Полцарства в придачу

Вот все-таки интересно, есть у кого-нибудь знакомые семейные пары, ладно, пусть несемейные, где один к другому обращался бы так — дорогая, дорогой? Не чтобы с оттенком застенчивого пренебрежения, типа дарлинг, а так — дорогая, что у нас на ужин? А ему бы в ответ — дорогой, все как ты любишь: устрицы, трюфеля и рябчики. Значит, Вика с Димасом — единственные, получается, на всем пространстве бывшего советского. То есть — в натуре — сказку сделали былью, у них потребность такая — чтоб дорогой знал, что он дорог, а дорогая чтоб не забывала, что и она не просто так, а девушка его, Димасовой, мечты, потому и дорога ему, как дорога мечта. Вот и обращаются они поминутно друг к другу со словами признательности и глубокой нежности. Дорогие они друг другу люди. Рядом с ними находиться, правда, — это все равно что повидло яблочное есть с утра до вечера: завтрак, обед, полдник, ужин, без хлебушка и без чая. Но это уже кому как, может, кто и любит. Потому что в яблоках, говорят, самое что ни на есть железо, нужное всем организмам.

Люди, с детства живущие в достатке, как правило, потом скромны и полны почтения к окружающим. Неспесивы, то есть без гордыни и презрения к остальным неимущим. Это как прививка от кори. А может быть, и от бешенства. Потому что окружающая действительность такова, что может вызвать только одно желание — закрыть глаза и бежать на край света, а там, на краю, тоже не все спокойно. И люди — они везде, их полно, их вообще уже, может, скоро сто миллиардов. Вот те, кто с детства в холе и неге, даже если потом не все благополучно будет складываться, все-таки поспокойнее себя ведут. Точно, если посмотреть на психов — понятно же сразу, что там, в их детстве, видно, никакого даже торта к дню рождения не было, потому из ребеночка и вырастает сомнительная личность. Или из него вырос трус и жадина. А еще если суеты много — так, значит, врать много приходится, кто врет — тот и суетится. Вот таким образом встретились две абсолютно неравнозначные величины. Не то что одна — сплошное достоинство, Вика, а другой — Димас, псих, но все-таки про него знакомые девушки говорили, что он псих и халявщик. Это что же, одну, значит, в лавровые венки, а другого — в лепрозорий? Нет, конечно, но все-таки они как с разных континентов люди. Для одного как будто жара и бананы — естественная среда, а другой все больше по морозцу и расколотка из тайменя на ланч. Увезу тебя я в тундру. Кстати, не особо Димас и настаивал на том, что ему кого-то там везти припекло. Скорее уж Вика инициативу проявила. А все потому, что муж у нее до этого был пьющий. Хоть и талантливый, и среда вокруг — сплошь дарования, а спиртное прямо с утра. Вика вообще уже начинала думать, что стакан красного с утра — это так же естественно для талантливого человека, любого, как кофе эспрессо какому-нибудь банковскому служащему. То есть не так реагировала, как обычно женщины реагируют — чтоб презирать. Она уже до того дошла в своем чувстве смирения перед жизнью, что начала думать, что не эти больные — муж с его талантливыми приятелями и приятельницами, а как раз те больные, которые не пьют и вообще спортом занимаются, вот эти как раз самые что ни на есть и увечные своим здоровым образом жизни. Ограниченные и нетворческие. Без полета, и не чувствуют зова любви в сердце. Узость у них мысли и горизонта.

