Замужем в Америке

«Пятница» продолжает публикацию дневниковых записей иркутянки, уехавшей в США

Иркутская журналистка Марина Лыкова знакома давним читателям «Пятницы» — она не раз публиковалась в нашем еженедельнике. Два года назад она вышла замуж за американца после знакомства по Интернету на одном из брачных сайтов и пяти (!) лет общения. Марина продолжает рассказывать читателям «Пятницы» любопытные вещи о жизни в США и о своем замужестве с американцем.

*Девчонки, Линины подружки, как-то спросили меня, а правда ли, что в нашем родном городе в Сибири по сей день можно найти туалеты с дырками в полу. Да, отвечаю. Можно найти. И их немало. (Ну чего лукавить, если правда?) И люди в жуткие морозы выходят на улицу по нужде. Вот как раз в такие вот деревянные туалеты с дырками в полу. И ничего. Живут люди как-то... У девчонок американских на лицах нарисован ужас. Они такого измывательства над человечеством и представить себе не могут. Ведь здесь, в США, даже в самой отдаленной «деревне», в самом распоследнем, захудалом, на самом дальнем отшибе стоящем домишке будут и горячая вода, и теплый туалет, и душ, и все то, что мы называем благоустроенностью.

А в Америке других домов попросту нет. И никто здесь не пользуется вместо туалетной бумаги газеткой мятой или вырванными из только что прочитанного журнала или книги листками. Как мы. В России. Читали-вырывали-мяли-употребляли по назначению. А Лине я рассказывала (по ее просьбе) про мои дошкольные и школьные годы. То, что помнила. И про туалеты. И про бумагу туалетную (а точнее, полное ее отсутствие). Помнится, была в годы моего отрочества в ходу загадка: «Идет дефицит в дефиците, несет дефицит в дефиците». Ну, помнит кто отгадку? Она такова: «Идет девственница в дубленке. Несет селедку, завернутую в туалетную бумагу». Лина даже не нашлась, что предположить. И не мудрено. Потому что я ей сперва долго объясняла значение слова «дефицит» (американским подросткам это слово я объяснять даже не берусь. Боюсь, что только муж мой меня и поймет. Потому что «дефицит» — это слово из английского языка. Но давно забытое здесь. За ненадобностью. Потому что нет у них тут дефицита в привычном для нас, россиян, понимании).

*Рассказываю дочери по ее просьбе о моей жизни. Когда была в ее возрасте. Или чуть старше. Она слушает затаив дыхание. Ей интересно (и непонятно) все. И как было у меня одно-единственное на год (!) школьное коричневое платье. Я помню, как его ненавидела! К концу года — с подолом, чуть ли не просвечивающим (от ерзаний за партой) и блестящим, как шелк (все по той же причине!). Уж я и воротнички пришивала по воскресеньям, и гладила его, и отпаривала... шерстяной подол. И ненавидела все больше!

А еще, продолжаю рассказ для дочери, было у меня в твои годы одно платье нешкольное. Бабушка из Киева привозила. Ярко-синее в белую клетку, с заниженной талией и с красными накладными карманами! Шерстяное! Натуральная шерсть! Уродливое было платье. Но теплое. И еще у меня в восьмом классе были настоящие фарцовские джинсы аж за сто рублей (папа зарабатывал в то время целых сто двадцать, будучи уже преподавателем в университете). Да я и сама зарабатывала уже в то время. Почту по утрам разносила. Пионервожатой в летнем лагере работала. А чуть позже еще и водку разливала на винно-водочном заводе в экспортном цехе...

Лина все это слушает и не понимает: ну как мы так жили? Она по сей день не понимает, почему я никогда не хочу никакой новой одежды. (У американок норма: обуви должно быть много в гардеробе. Ну о-очень много. Несколько сотен пар. И то же с юбками, блузками, пальто... О сумках и шарфиках уж не говорю.) Лине не понятно, отчего я по сей день платья свои ношу одни и те же и годами. Ей вообще не понятно, ну как так можно было жить, имея всего два платья в гардеробе как раз в то время, когда одежда (модная одежда!) — чуть ли не самое главное для девушки! Я не прибедняюсь. (Многие так жили. Небогато. Зато дружно и весело.) Просто хочу донести до дочери, чтобы ценила то, что имеет. А не относилась к вещам и к пище точно так же, как делает это большинство американских подростков здесь: с явным пренебрежением. Сумки и одежда у девчонок постоянно валяются на полу. Хотя бы и в туалете. Сделаешь замечание, что не стоит на пол курточку бросать, ведь туалет все-таки.

