Такой дорогой гость

—Вообще-то я не люблю суп, — говорит Витенька и тянется за добавкой. Дальше идет ряд банальных комплиментов — типа того, что хотя супы он не любит, но вот Танин суп — это нечто.

— Не нравится — не ешь, — хамит Таня.

Таня, как все хорошие хозяйки, знает себе цену и не любит дешевки, еще она, как все, опять же, хозяйки, не выносит, чтоб гость занимался самоуправством — сам наливал, накладывал, шарился в холодильнике. Тане хочется Витеньку шлепать по рукам, как невоспитанного подростка. Вообще-то и Витенька хамит, как бы проверяя Таню — на сколько ее хватит. Это всего касается, того, например, что Таня плохо выносит людей, мужчин в особенности, которые без удержу рассказывают анекдоты или делятся впечатлениями о просмотренной накануне телепередаче. «Подожди, дальше было вот что». А Витенька все знает, но все равно заводит нудятину, как «муж приехал из командировки», или — «а тогда Малахов заявляет вот что».

Таня тотчас же поднимается и выходит из кухни, садится в комнате и демонстративно открывает том Большой Советской Энциклопедии, Витенька плетется следом и ноет, что он больше не будет. Это тянется пятнадцать лет, они столько знакомы. За это время в поведении Витеньки мало что меняется. И во внешности тоже. Только немного жиреет с возрастом. А Таня смотрит на него и равнодушно думает, что подростковый стиль одежды — когда ворот майки открывает жирноватую шею и ключицы, залитые сальцем, — совсем не Витенькин стиль. Если вообще можно говорить о стиле.

А, наверное, можно — Витенька же постоянно чего-то там советует Тане, тоже насчет того, как ей правильно одеваться, что она должна носить какие-то яркие, желательно красного цвета, шмотки, желательно «в талию». «Тебя забыла спросить, главного стилиста области», — лениво огрызается Таня. Такие у них еженедельные перепалки.

Витенька приходит по выходным, когда Таня заканчивает с субботней уборкой, отправив на весь день семейство к бабушке. У Тани муж и сын. И радость, с которой Таня предается скуке семейной жизни, вот уже который год не дает Витеньке спокойно жить самому. То, что когда-то было дежурным любопытством и предложением пофлиртовать, было Таней тогда же давно осмеяно и отвергнуто с брезгливой гримасой. «Отстань, а» — это Таня пятнадцатилетней давности. Потом возник Костя. И Витенька, которому пришлось оставить Таню в покое насчет «пойдем в кино», стал по-тихому ненавидеть этого Костю.

Витенька, исходя из своих странных фантазий, одно время даже звал Костю оккупантом, но кличка не прижилась. А Витенькина ненависть, ненависть на пустом совершенно месте, возникла не потому, что там ревность или прочие сильные чувства мешали спокойно жить, Витенька, как все неглубокие натуры, нуждался в эмоциональной встряске уже хотя бы потому, что так показывали по телевизору или о таком говорили знакомые. Так что одно время он и был способен на ненависть. Иногда он даже спохватывался и искал причину своего интереса к Таниной семье, думал: может, он все-таки в Таню влюблен? Нет, никакого самоанализа, но это кого хочешь вывело бы из себя — ровное течение чужой жизни и ни одной жалобы друг на друга. И Витенька чувствовал себя как охотник в засаде. Почему? Нипочему. Просто так. Потому что бездельник и надо себя чем-то занять.

Между тем ведь жизнь — это несколько параллельных. Витенька и сам сходился-расходился с барышнями и барынями. Менял места проживания, но с упорством породистого сеттера или спаниеля, выслеживающего дичь, каждые выходные спешил к Тане. Чтобы почувствовать наконец какую-то брешь в крепкой стене ее дома. Но годы, казалось, только усиливали, укрепляли кладку. И все не как у людей — ничего внешнего, что обычно специально все демонстрируют, что показывают «на людях».

