. Все там необыкновенное, вплоть до самих названий этих блюд. Лобио! Сациви! Кто знает про то лобио, если не смотрел в далеком детстве короткометражки студии «Грузия-фильм».

Плюс еще какая хочешь тебе Средняя Азия или Прибалтика в меню. И никто не видит ее за чисткой картошки. Или там услышать: «Упарилась кастрюлю чистить после борща». Прелестные кастрюльки, из которых, с ума сойти, никто ничего не наливает, не накладывает, только готовят в них, а суп едят из супницы. Кино. Вот кто скажет, когда он последний раз сидел за столом, чтобы стол так вот засервирован, а суп ему подавали в супнице? Ну, если честно? Если у кого и имеется эта штука, эта супница, то задвинута она в дальний угол посудного шкафа, и рачительные хозяйки хранят там пакетики с приправами. Базилик, тмин, анис.

И никто сроду не пользуется этими приправами, не знают, куда их пихать и сыпать, этот эстрагон и розмарин. И вообще, что это такое на самом деле, и зачем, когда есть все знакомое — петрушка и укроп, ладно, для самых дотошных — сельдерей. В общем, у Леры Андреевны все зарубежно. Кадры из фильма. Все само собой материализуется из воздуха. Никаких халатов и стоптанных шлепанцев. И не сказать ведь, что Лера Андреевна — жена миллионера с кучей прислуги, вполне все пристойно. Без барства. Но вечером — включенный торшер, и Лера Андреевна с книжкой в углу дивана, прикрыв ноги затейливым пледом как раз вот настоящей шотландской клетки. Неведомые звезды они — и Лера Андреевна, и ее муж, и их сын Костя. И Аня в их компании, получается, спутник, что ли? Кто такая Аня?

Аня плетется на кухню и действительно начинает месить тесто. Чтобы вымесить как раз свою тоску и отчаяние. Зато и пироги выходят — прелесть что за пироги, урок труда для девочек в четвертом классе, домоводство называется. Смехота и юмор — кособокие, невнятной начинки. Точно старухи говорят — что в голове, то потом и в тарелке. А у Леры Андреевны тогда получается все сплошь одна гармония. Аня любит Костю преданно, как собака, а Лера Андреевна смотрит на нее и не может взять в толк — зачем ей все эти демонстрации ловкости? Уж кто-кто, а Костя точно не нуждается в таких доказательствах. Аня приходит в гости и смотрит преданными глазами, и бежит по первому зову в аптеку, в магазин.

Бежит сломя башку, никто ни о чем не просит, все вообще уже давно привыкли обходиться сами. И Анина преданность вызывает только досаду, как все преувеличенное. Как слишком громкий звук. Аня заливается краской и роняет чашки. И бьет эти чашки, и бежит собирать осколки. И режет пальцы, и кровь ручьем, и она мажет ослепительной чистоты полотенца, и что там? Обои в жутких подтеках? И потом Аня ревет белугой, и ее приходится отпаивать водой, и дело доходит до настоящей истерики. Потом, правда, все объясняется просто — причуды и капризы будущей мамы. Ну да, Аня скоро и родила ребеночка, и как-то не столько успокоилась, сколько переключилась, перенесла вектор своего внимания как раз по нужному адресу.

Но, боже мой, какой же ей попался оручий младенец. И самого пика его ор достигал именно в то время, когда навещала своего внука, свою звездочку Лера Андреевна. Мальчик становился похожим на самурая, если можно себе представить самурая, издающего такие противные звуки. И все исключительно на верхних нотах. Ультразвук называется. Лера Андреевна морщилась, но быстро брала себя в руки, только смотрела на Аню с жалостью. А та прямо вот сжималась под взглядом этой непостижимой женщины. Вот приходила Лера Андреевна домой и что-то же говорила своему мужу? Представить, что она банально сплетничает, было невозможно.

Аня сама предложила Косте пожить пока у родителей — это когда Костя начал вдруг чихать и кашлять. Ну да, все правильно — чтоб не нести в дом простуду и прочую заразу, ребенок же маленький, мало ли что. А то, что Костя там в конце концов остался, Аню почему-то не удивило, она вообще как-то быстро очень отвыкла от своего замужнего состояния. Тем более что помогать ей было кому — ну да, тетя Люда и устраивала вокруг чистоту. А когда маленький Колечка видел тетю Люду, которая звала себя теперь не иначе как баба Люда, он улыбался и тянул к ней свои ручки. И все в доме вошло в какой-то порядок и в ту самую гармонию, к которой мы все так стремимся и о которой не имеем никакого преставления.

