Большая любовь Левы

«Ах, ах, — вздыхают, верещат кумушки, —Лева сошелся с Ирой, Лева сошелся с Тоней!»

А что делать, если Леву томит безраздельная любовь к теплому, женскому. Тот еще объект желаний, смутный. А он всем честно говорит — работать не хочу. Хочу дома у тетеньки жить и там в доме уже всем командовать, слесаря пригласить — в случае Иры или настройщика фортепиано — в случае Тони. Теперь нужно объяснить, кто такой Лева и кто такие эти кумушки. В общем, там нечто вроде компании, не так, конечно, чтобы летом, похватав палатки, спальники, байдарки и снасть для ловли рыбы, люди собираются на дикий отдых, с песнями под гитару и прочими занятиями.

Нет, нет, насчет дикого отдыха было там пару раз, но их всех достала одна Надя, которая свое место определила как место, как же слово, ах, да — лидера. Хотя все лидерство сводилось к желанию покомандовать. И девочкам, их Надя как раз зовет кумушками, надоело, что их куда-то все посылают. Все какую-то посуду мыть в холодных водах Байкала. Или бесконечная чистка картошки, только потому, что сама Надя не представляет себе кормежки без картофеля отварного или картофеля жареного. Девочки, скрежеща зубами в негодовании, чистили овощи, чистили рыбу, купленную у заезжих молодцов по бешеным, в два раза дороже, чем на родном городском базаре, ценам, тихо переругивались — какая Надька эта зануда. Чтоб потом вернуться и долгими зимними вечерами, просматривая фотографии, на которых запечатлены их мрачные лица с обожженными на солнце носами, предаваться якобы восторгательным воспоминаниям.

Всем приятно думать, что у них есть друзья, в слово «дружба» вкладывается какой-то таинственный смысл. Но здесь, как всегда, как всегда, дружба сводилась к тому, чтобы раз в год собраться у той же Нади на день рождения. И Надя собирала гостей, якобы неохотно и якобы под давлением общественности. Причем объявляла, что выпивки не хватит — говорилось мужчинам, что не хватит закусок — женщинам. И все несли спиртное и холодное-горячее, чтоб самой Наде достались комплименты и благодарности за ее подвиг во имя как раз вот дружбы. Чтобы опять фотографироваться и весь год вспоминать, кто чего учудил. В каждой такой компании, даже если их мало что связывает, всегда находятся претенденты на самые разные роли и амплуа. Дура там, овца, хроническая разведенка, роковая красавица — синонимы красавиц все знают, есть спортсмен, есть жадюга, есть душа компании. И вот как раз Лева — неукротимый поджигатель женских сердец.

Так-то ничего особенного, Лева да Лева, как ничего особенного в роковой красавице, просто два, к примеру, эпизода делают свое дело. И пара бездельников приударят за такой красавицей от скуки, получат отставку и щелчок по носу красным ноготком, вот и создаются репутации. Как и в случае с Левой. Но там такая уже тенденция — стоит ему связаться с какой-никакой претенденткой, девушки выбирались как раз из близкого, знакомого круга, как бедную Левину избранницу людская молва тотчас же вычеркивала из списка друзей. А уж после того как Лева сам начинал от нее бегать, она вообще становилась парией, никто ее в гости, а тем более к Наде в гости, не звал, никто уж больше не поручал ей заданий приготовить салат или состряпать торт. Пирог с рыбой.

А Лева с Надей как будто бы даже действительно приятельствовали, Лева иногда смутно догадывался, что Надин интерес к нему не совсем бескорыстный. Иногда она жадненько поглядывала на него, и Лева жутко пугался таких страстных взглядов, тотчас же напускал на лицо сонное выражение. Терять Надю как подругу не хотелось, да и ни к чему перемены. Лучше так — вечная подруга, куда прочнее вечной любовницы. Неизвестно, что бы она отмочила, если бы Лева повел свою игру не по Надиным правилам. Да и практическая сторона интересовала Леву больше, чем все прочие глупости с выражением чувств, и особливо когда бы речь зашла о совместном проживании. Лева же понимал, от Нади спокойно не уйдешь, как от Иры или Тони. Она ему такую какаву с чаем может запросто устроить. Так что лучше так — прилюдно, при большом скоплении народа, смотреть, не отрываясь, на Надю и восторгаться. Восторгаться прелестями и великодушиями.