Но все равно она на некоторое время от мужа вынуждена была уйти, потому что ребеночек пошел в школу, а у них в доме обстановка была совсем не та, при которой она бы смогла осуществить свой материнский долг. Потому что там все интересное начиналось как раз тогда, когда мальчонке нужно было ложиться баиньки, чтоб с утра — на зарядку становись и завтрак: какао и ванильный творожник со сметаной. Ну? А если там с утра как раз самые стойкие гости расходятся и сервировка для завтрака не совсем подходящая — рюмочки, бутылочки, чтоб туда еще и ребеночка усаживать за столик, а скатерть белая же залита вином, и гости порой точно в беспробуде своего сна. Чтоб после таких картинок ребеночек шел получать знания? В своем сначала первом, потом втором, вплоть до четвертого — одиннадцатого класса? А институт? Так и случилось, что Вика переехала ненадолго к маме своей, школа рядом, и все удобства, даже что касается приготовления этих самых сырников-творожников умелой рукой бабушки. Потому что Викина мама уже справедливо стала говорить, что все Викины приготовления еды похожи скорее на какую-то уже закусь. Ну да, где видано, что вменяемая с виду тетенька Вика начинает кромсать колбаску копченую, да еще сверху маринованный огурчик — ешь, сыночек. Сыночек же маленький, ему такая еда совсем неполезная, даже вредная, ему молочное надо. Поэтому Викина мама не впала в нудный анализ случившегося, то есть не стала эта мудрая женщина объяснять дочуре, что у нее немножко не то в жизни происходит, поэтому ребеночек молча и был взят в свой дом бабушкой. А Вика еще не настолько деградировала, чтобы ребеночка у бабушки оставить, а самой продолжать свои восторги мужниными талантами и талантами его друзей и, главное, подруг.

Вот так, значит, распался Викин брак, как-то для нее очень незаметно и постепенно, она приезжала еще к мужу по вечерам, потом реже, реже. И как-то вспомнила, что не видела его месяц. А потом и два, но у него и без Вики хватало почитательниц, потому что его квартира где находится? Правильно, в самом что ни на есть центре города, среди тенистых аллей, а все рядом, в смысле, не только питейные заведения, но что важно — улицы, не обезображенные урбанистической архитектурой, а, наоборот, красивые, с историей, старина — она кого хочешь поэтом сделает, и рядом еще прогулочные парки и скверы. Изысканно, для тонкого и думающего — самое то. Чтоб набраться мыслей и впечатлений и поделиться мыслями и впечатлениями с товарищами по разуму.

А встреча с Димасом произошла случайно, Димас бы и не форсировал события, но Вика сама настояла, чтобы им снять уютную квартирку поблизости от Викиного родительского дома. Вот она вечером, значит, с сыночком и мамой, уроки, развивающие игры и прогулки, а потом бежит на встречу с любимым. Все было бы хорошо, но Димасу не очень нравилось, что все решает Вика и что она главная. У него на тот момент с работой не получалось, хотя справедливости ради надо заметить, что у него с этой работой давно что-то не получалось, то есть он вообще в своей жизни мало работал. А в основном больше искал эту работу, и помогали ему в основном такие, как Вика. Но он не отдавал себе в этом отчета. Кто бы на его месте вел бы себя по-другому? Никто. Но Вике было все равно, что о ней подумают другие. И она смело вступила в водоворот новой любви. Тем более что там был один несомненный плюс — Димас насчет выпить был не очень, здоровье не позволяло хлестать водяру с утра до вечера, и поэтому Вика и решила, что раз не пьет — уже просто находка и сокровище. Потому что уже серьезно начинала подумывать, что непьющих мужчин вообще нет на белом свете.