Но вот это — когда в доме тихо, только спокойный голос матери — Ани и спокойный голос бабушки — бабы Люды. И никто не спрашивал потом — почему посторонняя совсем тетенька стала для Колечки как раз вот самым-пресамым родным человеком, как-то все само собой устроилось. У ребенка должна быть бабушка? Должна. А кто тогда лучше бабы Люды? Представить Леру Андреевну с ворохом этих пеленок и прочими подробностями жизни?

Никому и в голову не пришлось складывать и вычитать — кто роднее. И почему, к примеру, не сама родная мать самой Ани? Имелась же у Ани своя собственная мать? А потому что всегда куча отговорок, и всем некогда. Да и Колечка почему-то принял в свое детское сердечко постороннюю эту бабку, которая никакой ему бабкой на самом деле и не была. И почему Аня привычно говорила про нее — свекровка, хотя бывший муж, все забыли, что был этот первый муж, он Аниным мужем сто лет назад был, сам женился, уехал, и баба Люда свое сердце отдала постороннему малышу. Ну да, как в романах — отдала свое сердце.

И главное, все эти загадочные женщины — мать Ани еще, которая находила свое удовольствие в соперничестве с Лерой Андреевной, хотя сама Лера Андреевна — ни сном ни духом. Анина мама, забыв, уйдя в несознанку, в отключку — кто есть кто, на самом деле вот что она делала? Эта взрослая, так скажем помягче, тетенька? Она стриглась, как Лера Андреевна, одевалась, как Лера Андреевна, что-то даже пыталась изобразить в интерьерах своей квартиры, со своей мебелишкой, чтобы все как у людей. В смысле — как у Леры Андреевны. А сама Лера Андреевна жила своей загадочной жизнью, рядом муж, рядом сын. Сын Костя потом женился. Потом, правда, развелся. Потом опять женился. И ни одна морщинка не изуродовала прекрасное лицо прекрасной Леры Андреевны.

Кстати, Аня ходила даже в гости к ним, уже потом, когда Колечка подрос, но мальчику скоро наскучили эти чужие люди, хоть все наперебой говорили, что там баба, что там деда, и еще, иногда, редко — что там папа. Как же так? Баба — это баба Люда, а что касается папы, то как раз баба Люда и нашла для Колечки вполне такого настоящего папу. Ничего, получается, не понятно в жизни — по каким законам все движется? Если не по законам родства? А здесь, получается, ничего кровного, а сплошь все только душевное — родные люди, роднее не будет. И самое главное — что все они действительно счастливы самым настоящим счастьем.

Ах да, теперь уж настоящая хохма напоследок, для полного чтоб правдоподобия. Короче, наступило же лето, а летом все уезжают на дачу. Чтоб нормально там — на природах и чтоб воздух. И витамины с грядки. А у кого там дача? Правильно, у бабы Люды. Вот вся эта славная компания — баба Люда с Колечкой и Аня с новым мужем, соседом, кстати, по даче как раз вот бабы Люды, отправились на эти пленэры, чтоб там нормально оздоровляться и вообще нормально жить. А муж Леры Андреевны маялся в городе в одиночку, потому что Лера Андреевна оздоровлялась как раз на курортах, про их сына Костю уже говорили — парень в поиске, а где у парня вторая жена, там и третья, и далее. Это уже закон.

Так вот, этот несостоявшийся Анин свекор маялся так, маялся и решил проведать внучка Колечку. На него, по одиночеству в сугубой городской жаре и пыли с выхлопными газами, напало желание повидаться с внуком, вот он заводит свою машинку, адрес ему вежливая Аня сообщила — в случае чего. И вот он на эту дачку и прибыл. И теперь самое интересное, а кому, может, и смешное: мужик этот повидал всю честную компанию, провел там день, вернулся в город, и чего-то ему затосковалось среди своих интерьеров и прочего стильного барахла. И он, значит, на следующий день опять нарисовался. И вот так ездит и ездит. Типа, с внуком повидаться, гостинцев привезти, и доездился до того, что влюбился на старости лет, натурально и честно, и, заметим, в первый раз в жизни, в эту по всем параметром не подходящую ему никак бабу Люду!

Которая на самом деле такая славная, такая приятная, веселая. И прочая, и прочая. И никакая не баба, а, наоборот, младше его на сто лет! И он настолько, значит, серьезно влюбился, что в конце концов и полюбил. Так что, Гриня, ку-ку, придется, видать, Лере Андреевне искать себе что-то новенькое — в эти свои интерьеры. Ну, мужа, в смысле, искать. Но тут вот ведь загадка жизни — ни одной морщинки не появилось на прекрасном лице прекрасной Леры Андреевны, когда она узнала все эти новости. Ни одной морщинки.

Метки:
Загрузка...