Замужем в Америке

«Пятница» продолжает публикацию дневниковых записей иркутянки, уехавшей в США

Иркутская журналистка Марина Лыкова знакома давним читателям «Пятницы» — она не раз публиковалась в нашем еженедельнике. Два года назад она вышла замуж за американца после знакомства по Интернету на одном из брачных сайтов и пяти (!) лет общения. Марина продолжает рассказывать читателям «Пятницы» любопытные вещи о жизни в США и о своем замужестве с американцем.

*Сегодня менеджер мой, красавец брюнет по имени Кэйси, с раннего утра замечание мне сделал:

— Марина, ты стала на работу к 7.15 приходить. Уже с месяц. А надо бы к семи... Пожалуйста, постарайся не опаздывать.

— Ну, Кэйси, я же пока проснусь, пока накрашусь... То да се... Просыпаюсь в 6.30, но пока доеду... Пять минут на дорогу. Вот и получается... А ведь еще и позавтракать надо! — превращаю все в шутку.

И тут его, 22-летнего помощника управляющего, что называется, прорвало. Он вдруг сказал чуть не со слезами на глазах, что ездит сюда, в наш город, на работу каждое утро к семи утра... И обратно — в свой город. На дорогу у него по четыре часа уходит. Как минимум. А поскольку он менеджер «высокого звена», то и со службы уходит не по часам, как я. Часто задерживается на работе далеко за полночь. На сон, признался, времени не остается. (А я-то думала, чего ж он в последнее время исхудал-то так?)

— А ты чего сюда не переедешь? Ну, хочешь, я у мужа спрошу, чтобы ты у нас ночевал, когда тебе возвращаться в твой город поздно? Пока не нашел жилье подходящее. У нас дом большо-о-о-ой! Мы тебе отдадим нижний этаж временно. Безвозмездно. Всем места хватит, — растрогалась я.

— Да нет, Марина, спасибо. У меня же дети. К ним надо быть поближе...

— Так и переезжай сюда, в наш город, с женой и детьми. Раз уж работаешь тут. Кстати, детей-то сколько?

— Детей двое. Мальчик и девочка, три года и год... Люблю их очень. С июня я, знаешь, стал отцом-одиночкой. Жена все время на наркотиках... Мы развелись. Я долго ждал. Ничто уже ее не исправит. А переехать не могу, потому что мама моя с детьми моими сидит. Вот она мне сегодня утром, когда детей к ней привез, перед тем как на работу ехать, и напомнила, что у меня, оказывается, день рождения сегодня... Двадцать три мне уже.

*...Барак Обама желает повысить качество образования в американских школах. Для этого он желает просто... увеличить количество часов, проводимых детьми в школьных стенах. Например, он предположил, что больше нет нужды в летних трехмесячных каникулах, потому что отныне дети в США не трудятся на полях наравне с их родителями-фермерами. А значит, лучше летом не лодырничать, а учиться! (Сразу вспоминаются списки литературы и математических примеров, которые мы, дети СССР, будучи школьниками, получали в виде домашнего задания на лето в свое время.

Дочка моя, выросшая без малейшего понятия, что же такое пионерия, тоже была загружена домашней работой, принесенной из школы. Ежедневно. А тут, в США, учась уже в восьмом классе, она ни разу не делала «домашки»: все задания успевает решить и написать еще в школе. Объясняет, что «иначе там (в школе) делать нечего».) Школьники в Америке (и не только летом) и вправду тратят ежедневно гораздо меньше времени на занятия. А потом мы хохочем над ответами американцев, говорящих прохожему репортеру беспросветную чушь даже про собственную державу. Видимо, и Барак Обама просмотрел те выставленные в Интернете и позорящие американцев видеозаписи и решил, что в других странах все-таки к вопросам обучения подходят посерьезнее.

И решил увеличить количество часов (а значит, и дней), проводимых детьми в школе. Я не знаю, сколько времени проводят в стенах «альма-матер» российские дети, но вот в Южной Корее школьники учатся 204 дня, а в Японии — целых 210 дней. В Австралии поменьше — 198. А в Германии — 193 дня. На один день больше набираются ума школяры в Чехословакии. Столько же времени просиживают штаны за партами в Новой Зеландии. А что же Америка? В США дети находятся в школьных стенах... ровно 180 дней. Находились. Теперь, после президентской идеи учить учеников дольше, Лина будет проводить в школе большее количество дней.

*...Сейчас, в преддверии праздников, домашние телефоны американцев буквально раскалены от звонков с такими предложениями: «Не хотели бы вы выслать нам энную сумму? Все ваши соседи уже весомо поучаствовали в этом добром деле...» (Под словосочетанием «доброе дело» может быть что угодно. «Мы устраиваем благотворительный обед» или «новогоднюю елку и ужин», «марафон по сбору теплых вещей и одеял... но также мы будем рады любым деньгам...») Многие наши соседи специально для таких вот звонков обзавелись телефонными аппаратами с определителем номера. Муж в таких случаях после первой секунды медленно кладет трубку. (Не может сказать «нет»? Или, скорее всего, уже устал говорить это самое «нет». Годами.)

