Недоверие к приемным родителям

Почему общество уверено, что люди берут детей на воспитание только из корыстных побуждений?

По телевизору постоянно призывают: «Подари ребенку семью!» Показывают репортажи о том, как замечательно живется у нас приемным семьям. Хочется умилиться и воскликнуть: ну какие же мы все-таки добрые и хорошие... Но на самом деле приемная семья оказывается в мире предрассудков и подозрений. Нашему обществу нужно еще много времени, чтобы понять и принять идею воспитания приемных детей. Обозреватель «Пятницы» убедилась в этом на примере жительницы Усолья-Сибирского, которая одна воспитывает восемь приемных детей.

Жизнь обрела смысл

Татьяна Викторовна Бухарова никогда не думала, что будет работать мамой. По образованию она экономист, работала на Химфарме, жила не бедствовала. Взять детей из приюта решила несколько лет назад, когда умерли родители, дочь вышла замуж и осталась Татьяна одна в доме. А человек она по характеру очень активный, деятельный, общительный:

— Хотела взять девочку, а друзья мне говорят, мол, бери лучше сразу двух, чтобы им было нескучно.

Сначала в доме появились две девочки, две Даши. Спустя полгода ей предложили взять еще мальчика, а потом еще и еще. Теперь в доме у Татьяны живут восемь детей. Четыре девочки и четыре мальчика: две Даши, Валя, Люда, Дима «большой» и Дима «маленький», Слава и Миша. Старшим детям по тринадцать с половиной лет, младшему — десять.

— Я сейчас занята с утра до вечера, — говорит Татьяна, — появилась цель, планы. Мне это интересно.

Забот у Татьяны действительно много. Одну проблему решила, сразу появляются три другие. Главное, что ей удалось решить одну из самых главных проблем — расширить дом. Подкопила денег и этим летом увеличила жилплощадь за счет мансардного этажа. Получились две большие комнаты и гостиная. Причем в комнатах есть разные интересные ниши, подиумы, углубления и балясины, которые так и хочется как-то украсить. А в самом центре — необычный оконный проем: впечатление, будто попал в какой-то старинный замок.

Дети довольны, у каждого есть свой уголок. А скоро появится и новая мебель. Вокруг дома тоже много интересного: большой огород, сад, море цветов, двор, где можно играть.

Боюсь отпускать

Татьяна — обычная женщина. И воспитывает детей не по книжке, а сообразно личному опыту. Передает им то, что знает и умеет сама.

— Будете меня вспоминать добрым словом, — приговаривает Татьяна, показывая ребятам, как надо месить тесто, печь блины, варить суп. Это касается не только варки-готовки, но и жизненных принципов. Татьяна постоянно повторяет основные правила: «Если в доме порядок, то и в голове порядок», «Хочешь, чтобы к тебе относились по-доброму, сам будь добрым». Дети эти слова знают наизусть, как «Отче наш».

Кстати, еще один воспитательный момент — в доме на замок закрывается только входная дверь. Все остальное в открытом доступе. Это принципиальная позиция. Татьяна считает, что запертая дверь — это знак недоверия. Дети называют Татьяну мамой, некоторые даже просят, чтобы она записала их на свою фамилию. «Мама, — спрашивают они, — а правда, мы тоже будем Бухаровы?» А младшая Люда на суде по поводу лишения родительских прав сама заявила, что хочет остаться у Татьяны.

За большинство детей приемная мама спокойна: они хорошо учатся, помогают по хозяйству, занимаются в кружках. Волнуется Татьяна за старшего Диму, которому скоро исполнится 14 лет. Парень он хороший, трудолюбивый, отлично работает с металлом, деревом, ремонтирует электрику... Только вот характер у него слишком мягкий, стержня в нем нет.

— Наш труд неблагодарный, — говорит приемная мама, — в будущем только десять процентов таких детей выходят в люди. Остальные спиваются, попадают в тюрьму и т. д. Их специально караулят, когда им исполняется 18 лет, сажают на иглу, потому что государство обязано им предоставить какие-то деньги, жилплощадь. Но я этого допустить не могу.

Татьяна считает, что Дима должен остаться при ней. Планирует поставить ему домик отдельный, чтобы был на глазах.

— Я ему так и сказала, мол, уйдешь от меня только тогда, когда я пойму, что ты зарабатываешь, что сможешь распорядиться своими деньгами. У нас такая установка со всеми детьми.

Естественно, в Татьяниной семье, как и в любой другой, иногда случаются конфликты. Татьяна и не пытается изображать из себя идеальную мать семейства. Бывали у нее и неудачи. Однажды органы опеки предложили взять одну девочку, хвалили, говорили: такая хорошая, такая умненькая... В первый же день эта девочка собрала из дома все деньги и украшения — и была такова. Но тут уж ничего не поделаешь.

