Только Галя

А еще нужно постоянно рассказывать поучительные истории. Постоянно! Потому что есть такие женщины, хорошие, славные женщины, но они ведут себя как овцы, а другие женщины, наоборот, которые не как овцы, приходят — красивые и смелые и рушат жизнь и счастье этих славных и хороших. Поэтому нужно на каждом заборе вешать плакаты и по телевизору, после информационных программ, а лучше — в начале этих программ, строгим голосом, дикторским, андреевским или каким там еще, построже, говорить и говорить: люди, будьте бдительны. В том смысле, что счастье — та же птица, упустишь и не поймаешь.

Вот так Гале однажды позвонила по межгороду одна такая Ира — и давай плакать. А надо сказать, что Галя с этой Ирой были знакомы десять лет назад, может, одно лето всего, одно лето так прямо вот интенсивно встречались в одной компании. Не то что подруги, в шумных компаниях ведь никаких обычно подруг, а так — времяпровождение, и редко даже когда совместные дела, чаще сплетни и распитие спиртных напитков, у кого воображения побольше, то еще и какие-то приколы изобретают, как над кем пошутить посмешнее. В основном — как развлечься, в том числе и поездки к другим уже в гости. Так и ездят-ходят в гости — дружба. А если есть дача, то все тогда точно назовут впоследствии такое время — дружба.

Потому что на дачах есть всякая совместная нетяжелая работа. А труд, как известно, сплачивает и наполняет смыслом. Особенно когда там дети еще, то всегда можно на личном примере показать, какой твой папа мо-ло-дец, как твой папа умеет дружить — баню строит, примерно так: минут сорок строит и строит, пока женщины гоношатся насчет обеда. Папа демонстрирует мускулатуру, а мама какой-нибудь своей малолетней дочурке может показать, как она, мама, мученически чистит кастрюльку и хоть бы полсловечка сказала, пожаловалась. Даже когда ее потом подруги-халды определят еще и посуду мыть в облупленном до ржавчины тазу, и вода холодная, бр-р, и никаких средств жирорастворяющих вроде современных нет, а, наоборот, только хозяйственное мыло — а чего им намоешь, этим мылом?

Так что по часу одну кастрюлю возишь в этой мерзостной воде, чтоб потом какая-нибудь из халд прискакала в купальнике с бадминтонной ракеткой: а вы тут волан не видели? Ух ты, какая ты, Галя, молодец! Всю посуду за всей оравой вымыла. Посмотрите, господа, посмотрите, какая Галя героическая женщина. Вам бы только в гамаках валяться, а Галя зато... А все головы лениво поворачиваются в сторону Гали и смотрят на нее равнодушно, как на приходящую прислугу. Пока Галя оттирает от жира свои разбухшие от холодной и жирной воды руки листом лопуха. Потому что на этой даче сроду никаких полотенец, только тряпки — протирать окна машины, но хозяин машины так в эти тряпки вцепляется, не оттащишь, так что лучше уж уходить подобру-поздорову. Но там уже время ужина и так далее. И та же самая Галя. И то же самое — посмотрите, какая Галя у нас, за вами, свинюгами, посуду вымыла. Все в курсе.

Такая была компания, но потом все стало понемногу распадаться. Пока однажды не распалась совсем, как все в жизни: только что было — и нету. Хоть что взять, хоть какую многотиражную газету с общим стажем лет сто, было — и нету. Хоть какую страну... И что тогда говорить о группе мало чем связанных людей, только летом — дача, зимой — квартира, где нет родителей за стенкой, а есть, наоборот, лишняя комната, чтобы сидеть там допоздна за столом. И ничего, что завтра на работу. Все молодые, и сил много, и дети еще не так пьют кровь, и этой крови еще хватает, чтоб гонять ее навстречу глупостям и страстям.

Короче, хозяйка той дачи со своим мужем временно, как им казалось, разошлись осмыслить отношения, а хозяин той квартиры, где долгими зимними вечерами и т. д., был пойман уже в другой квартире, с поличным, на месте преступления, в неглиже. Короче, всю эту группу людей немного полихорадило по молодости лет на предмет сочувствия, а в основном, конечно, сожаления, что позакрывались эти дачи и эти квартиры. Потому что не было больше дураков, желающих выставлять задарма свои квадратные жилые метры под трактиры и мотели. Чтоб потом пол мыть, вплоть до ремонта, и богемский хрусталь совком в мусорное ведро? И закончилось время, как закончилась та первая молодость.