Я же молча выслушиваю. Со всем соглашаюсь. Но потом все-таки говорю: «Спасибо за то, что вы делаете. Мы уже пожертвовали другой организации». И это не ложь. Муж с каждой зарплаты перечисляет деньги церкви. И в помощь раковым больным... И делает это не ради праздничного ужина для мифических «малоимущих», а регулярно. Круглый год. Круглый же год американцы (и вправду говорят, что они как дети!) просят помощи у тех, кто, на их взгляд, эту помощь оказать может. (Американцы меня часто, признаюсь, удивляют своей позицией тотального потребительства.) Возьмем тот же «Вулмарт». У нас существует целый совет, решающий, помочь вот таким вот просителям или все-таки лучше от помощи воздержаться.

И заседаем мы еженедельно. По часу читая прошения. Ну еще понятно, если учителя школ просят помочь с канцелярскими товарами или пирожными, пиццами, мороженым для детских праздников. Или группа начинающих музыкантов просит денег для путешествия всей командой на музыкальный фестиваль где-нибудь в Калифорнии. Но есть другой тип людей. И их много. Очень много...

Ежедневно приходящие в магазин за покупками люди оставляют записки на имя управляющего супермаркетом с просьбой дать им то то, то это. Просто так. Безвозмездно. Пришел вот юный дед (которого и дедушкой-то можно с большой натяжкой назвать только по факту наличия внука!) за продуктами. Спортивного телосложения, высокий, молодой, загорелый, в модной дорогой одежде и темных очках, увидел этот юный дед автомобиль для внука. Тратить свои деньги не хочется. Пишет записку: мол, так и так, «мне уже почти пятьдесят лет. Живу на улице Саттерфилд (улица, замечу, самых состоятельных жителей нашего городка). Буду признателен, если подарите мне (для моего маленького внука) автомобиль. Если вы нам его подарите, то мы будем давать на нем кататься и другим детям». Или вот другое письмо. Новогоднее.

«Я мать-одиночка тридцати трех лет. Мой сын болен. У моей старшей дочери-подростка — ярко выраженная дислексия (она не может научиться читать). Я жду третьего ребенка. Моя мать больна и потому не работает. Мой отец никогда не работал. Мой младший брат только что вышел из тюрьмы. Его женщина живет с нами. У нас три собаки и восемь кошек. И поскольку никто из нас не работает, но мы хотим устроить себе настоящий праздник на Новый год, мы обращаемся к вам. Мы будем рады любой помощи: подаркам, накрытому столу, посуде, еловому дереву с украшениями. В общем, все, что можете, давайте нам. Мы хотим настоящего праздника! Которого не было у нас давно...» И таких просьб — тьма. И хочется спросить таких писак: «А работать не пробовали?» На контрасте с такими вот опустившимися и развращенными лояльностью окружающих американскими горе-потребителями, живущими с убеждением, что им все вокруг должны, действуют американские же добровольцы. Пурга. Пронизывающий ветер.

Снег остробокими льдинками режет лицо и глаза. В голове одно: «Как бы поскорее из машины (припаркованной совсем близко у входа в торговый центр) добежать до двери супермаркета». А там — огни. Тепло. Праздничное убранство во всем. Музыка красивая. Люди с покупками перед Рождеством... Настроение благодушное. Хочется улыбаться. Если бы не непогода! А тут смотрю, с лицом, синим от холода, парень в красной дедморозовской курточке и в таком же красном, отороченном белым искусственным мехом колпачке, с колокольчиком в руке. Переминаясь с ноги на ногу, призывает всех покупателей кинуть денежку в ведерко, тут же подвешенное. С прорезью для монеток. На ведерке написано «Армия спасения».

...Подошла мамаша молодая с малышом. Мамка дала мальчугану мятый доллар, и тот тянется, чтобы протиснуть зеленую бумажку в прорезь. Но ведерко висит высоко. И тогда парень, улыбаясь, заиндевевшими руками берет пацана. Поднимает повыше. И, улыбаясь, говорит ему что-то. Что-то очень доброе. Потому что оба — и малыш, и его мать — счастливо смеются. (Первая моя мысль: «Славная работа! Вот если бы не на морозе еще стоять! Сколько, интересно, ему платят?») На другой день на его месте стояла пожилая женщина. (У которой получалось раскулачивать публику на «добрые дела» не так задорно, как делал то же самое ее предшественник.) Женщину сменил другой мужчина. И так далее..

