Не то лечили

Больница заплатит за смерть пациентки

Двадцатого февраля Олесе Бурнашовой исполнилось бы двадцать лет. Но теперь этот день для ее родственников навсегда останется поминальным. Все потому, что пять лет назад врачи зиминской городской поликлиники и больницы поставили пятнадцатилетней девочке неправильный диагноз и назначили лечение, которое ее погубило.

Все случилось в мае 2005 года. За два года до этого у девочки участились простуды, она перенесла фурункулез, а той весной стала жаловаться маме на слабость, усталость. «Сначала мы связывали это состояние со школьной нагрузкой — девятый класс, подготовка к экзаменам. Кроме того, дочка занималась спортом: играла в волейбол и баскетбол. Но потом я заметила, что Олеся приходит из школы и сразу ложится спать. Она говорила, что очень устала. Это меня насторожило, и я сразу же повела Олесю в поликлинику», — вспоминает мама Олеси Наталия Геннадьевна. Фельдшер не придала серьезного значения жалобам ребенка. «У вашей дочери все в норме, немного понижено давление, идите домой и попейте кофеин», — посоветовала она маме после поверхностного осмотра. Но идти домой Наталия Геннадьевна отказалась. Она видела и чувствовала, что дочке совсем плохо, поэтому стала настаивать на врачебном осмотре. Оказалось, что из врачей в поликлинике находится только заведующая. Но посмотреть ребенка у нее не нашлось времени. «Мне некогда, мне нужно ехать к тяжелобольному ребенку. Если хотите обследоваться, ложитесь в инфекционное отделение», — сказала она, выслушав жалобы, и распорядилась выписать направление в больницу. Невзирая на тяжелое состояние девочки, врач не предложила вызвать машину скорой помощи, а денег на такси у многодетных Бурнашовых не было, поэтому до больницы шли пешком. «На дорогу ушло почти полтора часа. Олесе было очень тяжело, мучила одышка. Мы часто останавливались, чтобы отдохнуть, а потом шли дальше», — рассказывает Наталия.

Больничные медики, осмотрев ребенка, решили, что это отравление, и назначили обильное питье и много капельниц, чтобы промыть организм. Несмотря на это, состояние Олеси стремительно ухудшалось: она жаловалась на нарастающую слабость, головокружение, жажду и сухость во рту. Тогда врачи выдвинули другое предположение — у девочки сахарный диабет, предкоматозное состояние.

Совершенно непонятно, на чем основывался такой диагноз: показатели содержания сахара в крови у ребенка не превышали нормы. Зато в общем анализе крови выявлялось сильнейшее воспаление. Но на данное обстоятельство медики не обратили никакого внимания, хотя как раз в этом и скрывалась причина развития всех последующих осложнений, появившихся у Олеси.

На следующее утро, после того как девочку положили в больницу, состояние ее здоровья ухудшилось настолько, что пришлось переводить в реанимацию. «Меня к дочке не пускали. Но реанимация находится на первом этаже, поэтому я вставала на цыпочки и заглядывала в окно, чтобы увидеть Олесю. Она все время лежала в кровати. Лица не было видно, но, судя по тому, что она не двигалась, я понимала, что она все время спит. Однако врачи уверяли, что Олеся идет на поправку, что уже начала кушать, вставать, ходить по палате. Я просила отвезти Олесю в Иркутск — мы уже договорились, что нас примут в областной детской больнице, но врачи объясняли, что нужно подождать, пока девочке станет еще лучше», — говорит Наталия Бурнашова.

Двадцать третьего мая женщина, как обычно, приехала навестить свою дочку. Врачи сказали, что вызвали реанимобиль, чтобы доставить Олесю в Иркутск. Маме они посоветовали съездить домой: привезти одеяло и подушку, чтобы девочке было удобно ехать.

