Эффект Романова

Выборы мэра Иркутска неожиданно оказались интересными, увенчавшись сенсационным финалом. Их исход определила фигура Антона Романова. Ввязавшись в клинч с ним, партия власти оказалась неготовой к борьбе и проиграла. Накопленные в сытые нулевые годы методы вдруг не сработали.

Прошлой осенью, после сокрушительной победы на выборах в гордуму, власть отстранила от должности мэра Иркутска, не дав этому разумного объяснения. Привычка скрывать свои резоны от внимания публики на сей раз положила начало победе оппозиции.

Всем было понятно, что Якубовского сняли, разыгрывалась же сцена дальнейшего упрочения вертикали власти. Фактически избиратели были отстранены даже от пассивного участия в судьбе города. Метод закрытого партийного решения, уместный тридцать лет назад, разозлил даже тех, кто был недоволен бывшим мэром.

Выдвижение кандидатом от правящих кругов пришлого братчанина, всем очевидные старания не допустить к конкуренции с ним значимых и раскрученных в общественном сознании персон обострили чувство уязвленного самолюбия иркутян.

Городские элиты, не обладая возможностями и желаниями идти против центра, затаили недовольство. Люди всегда рассчитывают на развитие и карьеру в пределах своей территории, а получают губернатора из Москвы, возможного мэра из Братска. Хотя само по себе братское происхождение политика не является фатальным препятствием для карьеры в Иркутске. Любимым политиком иркутян остается еще больший братчанин, чем Серебренников, — Юрий Ножиков...

Избиратель не у дел, элитам не дают дороги. Вполне горючая смесь в теории и на практике. Быть чужим непросто и требует нетривиальных решений, либо полицейских, либо идеологических.

Центральная ошибка нынешней власти состоит в недооценке растущих потребностей граждан, как материальных, так и духовных. Они уже хотят большего, чем еще обещает власть.

Увеличив пенсии, открыв супермаркеты, разрешив «Дом-2» и выиграв право проведения Олимпиады, власть сочла, что ржаного хлеба и сомнительного зрелища довольно для стабильности.

Но даже самому запойному пьянице хочется быть человеком и видеть в мире справедливость. Ему нужна идея, моральное обоснование своей жизни, ибо тоскливо быть всего лишь желудком и винтиком.

Единороссы состоят в партии желудка, здорового образа жизни и приобретательства. Избиратели Иркутска оказали недоверие этой партии. И основная причина: вместо того чтобы возвысить избирателя в своих собственных глазах, заставить его идентифицировать свои моральные устремления с «Единой Россией», партия власти ставила граждан перед фактами своих решений.

В условиях экономического кризиса и фактической однопартийной системы неизбежен рост недовольства властью. Положение усугубляется отсутствием надежной системы моральных ценностей, вроде идеи Бога и самодержавия или коммунистической справедливости. «Россия встает с коленей», «Все в мире нас не любят», «Олигархи грабят народ», «Путин и еще раз Путин», «Россия, вперед» — основные тезисы идеологии «Единой России». Мифология враждебных чужих и будущего процветания проникает глубоко в сознание граждан и нежданным бумерангом бьет по ее творцам. Эти тезисы легли краеугольными камнями программы Романова.

Любой миф нуждается в постоянном обновлении и воспроизведении на всех, даже низовых уровнях системы. Людям хочется, чтобы Путиных было больше, чтобы они были рядом, чтобы до них можно было дойти и потрогать их руками, чтобы они служили в милиции, чтобы они были губернаторами и мэрами, чтобы также молодцевато, как Владимир Владимирович, боролись с язвами общества.

Свято место пусто не бывает. Вакантное место заступника и борца было уступлено «Единой Россией» Романову без боя. Спрос на бунтарей и вождей удовлетворяли другие. Пытались было противопоставить этому чекистское прошлое Серебренникова, но как-то вяло, без красок. Кандидат от власти не предложил избирателям живого характера, бойцовских качеств. Никак не дистанцировался от прежней администрации, не выказал решимости «искоренять и чистить». Во время нарастания критических настроений это оказалось роковой ошибкой.

Серебренников исполнял обязанности мэра с традиционными дежурными появлениями на публике. Областные лидеры составляли ему кампанию, переоценивая свое влияние на общество и тягу оного к стабильности. Во времена «Аватара» и политических шоу (в бедных странах) путь к сердцам масс легко находит политик, призывающий «мочить в сортирах», сурово вопрошающий: «Где посадки?» и таки сажающий к вящей радости народной олигархов, укравших у трудящихся последнюю портянку. Быть скучным разрезателем ленточек и личным другом губернатора недопустимо мало.

Бойцовский характер показал Антон Романов. Существенная часть элит воспринимает его как маргинала. Но в данном случае важно не восприятие элит, а мнение избирателей. Элита маргиналам должна противопоставлять бодрость и самостоятельность, иначе маргиналы становятся рано или поздно элитой (читай историю России в 1917 и 1991 годах).

Романов демонстрирует решимость быть политиком, все остальные полагаются на политтехнологии. Его решимость выражается не в пренебрежении политтехнологиями, а в готовности идти против течения. Другие, в чем-то более симпатичные представители элиты взяли под козырек или не поверили в честность выборов, а Романов пошел в бой. Теперь кое-кто кусает локти, но поздно. Они тоже могли, но не смогли. Романову не составило труда сконструировать ударную предвыборную платформу. Она удовлетворила основную потребность избирателей к переменам и самостоятельности и лукавым образом сочетала с ними желание стабильности.