Пол, поди ж, не стерильный. Слышишь в ответ: «Ну и что? Мне новое купят!» И еды здесь покупается и накладывается в тарелки (а потом и выбрасывается!) гораздо больше, чем люди способны съесть... И всегда американские подростки чем-то недовольны. И все-то им приелось. И ничто им не интересно. Кроме как поесть... снова. С утра ведь уже чувствуют себя от жизни усталыми... И мне грустно на все это смотреть. Потому что когда у тебя в шкафу всего два платья, и одно из них форменное, нет повода для хандры.

*Мне несколько месяцев назад письмо написала из Иркутска женщина. «Помогите мне там, в вашей Америке, замуж выйти уже. А то годы летят, а счастья все нет». Я с удовольствием взялась за дело. Уже и старичок на примете имелся: он сам меня не раз просил жену ему найти. Русскую. Потому что влюблен человек в нашу русскую культуру. В душу нашу загадочную... Но тут товарищ, под кого и был подготовлен проект под названием Наталия, вдруг взбрыкнул (даже на фотографии смотреть внезапно отказался): «Мне лет уже много. Пока мы найдем друг с другом общий язык, пока она визу получит, пока сюда приедет... умру я уже. Да и визу она не получит до тех пор, пока мы лично в России (или еще где) не встретимся. А в Америку ее не впустят... за просто так. Сдохну я, если в Иркутск твой, Марина, полечу, на Наталию твою смотреть. Не долететь мне уже. Даже писать ей не стану. К чему напрасно человека обнадеживать?» Тогда я передала ее адрес одному о-очень симпатичному и доброму мужчине, отцу троих детей. Он, конечно, и моложе. И дети-подростки. И собак у него тоже три. Лабрадоры черные... Но тут не Россия: здесь мужчин больше количественно. И многие из них будут счастливы просто иметь жену. Любую. Лишь бы по сердцу пришлась. Пусть старше будет. Пусть толстая. Пусть некрасивая.

Лишь бы была. Ну чего, думаю, добру пропадать? В общем, написал он Наталии письмо. И даже не одно. А от нее ни ответа ни привета. Ну, думаю, может, она просто не желает с ним переписываться. А зря. Семьянин он был бы отличный... Возможно, думаю, написал мужчинка с грамматическими ошибками (грамотного американца найти трудно. Лучшая в местной средней школе по английскому языку... наша Лина!), а учительница из Иркутска, увидев ошибки (все возможно), уже и испугалась... А сегодня он, этот самый многодетный отец и собачник, сам меня нашел и рассказывает, что получил-таки из Иркутска письмо наконец-то! Только не от Наталии, а от сына ее взрослого, Алексея. Который пишет, что «мама умерла несколько месяцев назад...». «Не судьба, — говорю, — видно, встретить вам друг друга...»

*Теперь про дело... А дело настоящее — калька с американских сетевых магазинов, принадлежащих мормонской церкви. Называются мормонские магазины «ДиАй» (уж не знаю, что эта аббревиатура обозначает). Но можно назвать будущий магазин иначе. «Добрая воля», например. (Здесь так называются христианские заведения подобного рода.) Суть вкратце такова: народ богатеет. Или переезжает с места на место. Или умирает. Что делать с добром — не только с одеждой-обувью, но и с мебелью, домашними аксессуарами, цветами, бытовой техникой, предметами антиквариата? Кто-то продает за копейки. Лишь бы избавиться. Кто-то, вообще не желая связываться с «гаражными распродажами», все грузит в авто и, сделав несколько ходок, выгружает это возле нашего будущего магазина «Добрая воля» (при верной рекламной раскрутке опять же). В обмен можем выписать справочку, что, мол, такой-то и такой-то помог (теперь надо найти «легенду», кому мы станем помогать. Ради кого зарабатывать деньги.

 Пусть это будет приют для собак, к примеру. Потому что про людей, одиноких и бездомных, и без нас души болят у многих). В общем, везут в наш не испорченный евродизайном магазин всю эту дребедень. Мы все красиво раскладываем. Развешиваем. И продаем. За копейку. Пуская при этом слух, что какая-то известная в городе (и жутко богатая!) дама, отдавая в нашу торговую точку три дюжины джинсов, в кармане одних из них позабыла свои бриллиантовые серьги с изумрудами. Так, слушок... Ничего более. И, считай, для определенных кругов населения дело сделано. Мы также активно пиаримся в деревнях, коих в нашей области великое множество. Уверяю, что после всего этого, исполненного грамотно (если я чего, конечно, не забыла), наш магазинчик «Добрая воля» станет самым популярным заведением не только у деревенской и городской голытьбы, но и у гурманов. У тех, кто от безделья и жира рыщет тут ежедневно в поисках чего-то эдакого.

