Старикам тут не место

Как молодая и полная сил журналистка «Пятницы» собирала справки для беспомощной пенсионерки

Пожилым людям у нас везде почет и уважение? О них неусыпно заботится государство и разные учреждения? Вы еще верите в это? Зря. Старикам в нашей стране очень плохо. Потому что жизнь пенсионера — это сплошные унижения, постоянная необходимость подтверждать, что ты еще жив. И везде тебе дают понять, что для государства ты обуза. Обозреватель «Пятницы» решила испытать на себе, что значит быть беспомощным стариком в нашей стране.

Выживание — это борьба

Моя соседка тетя Валя — 83-летняя старушка. Родственники живут за тридевять земель, она же уезжать из Иркутска категорически не хочет. Она ветеран труда, инвалид второй группы... Почти ничего не видит, и у нее трофические язвы на ногах. Естественно, ходит с огромным трудом, но все равно ходит. «Пока хожу, живу, — говорит она, — как только сдамся — наступит конец».

Не сдаться очень трудно, потому бабушке постоянно приходится доказывать свое существование перед государством — вернее, перед бездушной бюрократической машиной. Вся штука в том, что наше родное государство постоянно меняет правила игры в отношениях с этой категорией граждан. То монетизация льгот, то новые правила начисления субсидий, то какие-то договоры нужно с кем-то заключать. Короче, спокойной жизни старикам нет. Видимо, чиновники считают, что пенсионерам полезно для здоровья лишний раз сходить в какое-нибудь учреждение. А ходить старичкам и старушкам приходится очень много. У тети Вали практически вся жизнь состоит из хождений.

Так вот на этот раз тетя Валя обратилась ко мне с просьбой помочь разобраться, почему у нее образовался огромный долг по оплате ЖКХ. Раньше она платила за квартиру около одной тысячи рублей с учетом льгот. Но когда в конце прошлого года она в очередной раз отправилась платить за квартиру, ей выдали квитанцию, в которой значилась задолженность почти три тысячи рублей. Притом что тетя Валя — добросовестный плательщик.

Чтобы выяснить, откуда взялся долг, старушка отправилась в бухгалтерию Южного управления. Идти ей пришлось пешком почти две остановки, потому что контора расположена в глубине квартала и никакой разницы, что садиться на автобус, что идти пешком, нет. И вот тетя Валя кое-как дошла до бухгалтерии, вскарабкалась по высоченным ступенькам и едва не потеряла сознание. Сотрудница сообщила, что теперь Валентина Алексеевна должна платить 100 процентов за коммунальные услуги. Отвечать на вопрос «Почему?» сотрудница не стала: «Вы должны были субсидию получать... Идите, у меня много народу».

— Как? Почему? — недоумевала старушка. — Что изменилось? Субсидия у меня всего 97 рублей, и я хожу за ней два раза в год, чтобы ее начислили, потом две недели отлеживаюсь. А тут три тысячи — я ничего не могу сообразить, откуда у меня такой долг. И никто не может объяснить. Действительно не понятно, ведь в квитанциях к оплате стояла именно такая сумма. Ведь бабушка исправно платила ровно столько, сколько было написано. И вдруг долг?

Вот что мне сказал по телефону сотрудник областного Министерства социальной защиты:

— Ей надо сдать копии документов в районную соцзащиту по адресу: Донская, 8, чтобы получать компенсацию по коммунальным платежам. Надо принести копию паспорта, пенсионного удостоверения, копию справки ВТЭК по инвалидности и копию справки по ЕДВ. Раньше эта компенсация шла на домоуправление, с нового года такой услуги не будет, если не оформили — компенсации не получите.

Все это время у меня в голове стоял вопрос: почему все эти нововведения обрушились на людей как снег на голову, почему нельзя было довести до них информацию в понятном виде? Ведь надо учитывать, что речь идет о стариках, которые плохо видят, плохо воспринимают. Им нужно все методично объяснять, чтобы они поняли, чего от них хотят.

Для «удобства» пенсионеров

Итак, когда тетя Валя услышала, что нужно куда-то нести документы, она впала в состояние, близкое к коме. В этот момент у меня дрогнуло сердце: «Валентина Алексеевна, давайте я схожу в соцзащиту и отнесу эти пресловутые бумаги». Стали собирать документы. Когда очередь дошла до справки ЕДВ, старушка испугалась не на шутку: «Какое такое ЕДВ?!» Оказалось, что справку ЕДВ (единая социальная выплата) выдают в районном отделении Пенсионного фонда на улице Уткина. Поэтому сначала мне пришлось идти туда.

Внутри этого учреждения была куча народу, и все посетители метались по коридорам, судорожно спрашивая друг друга, где берут такую-то справку. Ужасно тесные коридоры, настолько узкие, что двоим не разойтись. Не говоря уже о том, чтобы поставить скамейки.

