Одноклассницы

Замуж всегда можно выйти, нужно только хорошо подумать и выбрать главное из своих достоинств, потом и делай упор на том, что есть. У Ирки — внешность, у Ани — квартира. Хорошие аргументы. Этих абсолютно разных девушек связывала учеба в средней школе, причем именно там никакой дружбы не наблюдалось, потом они пересеклись по пустячному поводу, кажется, стояние в одной очереди в магазине, что ли. Разговорились, зашли к Анне чаю попить, заболтались на тему, как Иванов, как Петрова. Через неделю Ира оказалась в том же районе, пошел дождь, зонта не было, вот она мокрая и продрогшая заскочила к Ане переждать непогоду, опять чай, опять углубленные вопросы про Петрову, Иванова. И пошло-поехало. Дружба.

На тот момент Аня разошлась с мужем, Ира еще болталась в сомнительном положении замужней, но, судя по тому, сколько времени она проводила в гостях, не особо тот Ирин муж настаивал на ежеминутном присутствии подле себя. Еще там свекровь у Иры имелась, интеллигентная, считавшая брак сына с Иркой мезальянсом, естественно, не думая о том, кто же может составить альянс ее сыну, всему на свете предпочитавшему рассказы «как у нас в армии» и встречины-проводины бесконечных армейских дружбанов. Ирка в ту пацанскую компанию абсолютно не вписывалась. Они вообще не знали, куда ее девать. Возвращаться к родителям неохота, запилят: почему не учишься, почему не работаешь. Ирка время от времени спохватывалась насчет наличных денег, благо имелись корочки о прослушанном курсе парикмахеров-универсалов, это когда и мужчин ты в состоянии постричь, одеколоном сбрызнуть, и женщин довести до потери сознания сооружением на ее башке кудрей-локонов.

К заработкам Ира особо не рвалась, план делала с натяжкой. Но характер при этом имела не жлобский, поэтому в тех заштатных парикмахерских на нее товарки не крысились, прощали безалаберность за легкий Иркин отказ от выгодной клиентки. На кое-какую одежонку хватало. И ладно. Аня же на свою работу ходила как мученица, высиживала рабочий день и от безделья и сплетен уставала к концу дня как собака, приходила домой и чуть ли не в уличной обуви кидалась к холодильнику. И валялась весь вечер перед теликом, чтобы с завтрашнего утра повторить свой немыслимый подвиг ослиного ничегонеделания. Они в той конторе успели друг дружку возненавидеть, как коммунальные соседки. Это когда знаешь привычки другой до изжоги. Одно еще возбуждало коллектив — получение зарплаты в виде стремных денег, чтоб потом нестись по магазинам, в случае Ани — продуктовым.

Кстати, если вспомнить их мысли в то время, если вспомнить, как оценивали Ира — Аню и Аня, соответственно, Иру, то обе они немножко все-таки завидовали одна другой. Аня завидовала Иркиной свободе передвижения, а Ира не могла взять в толк, почему Анька вечно куксится, если у нее отдельно взятая свобода на отдельной жилплощади. Никаких там мужей с их мамашами. Потом Ирке подфартило ровно на неделю пристроиться в дорогущий салон красоты, какая-то знакомая уезжала в отпуск, вот и сунула Ирку на хлебное место. Так что кто-то вроде судьбы вмешался, потому что работа была как раз мужским мастером. Сел в Иркино кресло представительный дядя в хорошей такой стрижечке.

От Ирки ничего и не требовалось, только «виски поправить и вот здесь снять». Ирка с час выполняла работу, на которую требовалось от силы минуты четыре, при этом старалась повыгодней повернуться — показать мужику все изгибы своей действительно гибкой фигуры. Мужик оценил все правильно, и буквально на следующий день Ирка была приглашена на полноценную свиданку с последующим приглашением распития кофейных и прочих напитков непосредственно на мужиковой территории. А он вдруг за ранним завтраком возьми да ляпни — оставайся? А Ирка взяла и осталась.

Потом, правда, народ забегал — и муж, и свекровка проснулись от летаргического сна, да и родители Ирки не остались в стороне; все там жутко интересовались подробностями такой скоропалительной, как бы помягче, ладно, женитьбы. Особенно усердствовал Иркин муж, который не всегда и сам-то домой ночевать добирался, напевшись всласть песен про Кандагар. Но тут-то другое дело, тут обида, и прямо сердечная обида, свекровь в очередной раз поджала губы. Но Ирке такие реакции уже не казались чем-то важным. Всем привет.