Наталия Геннадьевна поехала домой и через полтора часа вернулась в больницу с вещами: «Я сидела в коридоре. Не помню, сколько времени прошло. Потом кто-то вышел из реанимации, и я спросила, когда приедет машина, а в ответ услышала: «А вы разве не знаете, что ваша девочка умерла?» Для меня это был шок, неожиданность. Ничего не могла сказать, только плакала и кричала: «Как?! Этого не может быть! Ведь вы говорили, что моя дочь поправляется!»

Наталия Геннадьевна обратилась в прокуратуру Зимы. Она хотела, чтобы врачи, виновные в смерти ее дочери, ответили за это по закону. Однако в возбуждении уголовного дела в отношении конкретных лиц ей было отказано. Его возбудили лишь по факту смерти. Хотя выводы иркутских экспертов явно указывают на то, что действия зиминских врачей были неправильными. Вот несколько выдержек из экспертного заключения: «Диагноз «сахарный диабет» был поставлен неправильно и несвоевременно», «Учитывая тяжесть состояния больной, было необходимо в порядке экстренной медицинской помощи по санавиации перевести ребенка в областную детскую клиническую больницу для высокотехнологичного обследования, лечения и проведения реанимационной терапии», «Отсутствие надлежащей настороженности у врачей не позволило дать объективную оценку состояния пациентки и выставить правильный диагноз», «Таким образом, между неправильно установленным диагнозом, неверно выработанной тактикой лечения и наступлением смерти Бурнашовой О.Ю. усматривается причинная связь». Следствие длится уже больше четырех с половиной лет. По мнению иркутского правозащитника Ефима Бараша, представляющего интересы Наталии Бурнашовой, правоохранительные органы умышленно затягивают рассмотрение дела: «За это время неоднократно выносились постановления о прекращении следствия. Между тем до наступления срока давности, который по уголовным делам составляет шесть лет, остается чуть больше года. После этого дело будет закрыто».

В начале февраля 2010 года Наталия Бурнашова обратилась с иском в гражданский суд. Здесь все решилось за одно заседание. Судья предложила сторонам заключить мировое соглашение. «Соглашение было достигнуто, а это значит признание врачами своей вины в причинении смерти Олесе», — комментирует Ефим Бараш.

Теперь, согласно судебному решению, до первого июля текущего года зиминская больница выплатит Наталии Бурнашовой пятьсот тысяч рублей.

— Конечно, никакие деньги не заменят мне Олесю. Я бы очень хотела, чтобы врачи, погубившие мою дочь, почувствовали то же, что все эти годы чувствую я. После ее смерти у меня вместо сердца образовалась огромная рана, которую не залечишь ничем. Она была моей второй половинкой. После ее смерти не стало половины меня, — говорит Наталия Бурнашова.

Мама тоже виновата!

Прокомментировать решение медиков заключить мировое соглашение мы попросили Елену Стародубцеву, представлявшую интересы зиминской больницы в суде:

— Да, действительно было подписано мировое соглашение. Комментировать эту ситуацию сложно, потому что, на мой взгляд, здесь есть вина и мамы, и врачей. Если бы у вас заболел ребенок, что бы вы делали? Я бы стучалась во все двери, повезла бы его в Иркутск. А в этом случае получилось, что ОРВИ 2003 года закончилось так трагично. О медиках я комментировать не буду. Эта ситуация для нас очень неприятна.

От чего погибла Олеся?

Сепсис — это тяжелое, опасное для жизни инфекционное осложнение, которое вызывают попавшие в организм гноеродные микроорганизмы. У Олеси это заболевание развилось, скорее всего, на почве перенесенного фурункулеза, оказавшегося источником попадания инфекции в кровь.

Врачи не распознали у девочки этого угрожающего жизни состояния и назначили неправильное лечение. За три дня в ее организм через питье и капельницы ввели девятнадцать (!) литров жидкости. Это вызвало чрезмерную нагрузку на сердце, с которой оно не справилось.

ОЛЬГА МИРОШНИЧЕНКО miol@pressa.irk.ru Фото СЕРГЕЯ ИГНАТЕНКО и из архива семьи Бурнашовых

Метки:
baikalpress_id:  30 064