Ведь как у других? Непременное раздражение и активное выяснение. Где все это? Но у этих, во всяком случае при визитах Витеньки, отношения как у лорда-леди, и все внимание — гостю. Витеньке, или кто там еще забредет. Но и отпинывают, если не хотят видеть, с олимпийским спокойствием, без ужимок и придумывания причин, просто, ясно, вместо того чтобы сказать, что голова болит — извини, дружок. Таня вообще мастак на такую прямоту. Извини, дружок, не до тебя, Костя в ресторан пригласил. И ни полслова — для вежливости — пойдем с нами. А сама поправляет прическу и в нетерпении поглядывает на часы, поджидая мужа, как влюбленная студентка.

А Витеньке чего хочется? Чтобы то единственное, что составляет прелесть жизни — Витенька о таком смутно догадывается, — состояние душевного покоя составляет единственную прелесть жизни, было утрачено этими людьми безвозвратно. Это о чем говорит? О том, что в каждом человеке сидит какой-то тогда полицай, да? И, наверное, Витенька бы сильно развернулся, будь у него воля и возможности. Чтоб на этом невозмутимом Танином лице появились слезы и все оно исказилось в гримасе гнева, да? Чтоб она вышла наконец из себя, и плакала, и просила у Витеньки совета — как ей жить?

И все-таки вот ведь может человек схватить удачу. Витенька первым узнал новость и понесся к Тане, чтоб делиться, делиться и праздновать наконец победу.

Новость-то прелестная и как раз того сорта, что так долго развлекают потом всех, кто в курсе, — ха-ха, Костя, великолепный Танин муж, завел себе романчик на стороне. То есть в стороне непосредственного дома, зато прямо вот на работе. Привел какую-то мышь и стал за нее хлопотать и беспокоиться о ее комфортном существовании. Вплоть ведь до того дошло, что: а) снял для мыши квартиру; б) оплатил ей учебу в высшем учебном заведении. Ну? И Таня не в курсе. Таня открыла рот. Без комментариев. И Витенька тут же сообщил, что даже его лень не помешала ему прогуляться к Косте на место работы и взглянуть там на все своими глазами. На эту захватчицу-разлучницу. И, конечно, шок. Потому что на месте роковой дамы пик оказалась не просто мышь, а моль бесцветная, и это тот случай, когда молодость играет только против, совершенно ничего не запомнить, а только сплошные испуги во взгляде, и одета кое-как. Это первое, что бросается в глаза, и заинтересоваться такой кто бы мог? Белобрысая. Но Костя вроде сам белобрыс, то есть блондин. Вот и тянется к своим, да? И никто не польстился бы, находясь в здравом уме и твердой памяти. А зачем все это Косте, а, Таня? Скажи!

Великолепная, отличная реакция, потому что пусть и молчит, к сожалению, ну, то есть не опускается до расспросов, все равно видно, что все услышанное — новость номер один и, судя по многим признакам, вызвала не то чтобы удивление, но чего-то во всяком случае ждала. Ждала что-то такое, да, Таня? Догадывалась? А она молча встала, ушла в ванную, долго там лилась вода, потом вышла и стала курить. Не умеет, а курит, и Витенька тут же подсуетился — огонька предложить, достать пепельницу. И сам закурил наконец, хотя Таня морщится от табачного дыма и открывает форточку сразу, и сиди так на сквозняке и при холодрыге в любую погоду — за окном минус сто, пока не выветрится дым одной несчастной сигареты.

Сейчас она курит, и молчит, и на Витеньку не смотрит, а он жалеет только об одном — что так быстро выпалил свои новости. Нужно было растягивать и смаковать удовольствие. С подробностями. Подробности можно было бы и присочинить, додумать, чтоб целая повесть вышла о предательстве и подонстве. И все тогда получается в этом доме как у всех. И нечего Тане из себя теперь строить наследную принцессу крови: может, у всех пусть так, но мы с Костей — люди другой судьбы. Хохма.

В общем, Витенька жадно вглядывался в Танино лицо, а она какая-то все равно непроницаемая, одну сигарету за другой. И такая тишина. Только с улицы звуки машин, вот и вся фонограмма. И Витенька поплелся из этого дома. Потому что там делать было нечего. Да, еще вот что, не будучи слишком уж впечатлительным мистиком, Витенька почувствовал, что возникло в воздухе нечто, что его прямо вот выталкивает, какое-то плотное облако начинает расти вокруг.