Плюс к внешности у Ирки имелось одно очень важное свойство характера — ее абсолютная неконфликтность. Многие из завистников назвали бы это пассивностью натуры. Но то завистники. Здесь другое — абсолютно естественное Иркино нежелание конфликтовать по какому-либо поводу. Вот так примерно бойцы восточных единоборств, не вступая в прямую драку, уходят от противника, а противник падает без сил. Это значит — обратить энергию врага против него самого.

Иркино состояние спокойного созерцания нерушимо. Молчит и улыбается, отвечает, когда спросишь, и при этом сама себя занимает. Идеальная спутница для любого думающего мужчины, а Иркин Валера считал себя думающим, так что встречу с Иркой рассматривал как удачу. Тем более, где надо, она и посмеивалась, и хихикала, да и смеялась во все горло, если требовала обстановка. Не говоря уже, чтоб укусить злющих жен Валериных компаньонов. Поэтому там успех, конечно, в компаниях, только жены компаньонов шипели и обзывали Ирку грубыми несправедливыми словами, только за глаза, конечно. Потому что ну его, этого Валеру.

От таких мужиков не знаешь, что ждать. Так что вон как хорошо, для Валеры особенно, потому что у Валеры тянулась и тянулась одна нудятина с его давней подругой. Чуть ли не с детства. Причем тетка прочно сидела замужем, а Валеру держала, как Лиля Брик Маяковского — на всякий случай. И для подарочков. А Валера, как последний лох, эти подарочки выкатывал. Как, впрочем, и трагический поэт Владимир Владимирович Маяковский — Лиле Брик.

Так что Валере просто с утра до ночи надо Ирку благодарить, что спасла его от этой акулы, прямо вот с поля боя вынесла на себе под пулями, потому что та тетенька не сдавалась, все лезла к Валере и капала на мозг. Но у Валеры хватило еще духу начать наконец новую жизнь.

И они с Иркой интересно так время проводили, посещали всякие места отдыха и курорты с санаториями, а еще Валера, он умный, позади московские вузы и прочая либерально-демократическая тусовка, он Ирку натаскивал, настоящий ликбез проводил. И не потому, что боялся, что Ирка ляпнет что в его компании, а исключительно для Иркиного образования, даже в институт ее пристроил. Вокруг, правда, трепались, что Валера лялю себе завел, но это стереотип сознания. Ничего в том страшного нет, если мужчина относится к женщине как к маленько умственно отсталой. Это говорит только о том, что взрослый самостоятельный дядя заботится о юной леди. Это, если другими словами, называется еще и ответственность. Короче, Валера Ирку учил жизни, а Ирка училась.

Теперь про Аню. Потому что, несмотря на повышение статуса, Ирка же не перестала ходить к Ане в гости. Потому что куда еще ходить, не к женам же Валериных компаньонов? Там еще неизвестно, что в чай плеснут, если вообще на порог пустят. Так что лучше у Ани, спокойнее. Аня, правда, немножко дергалась от этих визитов, потому что Иркины гостевания представлялись ей какими-то все-таки благотворительными акциями. Вот бы Ирка удивилась, если бы узнала, что когда она с сумкой всяких подарений в виде балыков, сырокопченых колбас и прочих морепродуктов плюс торт приходит к бывшей однокласснице, а бывшая одно-классница отворачивается и какие-то невидимые миру слезы смахивает от зависти. Но при этом уплетая за обе щеки. Да ладно, неизвестно, кто как бы еще отреагировал, если бы ему с постоянством соцзащиты носили такие продуктовые наборы. Небогатые люди все такие немножко обидчивые, часто совсем не по делу.

А однажды Ира пришла с одним Аликом, давно она его знала по каким-то совместным посещениям каких-то молодежных мероприятий, концертов, сто лет знакомый парняга. Алик ей на улице встретился — ты куда? Ира объяснила. Алик взмолился насчет того, что кушать очень хочет. Ирка — конечно, конечно. Аня будет не против. Аня и была не против. Тем более что это ей ничего не стоило — принять гостей, когда от тебя требуется только предоставление кухонного стола, тарелок, ложек и вилок. Тем более что за культурную программу отвечал как раз вот умелец незатейливо смешить девушек Алик. Он действительно рассказывал смешные анекдоты, пародировал артистов и политических деятелей, где надо грустил и т. д. Даже стишок прочитал с выражением в честь прекрасных хозяйкиных глаз. Аня закраснелась польщенно. Вечер удался. Поэтому, когда Ирка засобиралась домой, Аня и Алик хором сказали, что они еще посидят.