А потом там возникла одна младшая сестра одной ее приятельницы. И эта сестра Олечка осталась на временное житье у Нади, потому что у Нади все-таки метраж, и все опять восторгались Надей, ее широтой и подыгрывали Наде в том, чтобы учить эту Олю, как жить. Там же колоссальная разница в возрасте, десять лет. Десять лет — это как раз, чтоб учить уму-разуму. А Оля — такая еще студентка, скромная, и попала в эту компанию, где женщины хорошо одеты и пристроены и мужчины такие, с талантами — насчет выбить слезу гитарными ритурнелями и проговариванием всяческих жестоких романсов. Особенный мастак по этой части был, конечно, Лева.

Он пел, конечно, что-то привычное и заученное, но верные поклонницы располагались полукружьем, вздыхали и тихонько подвывали. Все так мило и расчудесно. Культурно. А тут эта Оля, порасчувствовавшись, тоже чего-то такого напела, и такая интересная штука случилась под эту незамысловатую песенку про шиповник-виновник — Лева вдруг взял и влюбился. Ну да, практически на четвертом десятке жизни влюбился в первый раз. И, главное, стал все тщательно скрывать и предлагал ничего не подозревающей Наде помощь в осуществлении программ по демонстрации красот и достопримечательностей города. Прогулки и посещение музеев, и вот уже чудеса — сам предложил пойти в театр, и это с ним тоже случилось первый раз в жизни. Он до этого в театре только в буфете и был. То есть у него такой случился порыв насчет воспарить над обыденностью, такой сам он испытал шок. Когда в душе птички поют и хочется уже интерьеров с ложами и бельэтажами. Хотя билеты были взяты в партер. А потом посещение кафе-мороженого, и потреблял он там как раз вот дистиллированный кофейный напиток. А никакой водки уже не хотелось, а хотелось, наоборот, пироженки. И жутко стесняясь, потому что тоже первый раз в жизни, Лева преподнес Оле несуразный букетик цветов, помятый и трогательный, как и сам Лева.

И главное — все в тайне от Нади. И несмотря на то что Оля живет у Нади непосредственно в доме. Но это продолжалось до тех пор, пока родители Оли и ее старшая сестра, как говорилось, Надина подруга, не вернулись. Там какая-то заминка была с квартирой, какая-то то ли покупка этой квартиры, то ли обмен, и в результате — ремонт. И все расселились тогда кто где. И Оля поэтому была поселена у Нади — такой гостеприимной Нади и такой щедрой на выражение чувств.

А уж что касается опеки младшего возрастного состава, тут уже и говорить не о чем — только Надя с ее ответственностью и справится. Короче, Надя ни о чем таком не догадывалась и отлучки Оли не связывала с тем, что и Лева куда-то вдруг запропал, такое с ним бывало. Он потом приходил и подробненько Наде докладывал о своих похождениях, делился, и они долго хохотали, и Надя его легонько газеткой или журнальчиком шлепала по доступным частям тела, подтрунивала, и беспокоиться, что Лева свалит на какие-то горние высоты большого чувства, не приходило в голову. Прецедентов не было. Да и вся предыдущая Левина жизнь указывала на то, что сердце Левы свободно только для выражения чувства признательности исключительно одной персоне — самой Наде, а эти тетки, бабы, телки и прочие герлы, девушки, дамы, фройляйн и паненки — это пустяки, и не стоит брать в голову.