И Витеньку выносит это нечто в прихожую, там он путается в шнурках ботинок, и наскоро одевается, и уже на лестнице с облегчением выдохнул. Быстро домой! А там водочки, да под хрусткую капустку, и не забыть по дороге картошки купить. А водочка уже в холодильнике дожидается своего праздничного часа, и Дашка, нынешнюю Витину соратницу зовут Даша, сама не дура выпить и компанию поддержит с нашим вам удовольствием. А лучше, нет, не варить картошку, а пожарить ее со шкварками и с лучком. И вот еще — колбаски не забыть прикупить, двух сортов — вареной и полукопченой. Разница вкуса. Витенька любит вареную и полукопченой, так и быть, Дашку порадует, что он, жадюга какой, не может в дом нормальной колбасы купить, женщине приятное сделать.

И Витенька роскошествует и выбивает чек аж не на полу, а вот на самую что ни на есть копченую, с ума сойти, сервелат. Гуляют все. И вон ту баночку маринованных огурчиков. Да нет, эта большая, мне вон ту, маленькую. Спасибо, и вам не хворать.

Всю следующую неделю Витенька буквально вот рвался к Тане. Но, увы, обстоятельства выше нас, так все банально — командировка, ехать в область и прислуживать там начальству. А потом телеграмма — мать заболела. Пришлось срочно нестись к родительнице. Но все нормально, и все как всегда, все хотят денег. Витенька, убедившись, что никакой складчины с сестрами не будет, отстегнул деньжат, но вытребовал сокращения ежемесячной суммы. Витенька так-то заботливый сын и денег шлет матери регулярно. А сестры-халды живут на всем готовом, на матери все — и огород, и куры-свиньи, и все дай им, дай, и никто таких дур замуж не берет. Лохудры потому что безмозглые.

Так что Витенька почти месяц не был у Тани, а когда смог вырваться, то в нетерпении, чуть ли не с самого утра, и отправился в ближайшую субботу. А на площадке почувствовал запах пирогов, еще долго принюхивался — откуда ароматы, решил, что ошибся и весь запах выпечки несется из соседней квартиры. А дверь открыл Костя — улыбка до ушей, следом Таня, их сынок и, Боже мой, та самая девица, которой Костя снял квартиру, устроил на работу, проплатил институт...

— Витенька! Молодец, что пришел, — это Таня с Костей хором, — а у нас пироги, проходи и знакомься, это Ниночка, Костина старшая дочь. Как там у Гоголя? Немая сцена?

О чем эта поучительная история? Сейчас не будем читать нотацию про то, что прошлое обязательно должно аукнуться. Будем говорить о роли одного человека в судьбе другого. И то, что кажется низостью — а чем еще был поступок Витеньки? — на самом деле обернулось благополучным разрешением мучительного вопроса. Вот ведь как отчаялся Костя. Явилась к нему женщина из прошлого, практически за руку привела девочку: Костя, эта твоя дочь. И не требовалось никаких экспертиз, чтобы понять, что эта девочка действительно дочь Кости. И о ней нужно заботиться. И он все нормально сделал насчет образования, жилья и работы. Кроме самого главного — рассказать обо всем своей семье, все откладывал по привычной мужской трусости и неумению сгруппировать события. Будто не знал, что нужно доверять Тане — вот и все. И вот ведь какая важная роль выпала незадачливому Витеньке. Витенька, таким образом, кто? Витенька — посланец судьбы, гонец и провозвестник счастья. А счастье — это когда тебя понимают.

Витенька, конечно, мало что понял в случившемся, совсем он не умел разбираться в подводных течениях ссылок и предпосылок. Зато он с удивлением увидел, что когда он приходит — ему рады, а Костя так прямо и говорит — такой дорогой гость. Получается, что Витенька — наивный человек и счастливый — хотел сделать зло, вышло — благо.

Загрузка...