Почему так?

От редакции. Это письмо наполнено болью, горечью и множеством вопросов к руководителям иркутских больниц и министру здравоохранения Иркутской области.

Сегодня девять дней как нет моего папы: Быргазова Владимира Григорьевича. Ушел достойно: без упреков и обид, криков от боли, без единой ампулы морфина. Не объясняя нам, своим родным, почему он отказывается от обезболивания. Нет человека, который сорок семь лет был стеной для мамы, дочерей и внуков во всех отношениях. Нет больше человека, которого нам никто и никогда не заменит.

Я все понимаю, так устроено в этом мире: кто-то приходит в него, кто-то уходит. Не нами заведено и не нам отменять этот порядок. Однако не приходит смирение от чувства вины за доверие иркутским врачам, которые лечили папу четыре месяца. Хронологию это «лечения» хочется опубликовать не для того, чтобы кто-то был наказан (что и в судебном-то порядке маловероятно), а для тех, кто попадает в иркутские больницы со страшным диагнозом: рак.

А хронология такова. Апрель. У папы отекает нога. Сосудистое отделение первой городской. Диагноз: тромбированные сосуды правой ноги. При выписке лечащий врач мне сказал, что в 70% случаев такой диагноз — это показатель наличия онкологии в организме. Однако никаких рекомендаций обратиться в онкодиспансер. У папы, оптимиста по натуре, никаких сомнений, что он в числе 30% счастливчиков. Однако не суждено. Май — июнь. Проблемы с мочеиспусканием. На скорой папу посреди рабочего дня доставляют опять в первую городскую больницу (по месту жительства). Однако там вставляют катетер, выводят мочу и почему-то отправляют на стационарное лечение в восьмую больницу. Проводят обследование, в том числе и на онкологию мочевого пузыря. При выписке получаем результат: доброкачественное образование мочевого пузыря. Однако завотделением Соколов Б.Н. дает совет: «Вы все-таки обратитесь в онкодиспансер, так как лечащий врач могла взять биопсию неглубоко». Наверное, и так бывает.

Начало июля. Онкодиспансер. Амбулаторно, без обезболивания берут биопсию. Через две недели получаем результат: все доброкачественно. Однако никто при этом ничего не предлагает: ни операции, ни лечения, только наблюдение участкового терапевта. Сомнений ни у папы, ни у нас нет. Одно полное доверие врачам.

Вторая половина июля. У папы опять проблемы с мочевым пузырем. Первая городская больница: опять обследование. После очередного поднаркозного обследования папа больше не встал на ноги. Но ведь что-то произошло во время обследования, раз у человека отнимаются ноги. Ответа на этот вопрос мы не получили. Папу выписывают. Везем все результаты в онкодиспансер. А 21 августа нам с мамой вручили в онкодиспансере приговор: у папы рак 4-й стадии.

Виктория Владимировна! (Виктория Дворниченко — главный врач областного онкологического диспансера, депутат Законодательного собрания Иркутской области. — Ред.) Вы лично спасли нашего папу 13 лет назад. Вы помогли адаптироваться ему социально после калечащей операции. Он был в числе первых, кому были вставлены искусственные голосовые связки. Тогда папе повезло: это был ваш профиль — голова-шея. На этот раз папу диагностировали ваши подчиненные. Почему случилось так, что все анализы, которые отправлялись в онкодиспансер, да и те, что брались там же, три месяца показывали доброкачественное образование, а потом сразу четвертую стадию? Разве бывает так, что доброкачественная опухоль вдруг быстренько переросла в злокачественную? Абсурд.

Отдельный вопрос Гайдарову Гайдару Мамедовичу (Гайдар Мамедович Гайдаров — министр здравоохранения Иркутской области, до этого депутат Законодательного собрания Иркутской области, главврач факультетских клиник Иркутского государственного медицинского университета. — Ред.), министру здравоохранения Иркутской области. Вы много сейчас говорите о создаваемой концепции здравоохранения Иркутской области. Одно из положений этой концепции лично для меня очевидно: списать стариков со счетов. Зачем вкладывать средства в тех, кто отдал своей стране все, что мог. Все — это 46 лет трудового стажа; 10 600 часов собственной жизни, проведенных в небе; ночные вылеты и прилеты — 12 часов отдыха и снова в небо; отпуск только зимой и т. д. Все это не в счет.

Лучше подождать, когда третья стадия перейдет в четвертую. После 70 — это не человек, это отработанный материал. Страшно думать об этом. Однако иного ответа на вопрос, как получилось так, что папе в областном центре в трех больницах в течение четырех месяцев не смогли диагностировать канцерому мочевого пузыря и забрюшинных лимфоузлов с множественными метастазами в головной мозг, у меня нет. Я далека от мысли, что когда-либо получу ответы на свои вопросы. Да и не нужны они. В последнее время среди главных врачей иркутских больниц разразилась «депутатская» эпидемия. Трудно назвать хоть одного главного врача, но не депутата. Интересно, если закинуть на интернет-форум вопросик для обсуждения: сколько в вашем городе главврачей-депутатов? Лично у меня сомнений нет: победа за Иркутском. Гайдар Мамедович, вы что, серьезно считаете, что в человеческих силах совмещать эти две должности и полноценно их выполнять?

Судя по истории болезни моего папы — нет. Выпадает главное звено — страдает то дело, за которое наши депутаты-медики получают, заметьте, государственное жалованье. Три больницы — три депутата. Три главных врача, которые несут ответственность за все, что делается, диагностируется, лечится в их больнице. Они должны жить там: приходить рано утром и уходить поздно вечером. Анзор Хубутия — директор НИИ скорой помощи имени Склифософского на вопрос корреспондента «Российской газеты» «Когда начинается ваш рабочий день?» ответил: «В шесть утра». «А заканчивается?» — «Трудно сказать. Мне могут позвонить домой посреди ночи, и я приеду». Иначе нельзя. Потому что люди вручают не только свои жизни, но и доверие. Банально, но это так! Ведь недаром сейчас даже самые обеспеченные москвичи предпочитают лечиться в «Склифе», а не в «кремлевке». Потому что знают, что за каждым врачом стоит главный врач, который вместе с ним с утра до вечера спасает жизнь человека.

А вот как умудряются наши главврачи-депутаты вот так отдаваться работе — вопрос спорный. Госпожа Есева (Жанна Есева — главный врач городской клинической больницы № 8 Иркутска, депутат городской думы. — Ред.) на днях так вдохновенно рассказывала, как оперативно эвакуировали больных из реанимации во время пожара! Хотя интереснее было бы послушать ее рассказ про то, как такое могло случиться. А ведь этот пожар не случайность. Это просто недостаток контроля со стороны руководства больницы. А когда же контролировать — на депутатские заседания тоже нужно время, и, заметьте, дневное, т. е. то самое рабочее время, за которое идет жалованье из налогов, которые оплачиваем мы — ваши больные. Поэтому господа Есева и Павлюк, ну нет у меня больше доверия ни к вам, ни к вашим больницам, равно как и к вашим депутатским полномочиям.

Метки:
baikalpress_id:  46 483
Загрузка...