Мать ставила на гвоздь

Самые большие проблемы были с Валентиной. Девочка появилась в доме два года назад. Ей всего десять лет, а уже видела в своей жизни все.

— Я обычно бурно жестикулирую, — вспоминает Татьяна, — и помню, что в первый день, как она появилась, я просто подняла руку, а она тут же как упадет на пол, голову руками обхватила... Я была в шоке...

Инспектор ПДН, которая забирала Валю из дома, рассказывала, что мать девочки — настоящая тварь, жестокая и безжалостная. У Вали до сих пор на лице шрамы, оставшиеся от мамашиных экзекуций. По словам девочки, мама ставила ее в угол на гвоздь. «Гвоздь торчал, а меня колотили головой, пока я в него не вбилась». С малых лет Валя привычная к тяжелой физической работе. С легкостью таскает тяжелые баллоны с газом. Лопатой работает наравне с взрослым мужчиной.

— Я ее спрашиваю: где ты так научилась? — рассказывает Татьяна. — А она отвечает, дескать, мы по огородам ходили, где кому вскопать или воды принести. Вообще, они с матерью жили на натуральной помойке. В яме...

Однако, несмотря на все эти кошмары, какая-то неведомая сила влекла Валентину обратно к матери. Что-то было в ее голове, и это что-то не давало забыть мать и все, что с ней связано. Однажды девочка пошла в магазин и не вернулась — села на автобус и уехала к матери. Да не просто поехала, а купила подарки: очки, лак для ногтей, помаду.

— Психологи мне объяснили, — говорит Татьяна, — что у таких детей вырабатывается физическая привязанность к своим мучителям... В позапрошлом году органы опеки вдруг мне заявили, что мать Валентины взялась за ум и девочка вернется к ней. Мне непонятно, куда они смотрели, если незадолго до этого социальный педагог нашла эту мамашу в компании настоящих уголовников. Она даже боялась повернуться к ним спиной, чтобы не получить нож в спину. Но чиновники решили, что девочке лучше будет с мамой. Через месяц Татьяна поехала проверить, как живется Валентине. Учителя в школе в один голос начали умолять забрать девочку от матери. Сама Валя была бледная и страшно голодная, по ее словам, жили они в жуткой бичарне, где постоянно пили. Закончилось все тем, что спустя месяц Валюшка не выдержала и вернулась назад к приемной маме.

Обидно

Когда я зимой написала статью в «Пятницу» о том, что приемным семьям задерживают выплаты пособий, к нам в редакцию позвонила какая-то женщина из Черемхово.

— Я этим женщинам не сочувствую, — заявила она, — потому что они детей из-за денег взяли... Им за это деньги платят...

— А что же вы не возьмете детей? — спросила я. — Вам тоже будут платить. — Ну вот еще! — возмутилась женщина. — Зачем мне чужие, у меня родные есть.

Из ее слов выходило, что «нормальный» человек никогда возиться с сиротами не будет. И вообще, все люди, берущие сирот в семью, делают это исключительно из корыстных побуждений. Других причин просто быть не может, потому что все сироты — поголовно дебилы...

К сожалению, так думает не только женщина из Черемхово. Так думает большинство. Это большинство, сидя у телевизора, возмущается, какие, мол, американцы сволочи, увозят наших сирот, а потом бьют, убивают, используют на органы... Конечно, зачем этим извергам отдавать? Пусть лучше живут в приюте или при пьянице-мамаше, которая месяцами не кормит. Пусть их лучше здесь истязают, морят голодом... Зато это Родина! Живите, дети, и радуйтесь... Такие люди сами не способны на поступок, а на тех, кто пытается что-то сделать, готовы вылить ушат грязи.

Вот и Татьяна говорит, что бытовые проблемы — это ерунда. Гораздо болезненнее для нее непонимание окружающих. А с этим приходится сталкиваться постоянно. Даже в окружении Татьяны произошли изменения. Знакомые и приятельницы стали отходить на второй план.

— Раньше я кто для них была? Татьяна, у которой всегда есть деньги, к которой можно зайти, поболтать, попить чаю. Теперь, когда у меня появились дети, на разговоры и чаи времени совсем не осталось. То одно, то другое... Сварить надо, постирать надо, в школу собрать, уроки проверить... Даже в гости пойти проблема, ведь надолго их оставить одних нельзя: подростки есть подростки... Так что отдыхать мне некогда.

Но больше всего Татьяну удручает не усталость и не отсутствие отдыха. Удручает то, что люди (не все, разумеется) прямо или косвенно намекают на финансовую подоплеку.