Ну а потом все, конечно, открылось. Невинная душа Оля сама что-то такое начала, запинаясь, рассказывать Наде, делиться и просить совета. Надя на минуту потеряла самообладание, пошла пятнами, закашлялась, или, наоборот, участился пульс, какие-то волнения и вздымания бюста с ней случились. Практически оторопь взяла эту готовую ко всем сюрпризам жизни крепкую девушку. Оля, по мелкой своей сосредоточенности на своих как раз чувствах и волнениях, ничего, разумеется, не заметила, продолжила свою повесть о первой любви — чего они с Левой там успели нафантазировать. Вплоть до того, что Лева уже практически нашел съемную квартиру и... тут Оля вообще зарделась... предложил официально выйти за него замуж.

Ну да, ну да. Ведь буквально на прошлой неделе Лева, как бы невзначай и с безразличным лицом, интересовался у Нади, есть ли у нее на примете подходящая жилплощадь. И Надя ведь не поленилась, прошерстила все варианты, обзвонила десятка полтора знающих людей и ведь нашла квартиру, хотя, для кого он так хлопочет, Лева не сказал, уклончиво отшутился. А Надя, тут уж придется открыть все карты, Надя предположила, что сия квартирка снимается Левой для встреч как раз вот с ней, Надей. Чтоб без свидетелей. Чего-то ей вообразилось... Мечты ли, фантазии ли, планы. Кто там что знает — как наши мечты превращаются в реальность.

Что бы сделала рядовая, мнительная, со слабой волей девушка на месте Нади? Девушка принялась бы закусывать губы и рыдать в подушку. Ушла бы в кратковременный запой. Растолстела. Или, наоборот, зачахла от горя. Это рядовая девушка. А Надя собрала всю волю в кулак и тут же позвонила хозяевам той квартирки, и все отменила — никаких таких квартир не надо, все-все ,передумали. Ищите других жильцов. Это раз. И вторым пунктом программы было самое важное — Надя не мешкая отправилась к родителям Оли и выложила там все полное досье на бедного Леву.

Чтоб родители сообразили, что это за человек, с которым их доверчивая Олечка собралась связать свою жизнь. И вот что главное — там не было ни слова неправды! Ни слова! Родители сразу скумекали — ну его в баню, этого потрепанного жизнью жениха, нашлись у них силы, аргументы и, главное, деньги, и Оля была отправлена в другой город ухаживать там за престарелой родственницей. И дальше — вплоть до поступления в очередное, местное уже, за горами, за долами, учебное заведение. А что было дальше — все ясно. Через пару лет разлуки Оля вышла замуж за обеспеченного и приличного человека, врача, мало того что врача, а еще и стоматолога, и не просто стоматолога, а специалиста вставлять всем желающим новые зубы за соответствующее вознаграждение.

Между прочим, мастер высочайшего класса. Следовательно — кусок хлеба хоть на какую старость, и дети не останутся голодными. Потом, правда, стали доходить слухи, что после рождения двух мальчиков тургеневская Оля жутко растолстела, что самое поразительное, это уже сама Надя, невинно округлив глаза, рассказывала: что у Оли, это известно доподлинно, нога стала практически сорок первого размера! Даже сорок второго! И Надя вытягивала свою, как ей казалось, миниатюрную ножку, чтоб продемонстрировать свою ступню какого-то демократического тридцать восьмого, что ли, размера.

Так что большая Левина любовь длилась одно лето, а потом превратилась в сон, в утренний туман, растаяла, прокатив только пару слезинок. Да и то по пьянке, да и то на собственной свадьбе. С кем? Да с Надей, разумеется. С кем же еще. Собралось тогда большое количество народа. Было весело. Гости подарили много хороших и полезных вещей, это Надя проинструктировала всех, кого надо, особливо подчеркнув, что им с Левой нужно в первую очередь. А то ведь известно — надарят всякой ерунды, дешевки. Потом куда девать эти грошовые чайные сервизы? Лучше уж сразу — полный набор столовой посуды, Надя подробно рассказала, как добраться до магазина, где она давно выбрала то, что им с Левой нужно. Ну и деньгами, само собой. Деньгами — оно вернее.

Метки:
baikalpress_id:  46 413