Абсолютная халатность

Пять государственных инстанций не обратили внимания на сироту после смерти матери, в результате преступной халатности ребенка изнасиловали

Наверное, никто и никогда не даст ответа на вопрос, почему большинство жутчайших трагедий с детьми в последние два года происходит в Усолье-Сибирском и Усольском районе. Все помнят историю Никиты Чемезова, которого до полусмерти избили мать и ее сожитель. В Мальте мачеха «выгладила» утюгом сына гражданского мужа и отстегала шнуром его дочь, пока отец детей был на работе. Еще одну мамашу скоро будут судить за то, что она избивала трехмесячного (!) малыша из-за того, что он кричал. В Усолье сожитель тети, у которой жила племянница, избил ребенка из-за прогула урока: открытый перелом черепа, множественные колотые раны — девочка умерла. Другая мать, все из того же Усолья-Сибирского, голодом морила десятилетнего сына, пила и жестоко избивала ребенка. К сожалению, этим списком количество детских трагедий, произошедших в нынешнем году в этом городе и его окрестностях, не ограничивается. До Нового года осталось всего несколько дней, но Усолье опять гремит на всю страну — изнасилована восьмилетняя девочка, больная ДЦП. Заметим, трагедии могло бы не произойти, если бы определенный круг должностных лиц вовремя побеспокоился о том, с кем живет сирота.

Проморгали

Одиннадцатого ноября 2009 года в усольском противотуберкулезном диспансере умерла мама Карины (имя девочки изменено) Маргарита. Женщина пять месяцев находилась в больнице, но против запущенной болезни врачи уже были бессильны. Все время, пока мать находилась в стационаре, о ее дочери заботились два двоюродных брата и бабушка Маргариты. Стоит сразу сказать, что братья пьющие, бабушке уже 91 год, а девочка родилась с детским церебральным параличом и ей требуется особый уход. Впрочем, как бы там ни было, но молодые мужчины и пожилая женщина как-то справлялись с уходом за ребенком около полугода, и, может быть, все и дальше бы шло нормально, если бы дяди девочки не пригласили к себе в тот вечер шумную компанию.

— Во вторник, 8 декабря, в детскую больницу поступила девочка с явными признаками насилия, — рассказывает Денис Зарецкий, юрист первого класса, прокурор-криминалист СО по городу Усолью-Сибирскому СУ СК при прокуратуре РФ по Иркутской области. — Девочка была доставлена на скорой помощи — ее вызвали родственники ребенка, когда заметили кровотечение, на почве которого, видимо, девочке и стало плохо.

В следственном комитете рассказывают, что главный подозреваемый в изнасиловании восьмилетней девочки, больной ДЦП, был установлен быстро — скрывать имена тех, кто был в гостях в доме, где долгое время проживают прабабушка ребенка, два ее дяди и сама девочка, никто не стал. Сотрудники быстро выяснили, что накануне в однокомнатной квартире была большая компания, все распивали алкоголь, некоторые здесь же остались ночевать. Утром обнаружилось, что один из гостей воспользовался беспомощностью ребенка. Почему этого не заметили присутствующие, предстоит выяснить следствию. В больнице ребенку провели срочную операцию. Сейчас ее жизни ничего не угрожает.

— Преступник задержан и помещен в ИВС,— говорит Денис Николаевич, — сейчас ему назначено обследование на вменяемость. Свой поступок он объясняет просто: был пьяный, ум за разум зашел... Кроме этого, у нас остается много вопросов к тем службам, которые допустили саму ситуацию. Как получилось так, что сирота после смерти матери осталась на целый месяц в подвешенном состоянии — почему не был решен вопрос с опекунством или помещением в детский дом? Почему соответствующие службы вовремя не среагировали? Налицо халатность, и по этому поводу сейчас проводится проверка, по ее результатам, скорее всего, будет возбуждено уголовное дело против сотрудников органов опеки.

Денис Зарецкий говорит, что как минимум пять (!) инстанций должны были знать о существовании ребенка-сироты, больного ДЦП: во-первых, это поликлиника, где наблюдается девочка; во-вторых, сотрудники тубдиспансера, где обязаны были проверить лиц, контактировавших с больной, и сообщить куда следует, что мать умерла; в-третьих, органы опеки, которые также знали о существовании этой семьи и должны были следить за ее судьбой; в-четвертых, сотрудники ПДН, в-пятых, сотрудники загса. «Получается, кто-то не выполнил своих функций, и эта халатность привела к трагедии», — говорят в СКП.