— Другой мысли у них нет, — откровенничает Татьяна Викторовна, — тут есть одна особа, сама пьет да еще торгует спиртом и даже, как некоторые говорят, наркотиками. Так вот она все не может пережить, ходит и возмущается, дескать, Татьяна-то детей не просто так набрала, а якобы ради денег.

А сколько горьких и пакостных слов натерпелась Татьяна, когда взялась за реконструкцию и расширение дома. Тут-то и проявились все самые гнусные стороны человеческой натуры. Мол, не просто так она строится, а за счет детей.

— Я уже и не пытаюсь ничего им доказывать, — объясняет Татьяна, — не могут они раскинуть мозгами: ну зачем мне для себя одной расширять дом? Какой смысл вбухивать в него деньги, отапливать? Да я вообще не собиралась делать второй этаж, пока детей не было. Это все для детей! А мне одной хватило бы и маленькой квартиры.

А недавно случилась у Татьяны неприятность с десятилетним Славиком. Мальчик из очень неблагополучной семьи, стоит на учете у невролога. Естественно, со всеми отсюда вытекающими: задержка развития, синдром бродяжничества, воровство... Попав в нормальную обстановку, Славик постепенно стал выправляться, но время от времени в нем просыпаются темные инстинкты, и он ударяется в бега... Начинает собирать бычки, сливает остатки пива из бутылок. В общем, идет в разгул. Однажды заявил, что хочет в приют, через неделю вернулся домой. В начале лета, накануне отъезда в детский лагерь на Байкале, Славик снова ушел. Ночью его привезли на патрульной машине. Милиционер рассказал, что парнишка плакался, дескать, «мамка совсем запилась, дома есть нечего». Татьяна тут же отвела их на кухню, показала полный холодильник. Милиционер все сразу понял и даже протокол не стал составлять. Но бюрократическая машина закрутилась, и спустя три месяца Татьяну вызвали на административную комиссию по поводу Славика.

— Захожу, — вспоминает она, — сидят человек десять в погонах, читают постановление о ненадлежащем выполнении мной своих обязанностей. Потом на меня со всех сторон посыпались упреки и обвинения.

Татьяна попыталась объяснить, что Славик такой ребенок, они в ответ начали кричать: «Да я такое про вашу семью могу рассказать, — сказала инспектор, — такое рассказать!» Татьяна заплакала от обиды, а они сидят, смотрят... Карательная комиссия какая-то...

— Я пытаюсь объяснить, что ребенок стоит на учете в ПДН, а меня в дерьмо мордой: «Куда вы столько детей набрали? Вы не справляетесь, у вас дети уходят...» Да с чего они взяли, что я не справляюсь? Они же не знают, как мы живем, какие успехи дети делают. Какими они ко мне пришли и какие они сейчас... На улице у меня настоящая истерика случилась... Я в жизни так не плакала. За что они меня так?

«Бешеные» деньги

Так что же это за деньги такие бешеные, которые многим не дают покоя? Действительно, государство кое-что платит: пособие на одного ребенка составляет 4800 рублей (для сравнения: прожиточный минимум сегодня 4889 рублей). При этом цены на месте не стоят. К примеру, когда Татьяна брала первых детей, рис стоил 13 рублей, горбуша — 47, хлеб — 4 рубля. Сейчас все в три раза дороже. Кроме пособия Татьяна получает еще и зарплату: 3400 рублей на каждого ребенка. Кому-то может показаться, что это умопомрачительная сумма. Но смотря что с чем сравнивать.

Содержать ребенка в приюте получается намного дороже, потому что там нужно держать административный аппарат, платить зарплату повару, медсестре, воспитателю, нянечке, бухгалтеру, водителю, охране... Плюс еще расходы на коммунальные услуги, покупку одежды, инвентарь... А здесь государство платит только одному человеку за все. Это же какая экономия. В других странах пособия на приемных детей намного больше, плюс масса льгот. И самое главное — почет и уважение к нелегкому труду. А у нас платят копейки, а вместо почета — сами знаете что...

И, кстати, если уж речь зашла о деньгах, с нового года правительство вообще может сократить финансирование приемным семьям. Но Татьяна в любом случае от детей не откажется.

— Я даже не выясняла, — говорит она, — как есть, так и будет. Когда я первых детей брала, даже не знала, что за это деньги платят. А младшая Люда вообще живет без оплаты, потому что нет финансирования. Мне предлагали отдать ее обратно в приют. Но как я могу? Люда пришла такая забитая, а сейчас улыбаться начала. Оценкам радуется. И вдруг я ее назад отдам из-за того, что какие-то взрослые играют. Нет! Мы справимся.