И потом еще трудности начались, с которыми сообща совсем не справиться, нечего и пытаться, ничего потом, кроме сплетен, потому что, лучше в одиночку. Потому что одному позвонишь — посоветоваться, другому — пожаловаться, а у всех: у других, третьих, четвертых — сил остается, чтобы обогреть только своих близких, числом три человека, климат, опять же, понятно какой — Сибирь, тем более Восточная. Холодно, жар твоего сердца, таким образом, достается очень немногим.

Но Галя, кстати, долго не сдавалась, еще звала друзей на какие-то наспех придуманные празднички, чтоб плести там бестолковое: помнишь, как Слава, помнишь, как Сережа. А нет уже никаких этих Слав-Сереж, в смысле, прежних. Им теперь не то что скучно, им заботно, им вставать завтра в семь, да и пить бросил Слава, а так — чай хлебать с тортом? Он не ест теперь сладкого, следит за весом, да и вообще что-то уставать стал. Да и барышни их молодости как-то тоже меняться стали, чтоб нестись с ними навстречу утренней заре. Не то что огрубели — отяжелели, повзрослели, точно, барышни. И взгляды их в сторону мужей — какие-то нервно-злые, с укором. И чего добровольно ходить на такие мероприятия? Чтобы обсасывать там подробности давно минувшего лета? Да и было ли это лето в их жизни? Так что — до свиданья, мальчики. И заодно — и девочки тоже, до свиданья.

Вот такая примерно ретроспективная картинка на момент звонка Иры. Ира же уезжала замуж, это по слухам, но Галя не в курсе, не интересовалась совсем жизнью, скажем честно, посторонней этой Ирой. Чтобы вот так сойти с ума, ошалеть от радости, что Ира позвонила через года, через, получается, века? А Ира между тем плачет, собирается как раз вернуться — может, встретишь? И т. д. Хотя у нее здесь именно проживают родители и еще кто-то из близких родственников, так что есть кому эту Иру встречать даже с букетами.

Артистка Нонна Мордюкова, когда уже загрустила совсем от одиночества, сказала, что не тех она выбирала и что в спутники жизни нужно выбирать тех, кто знал тебя в юности. Это как раз понятно — выбирать тех, кто помнит про твое буйство глаз и свое половодье чувств. При чем здесь Мордюкова? А притом что у Гали в это время случилось как раз начало романа. В том его варианте, когда люди, вроде и знакомые когда-то, по прошествии лет вдруг посмотрят друг на друга новыми глазами. И получается, что знал ты человека, но не видел его в упор.

Вот так и с Галей — когда она случайно встретила одного Сашу из прошлого, как раз из тех времен стародавних, с дачами и прочим. Они встретились, а у Саши как раз вот тот момент жизни, чтобы впустить в свое сердце новую любовь. Потому что он как раз полгода как разошелся с женой. И так — и формально, и эмоционально был свободен. А тут — здрасьте, пожалуйста, Галя, Саша, не может быть. А это ведь чрезвычайная редкость, чтобы два человека, ничем не связанные, в смысле, прошлых ошибок груз чтоб на дно не тянул, такой — в виде недовольных твоими новыми чувствами супругов. Так вся любовь и проходит обычно, начинается пошлейшая суета. И эта суета все сжирает, все чувства.

Потому что человек не скотина же все-таки, чтобы и там, и там, везде успевать, быть везде правдивым, ему маятно врать и выкручиваться. Никто не решится сразу по-честному рассказать про свое новое чувство любви, например, своей жене. Потому что никто обычно не верит, что посетившее чувство — последнее в жизни, никто такого не думает, а продолжает врать. И в случае Гали с этим Сашей — свободные люди, никто не врал, некому! Счастье! Наоборот когда все — куча свободного времени друг для друга. Дочку же Галя отправила к родственникам.