Изюминки. Клада, если хотите. (Я сама причисляю себя к такого рода охотницам и, уверяю вас, знаю, о чем говорю.) В последний наш с дочерью визит в Иркутск пыталась донести идею «Доброй воли» до нужных людей. Но те только пальцем у виска покрутили. Пускай и виртуально. А зря. Я бы пошла дальше и даже купила бы грузовичок под это дело: собирать добро у тех, у кого уже нет места для бэушных стиральных машинок в гаражах или на дачах. И если прежде, еще несколько лет назад, считалось вполне нормальным передавать одежду из поколения в поколение после собственных выросших детей — соседским, то теперь, похоже, все иначе. Теперь ношеную одежду не хочет никто. Даже бывшая жена моего родного брата на мое предложение забрать куль почти совсем новых и все еще актуально-модных вещичек моей дочери заявила: «А я своего ребенка в обноски не одену».

 И тут же предоставила моим же родителям список: купите ей новый комбинезон. Куртку. Ботинки. Прочее. Молодая еще. Не знает, что такое экономия. Не ведает, что такое комиссионные магазины, которыми иркутские модницы возраста моей мамы спасались в свое время. Но там все было дорого. Неприлично дорого. Потому что народ, сдававший вещь, рассчитывал получить прибыль. А наш магазин «Добрая воля» — совсем иное дело. Прибыль будет. Но о ней надо думать в самую последнюю очередь. Не гнушаясь на том же самом грузовичке (в свободное от сбора вещей по коттеджам в Солнечном и домам в районе «Поля чудес») время от времени проезжать мимо городских мусорок. Может, пойти все-таки по стопам американцев и попытаться-таки продлить вещи жизнь? Как идея? Возьмемся за дело?

*Долго не хотела делиться идеей, как бы начала зарабатывать деньги, окажись я сегодня в Иркутске. Но, похоже, ни сегодня, ни даже завтра мне это не грозит, а идея пропадает. А главное тут даже не столько прибыль, сколько миссия, которую будет нести новое предприятие. Но обо всем по порядку. А пока... Пока я расскажу о том, как делают быстрые деньги тут, в США, на людских слабостях. Таких, например, как гордость за собственное чадо. (На слепой родительской любви, оказывается, можно сколачивать состояния. Особенно если рвануть куда-нибудь в неизбалованную «столичным вниманием» глубинку.

Хоть бы и американскую.) В молле (огромном местном торговом центре, напичканном мировыми торговыми брендами) на каждом шагу красуется плакат «Запишись немедленно! Каждый получит приз! Более десяти тысяч долларов — в призах! Приглашаются мальчики и девочки от 0 до 21 года! Шесть возрастных категорий!». И все так ярко. Празднично. Зовуще! Что даже я уже представила Лину на экранах американских телевизоров и на глянцевых обложках журналов (ну не зря же ее дедушка, мой папа, год кряду ежедневно возил на тренинги в «Академию красоты». А Лине тогда, кажется, и восьми лет еще не было). — Гляди, что тут я надыбала! Надо срочно Лину записывать! Она профессионалка. Вот удача-то! — трясу красочным плакатом перед мужниным носом.

Муж охладил мой пыл. Разъяснив, что это очередной «развод» на родительской слепой любви. Не будет никаких обложек журналов. Будут только дешевенькие символические подарочки в виде в лучшем случае малюсенькой шоколадки каждому участнику да... поборы. Сплошные поборы. Муж, как всегда, оказался прав. «Пятизвездочный Продакшнс Инкорпорейшн» (так, кажется, называлась компания по сбору родительских денежек) любезно предоставила нам прайс-лист. Помимо предоставленных нам для ознакомления цифирей было сказано, что «участники в возрасте до четырех лет обязаны дефилировать за руку с родителями». Никаких интервью. Краситься тоже, в общем-то, необязательно. (Да и являться на кастинг, похоже, тоже.)

 Главное — заплати взнос участника. И тогда, возможно, получишь звание «Король» («Королева») или «Мини-король» и, соответственно, «Мини-королева». Всего-то за какие-то сорок баксов. Если заплатишь задолго до окончания регистрации. Потому что после станет дороже. «Если приведешь друга или подружку, платить тебе на пять долларов меньше!» — видя блеск в дочериных глазах, пытается сыграть на желании Лины побеждать всегда и везде одна из организаторов конкурса. К слову, категорий для победы тут пруд пруди. Но я не американка. Умею читать между строк. Как и Лина. Которая, прикинув, во сколько в деньгах может вылиться борьба за непонятно что, провозглашает, «что уж лучше просто возьмет эти деньги у меня и положит на свой счет в банке. И всем будет хорошо!»

Метки:
baikalpress_id:  46 589