И посидели. Алику действительно не хотелось идти туда, где он проживал на тот момент, а проживал он в комнате малосемейного общежития у своего давнего товарища, имеющего нервные отношения с женщиной вздорного характера. Поэтому не получалось у Алика спокойного, как он рассчитывал, житья. Товарищ ругался со своей Дульсинеей и пару раз в месяц, а то и чаще, возвращался в общагу. И Алик вынужден был слушать его горькие рассказы и пить горькие напитки. Потом не выдерживала тишины и одиночества и приходила мириться Дульсинея, стояла в дверях с виноватым и покорным видом. Алик уходил во двор, а когда возвращался, все вполне примиренные пили уже сладкие напитки, за любовь, конечно. От такого графика можно было рехнуться. Потому что там не вычислишь сроки, на какой день выпадут горькие напитки, на какой — сладкие. Живешь как на вулкане.

А про Аню можно сказать только одно — приятная женщина. И заботливая, что важно. Борщи там, выпечка, салаты, второе, вплоть до стирки ветхой Аликовой одежонки и покупки новой, недорогой и хорошего качества. Вот так образовались две прекрасные ячейки общества. И все было хорошо, пока в один прекрасный момент двое этих мужчин, Валера и Алик, не поняли в одночасье, что они уже смотреть не могут на своих дам сердца. Прямо вот до дрожи. Так заканчивается любовь, она ведь как приходит нечаянно, так и уходит не знамо по каким причинам.

Формально было следующее — Ирка позвонила Ане и сиплым голосом пожаловалась на ангину и что в доме шаром покати. Аня тут же примчалась на выручку. Потому что на таких, как Валера, в такие минуты положиться нельзя. Такие мужчины впадают в ступор, если рядом кто-то начинает кашлять и чихать. Ане была выдана сумма на продукты питания и на лекарства. Аня понеслась по магазинам и быстренько, в пять секунд, доставила заказ. При этом она истратила ровно треть денег, которые получала обычно Ирка на подобный выход. При этом Ирка от одного супермаркета до другого передвигалась исключительно на таксомоторе, Аня же вернула сдачу, педантично выложив чеки, отчиталась за покупки, за какие-то полчаса сварганила полноценный обед и удалилась, оставив Валеру с открытым ртом.

Дальше ясно. Дальше Валера начал грезить о такой вот женщине, как Аня. Ирка его стала нервировать чрезвычайно, дораздражала до того, что он ее если и не выставил, но взмолился. Попросил о свободе. И квартиру ей снял быстренько, и перевез тоже быстренько. А на следующий день пошел караулить ничего не соображающую Аню после работы. И началось настоящее ухаживание, с подношением дизайнерских букетов, походами по ресторациям и т. д. И смотрел Валера на Аню с восхищением, словно Валера — Пушкин, а сама Аня — Аня Керн, гений чистой красоты. Аня, не будь дурой, смекнула, что вот оно — настоящее и особо думать о последствиях некогда. Что она теряла? Вот и переехала к Валере на жилплощадь, в отличие от легкомысленной Ирки, поставив одно условие — оформление отношений через соответствующее учреждение. «Да с радостью!» — воскликнул Валера. Вальс Мендельсона и свадебное путешествие по Средиземноморью.

А Ирка, вот же хороший характер, позвонила Ане и сказала, что она ни в какой не в обиде, только один вопросик... Тут Ира замялась, Аня напряглась, а потом и все выдохнули с облегчением, потому что Ирка просила о сущем пустяке — у нее заканчивается срок аренды квартиры, к Валере обращаться неохота. Так вот, можно ли сделать так, чтобы Ира, ненадолго, временно, пожила там, на Аниной квартире... Ну да, вместе... с Аликом, потому что они с Аликом... ты понимаешь... Аня добрая — пошла навстречу, денег за квартиру берет мало, потому что по дружбе. Одноклассницы же, не чужие люди.

Метки:
baikalpress_id:  46 310