И у Гали с Сашей — первая серия фильма, когда люди разговаривают. Какое-то там совпадение случилось сразу, одна волна. Тот редкий случай, когда можно вспомнить, что у тебя есть глаза и уши. Видеть небо. Слышать шорох листвы и т. д. Шепот, робкое дыхание, трели соловья.

Есть такие женщины, их немного, все наперечет, вот Галя как раз из их числа, такие женщины умеют включать человека — мужчину на полную катушку, такие женщины умеют мутное стекло жизни отмыть от сора. Мужчина, в данном случае Саша этот, дай ему Бог здоровья, в один прекрасный день проснулся новым человеком, не вспомнить даже, как жил раньше, настолько новый — столько сил оказывается в нем. Все может. А ведь все случившееся — прихотливая работа женщины, которая полюбила. Ну? Что дальше? Скучно, к сожалению, потому что этого нового человека тут же прибрала к рукам приехавшая Ира. Прямо готовенького и получила. Упал он ей в ручки как спелое яблочко. Ира — хрям и проглотила. Спасибо, Галя. Спасибо, птица, так и должно было случи-и-иться!

И Саша с Ирой, обнявшись, ушли по аллеям парка. Или по тротуару. Или вообще взмыли в небо с взлетной полосы. Короче, растаяли. Оставив обалдевшую Галю на пустой дороге. Чтоб, значит, делала Галя выводы и не разбрасывалась такими Сашами впредь. Типа, Саша, поедем сейчас встречать Иру? Ну поехали. И Саша, напитанный любовью и поверивший в себя, решил, что море по колено и что любую женщину мира — запросто. Почему-то Ира показалась ему этой женщиной мира, да и убыли они навсегда из Галиной жизни. Можно было бы сказать, что окончен бал и погасли свечи?

 На какой-то отрезок времени — точно. Из Галиной как раз жизни выключен был свет, цвет, оставалось только одно — привычка, какие-то занудные дела, дни недели, покупки, вызов слесаря, небольшой, но нервный ремонтик ее крошечной квартирки, та жизнь, которая остается лохиням, собственными руками отпустившим золотую рыбку. Можно было бы Галю на долгие годы оставить перед телевизором. Сидела бы она там или спала под веселые голоса ведущих. Еще могла бы Галя бесконечно варить варенье и потчевать им заглянувшую на огонек соседку, можно было бы этой соседке жаловаться на дочь или, наоборот, привирать о дочкиных успехах. До бесконечности.

Но здесь такое дело. Еще один шанс ей все-таки выпал. Потому что, здесь стоит сказать про Галю, она, конечно, выводы сделала. Она увидела, как легко некоторые женщины забирают чужое, мозгами пораскинула, и, когда на ее пути замаячил нормальный мужчина Юрий Алексеевич, она не стала ломаться и изображать. И когда выпала минута, ненароком провела его по улицам родного города, показав мимоходом здание загса. Оттуда выпархивали хорошенькие новобрачные — прямо пачками. И все так солнечно было в тот день, птички, цветочки. И новобрачные девушки, и их новоиспеченные мужья были счастливы и беззаботны, поэтому ничего удивительного, что Юрий Алексеевич захотел и для себя таких радостных выпархиваний и соответствующей музычки по случаю. Зато уж когда ринулись какие-то подруги к Гале, прослышав про ее перемены, Галя резко эту волну поздравлений пресекла на пороге.

И когда еще какая-нибудь взгрустнувшая соседка начинает ломиться к ней в дом поздним вечером, поговорить, давно не говорили, Галя мягко выпроваживает и ее — на всякий случай. Теперь Галя умная. Счастье потому что — та же птица. А Юрий Алексеевич вполне доволен и счастлив. Галя отдала когда-то свои силы на возвращение к жизни одного, теперь безымянного героя, но с девушками типа Гали судьба обходится по возможности вежливо, потому что Галя — она такая все-таки бескорыстная и независтливая. А таким как раз и выпадает еще один счастливый билетик. При условии только — чтоб умные были. Встретила Галя этого Юрия Алексеевича, и полюбила, и ему дала понять, и Юрий Алексеевич с готовностью согласился — что она для него теперь одна, только Галя, и все.

Метки:
baikalpress_id:  46 303