В опеке винят других

Первые, кого готово заклеймить общество, — органы опеки. Отовсюду звучат мнения о том, что халатность сотрудников именно этой организации привела к такой ужасной трагедии. Что думают об этих обвинениях в управлении Министерства социального развития, опеки и попечительства по городу Усолью-Сибирскому и Усольскому району, мы спросили у руководителя службы Всеволода Семенова.

— О том, что ребенок остался без попечения родителей, мы узнали в последнюю очередь, тогда, когда уже произошло несчастье. Нам пришла телефонограмма из детской больницы, куда поступила девочка, — объясняет Всеволод Владимирович. — Почему так произошло, что мы последние узнали о том, что девочка 11 ноября осиротела, мы выясняем — у нас ведется служебная проверка.

Всеволод Владимирович рассказывает, что им удалось выяснить: «В списках умерших, поступивших к нам из загса, почему-то не числится фамилия матери этой девочки. Как такое произошло, пока неизвестно. Второе — в семье 1 декабря побывала медсестра из детской поликлиники. Она знала, что мать ребенка умерла, и обязана была сообщить об этом врачу. Обязанность врача — сообщить об этом нам. Но этого тоже не произошло».

— Эта семья стоит у нас на учете, в связи с тем что ребенок больной, уже несколько лет. Их регулярно проверяли наши сотрудники, и обстановка в семье была такой, что мы даже собирались снять их с учета. По чьей-то халатности произошла трагедия, и если бы я узнал, что такую оплошность допустили мои сотрудники, тут же уволил бы. В данном случае парадоксальная ситуация — мы могли получить сигнал как минимум с двух сторон, но не получили!

Заметим, между зданием, где располагается управление Министерства социального развития, опеки и попечительства, и домом, где жила до недавнего времени девочка, не больше 200 метров...

Сообщили куда следует

— Вы знаете, я была в отпуске и ничего не знала, мне уже на работе рассказали, что у нас опять в городе такое ЧП, — говорит начальник Усольского филиала Иркутского областного противотуберкулезного диспансера Елена Ивасенко. — Конечно, мы знаем эту девочку, ведь ее мама у нас стояла на учете с 2004 года.

Елена Олеговна рассказывает, что впервые в стенах их заведения Маргарита появилась пять лет назад — выявили затемнения в легких на осмотре в поликлинике. «Тогда мы сразу начали обследовать всех, кто контактировал с больной. У одного из братьев была выявлена легкая форма заболевания, которую мы сразу пролечили, у остальных членов семьи все оказалось в норме — это бабушка Риты, ее брат и дочь. Вот сколько лет она у нас наблюдалась, столько же она следила за родственниками, и они регулярно приходили обследоваться. Слухи о том, что девочка осталась в очаге носителей открытой формы туберкулеза, неправда. К тому же наши сотрудники регулярно бывали в квартире на осмотрах».

— О том, что девочка осталась с родственниками, когда Маргариту в июне поместили к нам, мы знали, — говорит врач. — Мама о ней не беспокоилась. Бывают ситуации, когда детей не с кем оставить, тогда по просьбе родителя мы подключаем опеку, чтобы на время лечения дети были устроены. В этот раз ничего подобного не потребовалось.

Почему же после смерти женщины о том, что ребенок остался сиротой, не узнала опека? «Наша задача — сообщить о смерти родственникам. Они уже занимаются похоронами, и потом документы о смерти подают самостоятельно в загс. Информировать опеку мы не должны — к ним сведения об умерших поступают из загса, — объясняет Елена Олеговна. — К тому же наш педиатр после смерти Маргариты сразу сообщила в детскую поликлинику, что ребенок остался без матери. Там ответили, что они знают эту девочку и подготовят документы для помещения ее в интернат».

Ответ поликлиники

Стоит заметить, что в поликлинике, по словам Всеволода Семенова, объясняют свое бездействие тем, что брат умершей уверил медсестру, что уже ходил в опеку... О том, считают ли себя виноватыми медики, мы спросили у Валентины Сухаревой, главного врача МЛПУ «Детская городская больница».