Добрые — на словах

Более половины россиян приветствуют усыновление детей из детских домов, но лишь 4% готовы взять приемного ребенка в свою собственную семью. Таковы результаты опроса, проведенного в этом году исследовательским холдингом «Ромир». В опросе приняли участие полторы тысячи человек в возрасте от 18 лет. Когда респондентам задавали четкий вопрос: «Готовы ли вы усыновить ребенка из детдома?» — лишь 4% россиян ответили утвердительно. Причем только 1% не сомневался в своей готовности взять приемного ребенка, отвечая «точно да», остальные же использовали осторожный ответ «скорее да». Категоричное «точно нет» выбрали 68% россиян.

Никогда не решатся на усыновление 75% людей с низким заработком, 66% людей со средним достатком и 55% хорошо обеспеченных. Что интересно: с ростом уровня доходов респондентов растет и процент затруднившихся ответить на вопрос об усыновлении. По данным опроса ВЦИОМ, проведенного в 2006 году, 81% россиян не собираются усыновлять ребенка. Доля потенциальных усыновителей — всего 13%. Из числа опрошенных всего 1% усыновил детей.

Паразитируют на беде

По данным Московского отделения Международного общественного информационно-просветительского движения «Добро — без границ», в России на детском горе паразитирует огромная государственная машина. Средства, выделяемые из бюджета на содержание одного ребенка, в государственном детском доме почти в десять (а по некоторым регионам России — до двадцати) раз превышают средства, выделяемые на одного ребенка — воспитанника приемной, опекунской или патронатной семьи.

В то же время непосредственно до ребенка в приемной семье доходит средств в три-четыре раза больше, чем до воспитанника государственного детского дома. Отсюда и заинтересованность чиновника в сохранении уже сложившейся системы. Не хочет он оторваться от пирога, который обеспечивает ему существование. Даже если этот пирог замешен на детской беде.

А как у них

Во Франции

Во Франции нет детских домов, и число детей, подлежащих усыновлению, ничтожно мало. В подавляющем большинстве случаев дети-сироты берутся под опеку членами их семей — тетями, дядями, дедушками и бабушками. В Париже — столице Франции каждый год число детей, подлежащих усыновлению, не превышает 50 человек. В то время как право на усыновление ребенка ежегодно получают около 700 человек. Право на усыновление получают только те, кто соответствует строгим законам. Закон предписывает экспертизу кандидатов на усыновление группой психологов, которые определяют, что приемные родители могут дать ребенку с социальной, материальной, психологической, воспитательной точки зрения.

В США

Там тоже почти нет детских домов в нашем понимании этого слова. Основой американской системы помощи детям, оставшимся без попечения родителей, являются так называемые фостерные семьи, получившие свое название от английского слова «фостер», то есть «воспитывать чужих детей». Всего в фостерных семьях США живет более полумиллиона детей. Процесс усыновления в США очень сложный. И именно поэтому многие американцы предпочитают усыновлять детей за границей. По данным «Российской газеты» (30.04.08), родители приемных детей в США получают налоговые льготы, приемные дети пользуются бесплатным медицинским обслуживанием, также для них бесплатны все образовательные услуги — как учебные, так и дополнительные, посещение спортивного клуба например. И так до совершеннолетнего возраста (в США совершеннолетними считаются люди, достигшие 21 года). И, конечно, приемные дети получают бесплатное высшее образование.

В Великобритании

В Великобритании, по данным news.bbc.co.uk, детских домов нет. Вообще нет отказов от детей при рождении. Но есть приюты, где живут дети, оказавшиеся в трудной жизненной ситуации. Несмотря на то что приемным родителем может стать практически каждый, в Великобритании потенциальные родители проходят тщательнейшую проверку — подходят ли они по психологическим характеристикам. Этот процесс занимает от четырех до пяти месяцев. Для приемных родителей организуют курсы, их поддерживают специалисты-психологи, врачи и прочие. Все это бесплатно и добровольно. Помимо этого семьям, принявшим детей, предоставляется денежное пособие, покрывающее их возросшие затраты — на питание, одежду, карманные расходы детей и дополнительные коммунальные платежи. В любое время дня и ночи открыта телефонная линия, по которой приемные родители могут получить незамедлительную консультацию или помощь.

Мифы о приемных семьях

В общественном сознании многих россиян прочно укоренились мифы и стереотипы, которые препятствуют принять решение взять сироту в дом. Вот эти мифы:

1. Все детдомовцы больные и ненормальные.

2. У них плохие гены.

3. из детдома берут только те, кто не может сам родить.

Однако мировой опыт доказывает, что это не так. В большинстве стран вообще нет детских домов. Их не будет и в России, потому что наши семьи не меньше способны любить и заботиться о детях, а наши дети не меньше заслуживают любви и заботы

Метки:
baikalpress_id:  29 728