Одновременно быть за «Единую Россию» и против нее, за Путина и против его решения открыть БЦБК — это удалось Антону Романову. Он навязал противникам игру от обороны, вынуждая губернатора доказывать, что он не сторонник Романова. Сторонники стабильности уяснили себе, что Путин за единоросса Романова, противники чужих услышали от московского губернатора, что тот за братского кандидата.

Сетовать на неразборчивость избирателя имеет смысл, если помнить, что эту неразборчивость последние годы воспитывали в нем политтехнологи «Единой России».

Нельзя воспитать изящный литературный вкус, заставляя читать одну Дарью Донцову (да и одного Льва Толстого тоже). Нельзя выработать кулинарного вкуса, оставляя в рационе одну гречку. Нельзя научиться ценить качество автомобилей, ездя только на «Жигулях». Нельзя рассчитывать на внимательность и толковость избирателей, приучая его к монопольной пропаганде единороссов. Выбирать надо выбирая, по- другому не научишься.

Осознанный выбор возможен в ситуации, когда законы и понятия соблюдаются неукоснительно. Можно упорно называть страну Федерацией, но федеративней от этого она не становится. Решение о пуске БЦБК принимает Кремль, а не жители Байкальского региона. И это решение в разгар кампании выборов мэра Иркутска воспламенило электорат. Путин приучил граждан к мысли, что олигархи — главные враги народа. В Иркутске таким врагом стал Олег Дерипаска. Выдвинув кандидатом в мэры братчанина и открыв БЦБК, власть ассоциировалась с Дерипаской накрепко. Доказать обратное было невозможно. Мифы и символы, простейшие человеческие эмоции перехлестывают любой логический анализ.

Предвыборная программа Антона Романова написана была властью. «Спасем Байкал, защитим любимый город от олигархов, сами справимся, чужих нам не надо» — вот ее основные пункты, подготовленные практикой власти.

Бронетехника на экологическом митинге, пожары в пресловутом 130-м квартале и отсутствие молниеносной карающей реакции властей на эти факты подливали масла в огонь.

Различение «свой-чужой» — самая понятная тактика выживания. Уже десять лет «Единая Россия» эксплуатирует эту тактику, отчего-то пребывая в невинном заблуждении, что это ее монопольная политтехнология. Чужих иркутянам дали, свой нашелся. Электорат Романова рос как на дрожжах, преимущественно за счет электората единороссов. Остановить его на пути к власти в городе смог только суд, который по традиции (увы!) был воспринят как скорый и неправый.

Остается загадкой, чем именно так неудобен власти Романов. Ангара не потекла бы вспять, стань он мэром. Тем не менее, снимая его с выборов, власть предрешила их исход в пользу Кондрашова, а Романов получил солидный политический капитал.

У власти не может быть партия, не готовая к борьбе. Поэтому она в мэрии Иркутска больше не у власти. Иркутские выборы будут изучаться оппозицией как вариант отстранения «Единой России» от власти, а Кремлем — для выбора из двух сценариев: окончательной отмены всех выборов или развития политической конкуренции.

Иркутский избиратель продемонстрировал, выражаясь модным языком, основные тренды реальной политики: тяга к самостоятельности, переменам и истощение не только идеологического, но и волевого ресурса партии власти.

Романов бойцовским политическим шагом решил исход выборов. России нужны политики, а не политтехнологи. Люди со своей позицией и решимостью плыть против течения, выступать против Путина, Медведева, Романова, Мезенцева, Кондрашова в отстаивании этой позиции, а не полагающиеся на пиар.

Без опоры на местные кадры ничего не решить. Думать, что Москве видней, кому и как здесь рулить, — заблуждение, и его вред не только в пренебрежении мнением людей и Конституцией. Это еще и нетехнологично, неэффективно.

Боязнь публичности, смелого обсуждения наболевших проблем и личных способностей политиков, стремление к кулуарной политике порождают три вещи:

1) Общество не проходит школу демократии, не обучается слова и мифы отличать от дел.

2) Не работает обратная связь от избирателей к политикам, которая помогает им корректировать свою политику в соответствии с реальностью, а не байками ТВ.

3) И главное — политические вожди, в том числе на муниципальном уровне, теряют в отсутствие конкуренции бойцовские качества, расслабляются.

Достаточно проанализировать историю крушения коммунизма, чтобы не повторить печальный опыт КПСС. Вовсе не могучая сила протеста оппозиции отрешила ее от власти. Коммунисты в условиях монополии на власть привыкли к бюрократизму вместо политики и разошлись кто куда при первом же дуновении политических ветров.

Революция возможна. Невооруженным глазом видно, как нарастает недовольство, и как легко можно все обрушить несколькими неверными движениями.

Получив что-то, хотят большего. Если вместо обеспечения непрерывно растущих потребностей власть опрокидывает людей в прошлое, ее сметают.

Единороссы, как бы ни были они изначально хороши, теряют навыки, благодаря которым пришли к власти в 1991 году. Их политтехнологи биты, ибо отвыкли быть битыми, отвыкли действовать в условиях конкуренции. Любой бизнесмен знает, что монополия расслабляет. К войне всегда нужно быть готовым. Лучше всего — к честной драке. По правилам. Элиты не могут быть однояйцевыми близнецами. Сложность жизни, различие интересов должно выражаться в честной политической борьбе. Только она воспитывает и адекватных политических лидеров, и разумных избирателей. Революция возможна, но лучше обойтись реформами. Пока не поздно. Пока из чувства протеста не проголосуют за дьявола.

ВЛАДИМИР СИМИНЕНКО

Об авторе статьи. Владимир Симиненко — руководитель сектора медиапроектов Байкальского Института Социальных Исследований «Вектор», член правления Иркутской областной организации Союза журналистов России

Метки:
baikalpress_id:  46 629