 — Очень странно, что Всеволод Семенов сейчас пытается переложить ответственность на медицинских работников, притом что законодательством (ФЗ 48) совершенно точно определено, кто должен заниматься детьми, оставшимися без попечения: к полномочиям органов опеки и попечительства относятся выявление и учет граждан, нуждающихся в установлении над ними опеки и попечительства. В Семейном кодексе сказано примерно то же самое — права и интересы детей в случае смерти родителей возлагаются на органы опеки. Медицинские учреждения к этому не имеют отношения.

При этом главврач уверена, что в соцзащите знали о смерти матери еще до того, как произошло несчастье. «Кроме того что дядя девочки уверил нас, что ходил в опеку, сообщение о смерти женщины сотрудникам соцразвития поступило от соседки семьи, где воспитывался ребенок. Я уверена, что сейчас Всеволод Владимирович просто хочет избежать ответственности и поэтому обвиняет всех вокруг». К тому же, по словам Валентины Сухаревой, с документами из загса все в порядке — опека была извещена своевременно. «Просто никто, видимо, не потрудился узнать о том, как там живет ребенок без мамы».

Валентина Николаевна говорит, что они в свою очередь также попытались собрать информацию: «Наши сотрудники хорошо знают эту семью. Мама девочки имела бурное прошлое, но последние годы, как говорят в таких случаях, встала на путь исправления: занималась ребенком, семьей. Помогал ей в этом ее брат: он приводил девочку к нам на обследования, лежал с ней в больнице, неоднократно ездил с ребенком на санаторно-курортное лечение — мы были спокойны за нее. В этот раз дядя не привел девочку на очередной прием, и тогда медсестра 1 декабря отправилась сама в квартиру пациентки». Главврач рассказывает со слов своих подчиненных, что дядя ребенка Михаил рассказал о смерти Маргариты, признался, что не хочет оформлять опекунство на себя и хочет, чтобы племянницу забрали в детский дом. Мужчина уверил медработника в том, что он уже сходил в органы опеки и сообщил о своем решении. «Он даже вещи собрал и документы. Сказал, что обещали из опеки прийти».

— Конечно, мы могли позвонить в опеку, но это скорее по собственному желанию, чем по обязанностям. Тем более что мы были уверены, что как минимум из трех источников информация в опеку уже поступила, — говорит Валентина Николаевна. — Просто такой стереотип создался, что медики всем чем-то обязаны, и все хотят переложить на них вину.

P.S. Кто-то скажет: в Иркутске тоже есть подобные случаи. Но если вдуматься, вспомнить все, становится ясно — их гораздо меньше. К тому же в Иркутске после громких событий с Никитой Чемезовым и другими детьми органы опеки и ОДН буквально «дуют на воду» — при малейших зацепках детей изымают из семей, где, как кому-то кажется, присутствует угроза. Так почему в Усолье со страшной закономерностью происходят трагедии с детьми? Почему ответственные лица бездействуют и допускают подобные злодейства?

Дядя не приходил?

Возмущение общественности подогрето еще и известием, что дядя Карины приходил в опеку и просил оформить девочку в детский дом сразу после смерти матери. Однако в управлении Министерства социального развития, опеки и попечительства Усолья-Сибирского и Усольского района этот факт опровергают: «Мы приглашали на беседу этого мужчину. Он опроверг эти слухи — ни к кому из наших сотрудников он не обращался». Кстати, по сведениям ОДН ОВД по Усолью-Сибирскому, дядя приходил в опеку во время обеденного перерыва и просто-напросто никого не застал. Второй раз мужчина идти не захотел. Но у медиков другая информация — дядя в опеке был и свое желание высказывал. К тому же, как уверяет главврач детской городской больницы Валентина Сухарева, соседка также оповещала органы о смерти матери девочки. Кто-то явно обманывает. Но в этом уже разберутся следователи.

ОДН ни при чем

«Нас почему-то тоже записывают в виноватые, — рассуждает Марина Алексеева, начальник ОДН ОВД по Усолью-Сибирскому. — Только мы здесь вообще ни при чем. Эта семья у нас на учете не стояла, мы об этой девочке узнали только после случившегося».

Метки:
baikalpress_id:  29 942