Ну вот они там жили и жили, на той квартире, которую снимала Вика, пока Викина мама не стала замечать, что у Вики лицо время от времени с какими-то почти синяками. И Вика все про свою неловкость при уборке и мытье полов говорит, мол, стукнулась о шкафчик или о дверку. Викина мама смекнула, что Вике стукнуться о предметы обихода помогает ее новый друг. Как, собственно, и было, потому что у Димаса самолюбие же и он не хочет, чтобы ему в глаза тыкали, что он несостоявшаяся никакая личность. А Вика, главное, ничуть не страдала этими качествами — чтобы унижать человеческое достоинство, а наоборот — простодушно рассказывала, как она с родителями каждое лето то в Болгарию, то в Ялту, Сочи. А на зимние каникулы — непременно чтоб обе столицы нашей родины с их музеями, концертными залами, театрами и прочими очагами культуры. А у Димаса в детстве что и было — может, пара сезонов в пионерлагерях, где его научили курить сигареты «Прима», город Моршанск, и все, никаких воспоминаний и прочих альбомов с фотографиями, где «Привет из Гагры» на каждой странице. И дом Викин родительский, в смысле, тоже не халупа, а, наоборот, с мебелями из карельской березы. И фотки по стенам, где Вика в компании каких-то деток. А рядом — деткины родители, все сплошь заслуженные и народные. Вот он от обиды и стал Вику маленько поколачивать. В чем Вика однажды и призналась маме, но со словами — я его все равно люблю. Но Викина мама — женщина уже мудрого возраста. Поэтому не стала она слушать дочкины сказки про странности и витиеватости тропинок любви, а прямиком сгоняла в парикмахерскую, поправила там свой и так, в общем, качественный оттенок волос, навела общий лоск и прикид, позвонила Викиному папане и назначила встречу в хорошем ресторане.

А Викин папа к тому времени проживал с новой тетей, ушел он к молодухе, давно, когда Вика как раз вышла за своего первого пьющего замуж. Папаня тогда решил, что и у него руки развязаны, поспешил тоже увлечься. Мол, теперь все с него заботы сняты. А Викина мама — женщина гордая и не стала донимать его месткомами и парткомами, в смысле — возбуждать осуждающее мнение вокруг его поступка, не погнала волну женщина. А тут сама предложила встретиться, невзирая на гордость и самолюбие. А они, кстати, не виделись давно, и этот папаня, увидев свою бывшую жену и мать его дочери, сразу ахнул и решил, что это каким надо было быть кретином, чтобы добровольно отказаться от женщины, у которой мало того что все с прической в порядке, а еще же мозгов там под прической — вам и не снилось. Он стал смотреть влюбленно, и они так проворковали, и начались там интересные отношения, в результате которых одни плюсы и приобретения. Перво-наперво папаня Викин вернулся в родной дом, это раз. Причем его там никто не попрекнул. То есть условия для нового витка биографии были идеальные. И второе, тоже важное — Викин папа скоренько выловил Димаса и объяснил ему на пальцах и популярно, что Димас не совсем то, что Викиным родителям хотелось бы видеть рядом с их единственной любимой дочерью. Он Димаса немножко так припугнул своей белозубой улыбкой, Димас струхнул и пообещал смыться на край света, а папаня был так добр, что еще и денег дал на обустройство, но чтоб уже без всяких там возвращений. Поэтому Димас в тот же день объявил Вике, что обстоятельства его вынуждают уехать и навсегда в связи... В какой-то там связи.

Вика поплакала, конечно, но потом как-то быстро успокоилась, потому что все плакать и плакать — а когда жить? Вон она из-за мужа плакала, из-за Димаса, и что? Жизнь идти будет теперь совсем уже без радостей, что ли? А вот тут как раз и подоспели радости, потому что началась у нее новая, уже счастливая жизнь в новом совершенно замужестве. Это был папин сотрудник, приехал молодой специалист, между прочим, самого столичного образования. На Вику молодой человек запал, конечно, сразу, но Викин папа его вызвал в кабинетик, и они немножко коньячку выпили в приятной беседе, причем Викин папа пообещал, что все будет хорошо только при условии законной женитьбы. Ну да, тогда и полцарства в придачу. А тот парень что, дурак, что ли? Отказываться и от девушки, и от пакета акций? Или чего там полагалось в приданое? Вплоть до интересных перспектив. Никто бы не отказался. Ну а Вике о том знать совершенно не нужно. А мы ей никогда не расскажем, правда же? Тем более что живет она хорошо и счастливо, и практический ум ее нового мужа давно уже превратил полцарства в полноценный капиталец. И все плохое забыто, да и было ли оно, плохое, когда была только одна дорога, которая и привела Вику к счастью в личной жизни.

Метки:
baikalpress_id:  46 369