Кстати, раньше Октябрьское отделение находилось на улице Байкальской. Мне приходилось в нем бывать по работе, и там было гораздо просторнее и, что еще важнее, гораздо удобнее для посетителей. На Байкальской был один большой зал с окошками и стол справок типа ресепшен. За столиком сидела девушка, объяснявшая, кому куда идти. Она же выдавала нужные справки. За окнами сидели регистраторы — все было видно и понятно.

В здании на Уткина все было не так. Теперь все сотрудники сидели за дверями, и самой большой проблемой было найти нужную дверь. К дверям прикреплены распечатанные на принтере объявления. Но разобраться в объявлениях было решительно невозможно. Вот и я полчаса простояла в одной очереди — оказалось, зря. Пришлось вставать в другую. Там я простояла час двадцать. Именно простояла, потому что сесть было негде. Я мысленно поставила себя на место 83-летней старушки и пришла в ужас. Интересно, люди, которые работают в Пенсионном фонде, вообще понимают, что их клиенты — это немощные старики, и каково им ковылять по лестницам и коридорам, стоять часами, вжимаясь спинами в стены? Но больше всего меня поразили двери, которые открывались не внутрь кабинетов, а наружу. Естественно, эти двери нещадно хлестали проходивших мимо пенсионеров. На мой взгляд, только одна эта деталь красноречивее всяких слов говорит об уважении к старости. Какое тут уважение! Это просто верх пренебрежения!

Очередь тихо, а иногда и громко роптала. Периодически возникали конфликты, а иногда даже потасовки между взвинченными пенсионерами.

— Это издевательство, — возмущались старики. — Почему Пенсионный фонд отгрохал себе такое здание (новый офис находится от пенсионного отделения всего в двухстах метрах), а нас загнали сюда толкаться в духоте и тесноте?

В униженности нет дна

Справку ЕДВ я получила и через пару дней отправилась в районную соцзащиту на улице Донской. В тот день, как назло, стоял дикий мороз. Но это ладно, самое страшное началось, когда я увидела заледенелую скользкую дорогу и страшно неудобную лестницу, ведущую к офису социальной службы. И снова я представила на своем месте несчастную старушку, ползущую по дикому гололеду, постоянно рискуя упасть и переломать ноги. А потом я представила, как она спускается по этой лестнице...

Очередь в соцзащите по агрессивности мало отличалась от той, что была в Пенсионном фонде. Женщину-инвалида с дефектами речи буквально чуть не заклевали, мол, вас здесь не стояло. Меня поразило то, с каким невероятным наслаждением толпа неимущих оскорбляла другую неимущую. Раньше я думала, что в нищете и унижении равны все, но оказалось, что дна в степени униженности не существует. А говорят: ворон ворону глаз не выклюет... Выклюет, и еще с каким удовольствием!

Наконец подошла моя очередь. Пока инспектор — женщина с грустными глазами — разбирала бумаги, я осмотрела кабинет. Пожелтевшие, ободранные обои, разводы на потолке, бедность, бьющая из всех щелей... Скажите, как должны себя чувствовать люди, вынужденные приходить сюда за разными бумажками, справками?.. Видя эти обшарпанные стены, выцветшие обои... Что они должны думать о себе? О родном государстве? За этими бесконечными очередями, за внешним убожеством кроется полное равнодушие и неуважение к социально незащищенным гражданам. Но самая большая жестокость нашего государства — это сама необходимость ходить по инстанциям, добывать справки... Мне кажется, что все эти хождения совершенно не имеют смысла, потому что при желании все службы могут запросить нужные сведения друг у друга через компьютер.

P.S. А еще был поход в Горгаз — жалкое деревянное строение в районе «Шанхая». Еще был Энергосбыт (к чести этой конторы надо сказать, что там как раз позаботились о клиентах — кругом стоят скамеечки и даже есть агрегат с водой и телевизор). А вскоре предстоит поход за субсидией — об этом я тоже когда-нибудь расскажу.

Кстати, о дверях

Недавно из Канады вернулась моя знакомая, гостившая у родственников. Она была поражена бережным отношением к старикам и инвалидам. Все службы, начиная от транспорта и заканчивая разнообразными ведомствами. Водители автобусов исключительно вежливы и сами напоминают пожилым пассажирам о том, что им полагается скидка, причем никаких справок не требуют. Все общественные места оборудованы так, чтобы облегчить передвижение инвалидам. Нет там и закрытых на ключ туалетов в учреждениях, хамоватых вахтерш и грозных объявлений «Вход запрещен». Специальные службы, работающие со стариками, устроены предельно понятно, да и нет в Канаде такой необходимости — собирать справки. Все есть в единой базе данных. Но самое главное — это двери. Нигде, даже в общественном туалете, вы там не увидите дверей, которые бы открывались наружу. По-моему, это и есть реальная забота о пожилых людях.

Комментарии

Нажмите "Отправить". В раcкрывшейся форме введите свое имя, нажмите "Войти". Вы представились сайту. Можете представиться через свои аккаунты в соцсетях. После этого пишите комментарий и снова жмите "Отправить" .

Система комментирования SigComments