Позже я узнала, что все эти люди — волонтеры (добровольцы, работающие за спасибо) и встретить их можно повсеместно. В церквах. В магазинах. В больницах и в домах престарелых. В полицейских участках и в пожарных машинах. В зоопарках и в парках. Они работают наравне (а то и больше!) с теми, кто получает за эту же работу зарплату. Кто они, эти среброненавистники и помощники для всех? Как они находят занятие по душе? Они простые люди. Не все миллионеры. Иные — люди немолодые, преклонного возраста, живущие на пенсию. Которым просто уже невмоготу сидеть дома в одиночестве. Идут работать ради общения. И общаться с такими вот добровольцами — одно удовольствие. Их лица буквально светятся от собственного осознания того, что они нужны. Они делают полезное для общества дело. И делают это дело от всего сердца.

*Для того чтобы стать волонтером, а это тут, в США, почетно, и не только потому, что человек работает на благо других. Работать бесплатно, совершенно даром — это значит, что ты чего-то в жизни стоишь в глазах этих самых «других». То есть кусок хлеба с маслом человек, подразумевается, сам себе уже обеспечил. И человек-доброволец уже вроде как не думает о хлебе насущном. Для себя, во всяком случае. А заботится только о нуждах окружающих его людей. Но чтобы стать таким вот почетным добровольцем, надо пройти «бэкграунд чек». То есть (с помощью полиции?) о тебе все будет известно тем, кто тебя нанял работать... даром.

К слову, и на работу (нормальную, в нашем, советском понимании) без такой проверки ты не устроишься. И без сдачи «экзамена» на наркотики тоже. Так что же делают волонтеры теперь, в преддверии праздников? Убирают (чистят, моют) в домах пенсионеров, ходят для стариков за покупками, украшают жилища, готовят обеды и ужины. Устраивают старикам постирушки. Распространен даже такой тип волонтерства, как семейный. То есть семья сама решает, кому чем помочь. И все вместе (а семьи тут, как правило, немаленькие) идут на помощь какой-то другой семье. Причем такая помощь — не разовая.

А, к примеру, весь месяц в канун Рождества добровольцы навещают выбранную семью или опекаемого старичка. Прямо сейчас в нашем городе идет набор четырех сотен (!) добровольцев для помощи в шоу новогодних елок. То есть в арт-центре будут выставлены елки-конкурсанты, и эти четыре сотни добровольцев будут устанавливать деревья, следить за их сохранностью, поливать. Будут продавать билеты в кассах центра, проверять их у входа, консультировать людей (мало ли у кого какие появятся вопросы!), следить за чистотой в здании. Из требуемых качеств от добровольцев ждут одного (и самого главного!) — энтузиазма. А если учесть, что большинство американцев рассматривают предрождественский сезон не иначе как «большой стресс», то энтузиазма и любви к людям вообще у этих четырехсот добровольцев должно быть с запасом. В преддверии Рождества как никогда нужны добровольцы для занятий с детьми, чьи родители по тем или иным причинам временно лишены родительских прав.

Такие дети уже живут в семьях, временно же их усыновивших. Но общение с волонтерами-добровольцами — всегда праздник. И для волонтеров, и для детей. И для кого больше — еще неизвестно. Нужны помощники для раздачи горячих обедов и ужинов всем желающим. Нужны те, кто будет доставлять индейку и другие продукты к столам голодающих (или все-таки не желающих работать?) горожан. Много кто нужен. Особенно в преддверии Рождества. Но чтобы получить место работы под названием «доброволец», надо хорошенько попотеть. Потому что здесь, в моей Америке, все хотят получить эти почетные должности. Я тоже, признаться, подумываю помогать вечерами «Армии спасения». Нарядят меня Дедом Морозом, и пойду я по домам в нашем околотке. Собирать игрушки для детей из бедных семей. Мой план — одна (или больше!) абсолютно новая, с этикеткой (!) игрушка от каждой семьи. (Глядишь, не только игрушек насобираю, но и отучу себя жевать на ночь глядя, сидя у экрана монитора.)

*Экономический кризис в США, по словам моего всеведущего мужа, только-только набирает обороты. И не видать ему конца в ближайшие несколько лет. А что думают по этому поводу простые американцы? Что чувствуют? Четверо из пяти респондентов (79%) ответили, что имеют от жизни одно только... разочарование. 69% опрошенных потеряли работу, испытывают трудности при выплате кредитов либо знают кого-то, кто действительно пострадал от кризиса. Почти половина американцев испытывают реальные трудности при погашении долгов за недвижимость, автомобили, проведенные уже не один год назад на широкую ногу каникулы...

Многие американцы винят в происходящем экономическом бедламе политиков. 71% чувствует себя обманутым правительством. А кого-то, похоже, кризис только облагодетельствовал. Например, 83% американцев признали, что теперь стали больше радоваться жизни. Точнее, самым простым ее радостям. Таким, как новый прожитый день. Позднее осеннее солнышко. Добрая, открытая улыбка незнакомого прохожего.

Метки:
baikalpress_id:  46 581