Два товарища

Про хорошую жизнь чего рассказывать? Про хорошую жизнь интересны истории только очень счастливым людям, те понимают, о чем речь. А другим? Это все равно что вегетарианцу плести насчет вкуса и аромата свиных отбивных.

Воспитанный вегетарианец только улыбнется вежливо и снисходительно, а который без манер — может и в глаз дать за глумление над жизненными принципами. Поэтому все интересуются в основном про то, как все в жизни погано и несправедливо, ты тогда, получается, не один живешь, не на отшибе и не на обочине жизни. Ты не в стороне, а в гуще событий, про тебя, значит, все фильмы и книжки. А как все-таки хочется, чтоб без предательств, без разочарований!

Пусть трудно, да, пусть одна работа — пахота за гроши, пусть даже насчет того, что климат плохой, что погода чему-то там помешала — тоже можно. Но вот про то, как один, например, друг ни за что, просто так, по ходу пьесы, предал своего товарища, все это обыденно, и так все на каждом шагу, и никто на этом не заработал, никаких бонусов, премий и очков. И даже не соревнование, а все так, как будто человек прошел грязным сапогом по цветку одуванчику, вообще не оглянулся, не заметил. Ладно. А может, причины были? О чем-то своем настолько задумался, что по сторонам не смотрит? Таблицу умножения вспоминает.

В общем, речь пойдет про двух товарищей, друзей детства, школы, голубятни, там, между прочим, про которые сейчас только песни поют и кино старое показывают в неудобное для просмотра время. Так вот эти два товарища, Костя и Ваня, прямо вот с детства — не разлей вода. И за одной партой, и в пионерлагерь, и все такое дружное у них на всю жизнь. Потом, конечно, у Вани первая любовь, а Костя при нем — Санчо Панса, но Костя-то сам был доволен, потому что наслаждался прямо вот счастьем друга. Десятый класс. Выпускные, букеты сирени в окна, натурально, охапками. Романтические такие ребята.

Девочка — под стать: музыкальная школа, нотные папки, балетная походка — когда носочки немножко вывернуты, тоненькая, стремительная, серьезное выражение лица. Такие девушки всегда нравятся суматошным парнишкам. Ну, потом судьба для Вани приготовила номер — он, в отличие от друга и любимой девушки, в институт не попал, а, наоборот, загремел в армию, проводины, обещания писать каждый день. И ведь писала девочка эта, Аней звать. Прямо вот придет с занятий — и письмо подробное. Как она на этих занятиях училась, какие получала знания, и коротенькие юмористические портреты общих знакомых, и прочая чепуха, вплоть до прогноза погоды и что показывали по телику.

И что мама говорит, и что друг Костя, и так далее, так далее, бесконечно, вплоть до того, что выписывала аккуратным почерком, без ошибок наиболее жалостливые стихи современных и прошлого века авторов. Конечно, Константин Симонов «Жди меня». Отличная прямо вот переписка. И письма девушки, и письма друга, и хорошо, когда дружба, что уж говорить про любовь. Вот так Ваня доблестно несет службу, два года. Не сказать, чтоб незаметно, но все-таки и эти два года проходят, и вот уже дембель, и уже Ванина мама закупила продуктов на встречины и кое-что из одежды на первое время — рубахи, джинсы, и все очень волнуются, особенно, конечно, девушка Аня переживает, и друг Костя переживает. И от этих переживаний вот что случилось, совершенно никем не предвиденное.

Аня с Костей на набережной сидели на лавочке, мороженое ели, разговоры вели о Ване. А потом мороженое кончилось, обертки отправлены в урну, и вдруг посмотрели они друг на дружку, и у них на нервной, что ли, почве ожидания открылись по-новому совершенно друг на друга глаза. И начались ни с того ни с сего признания Кости — откуда столько слов взялось. И что поразительное — Аня закивала, что она тоже что-то в этом роде всегда испытывала. Короче, когда Ваня вернулся со своей армии, и все уже за накрытым столом, и шампанское, и любящие глаза мамы, а друг Костя и подруга Аня — наоборот, глаза потупив. Ничего они не едят, не пьют, только сидят притихшие. А потом Костя повел Ваню поговорить, и они там разговаривали минут десять, а следом, на лестнице разговор был, выскочила Аня. И разговор принял направление в сторону махать кулаками и обзываться. И Аня, и Костя ушли по лестнице вон из Ваниного дома. И Ваня сказал — вон из моей жизни.

Ну, пошли и пошли. Не оглядываясь. Аня поплакала, конечно, Костя мужественно держался. И они начали встречаться: кино, кафе, мороженое. Про Ваню в разговорах не упоминают, и так у них длится весь этот роман примерно два месяца. А потом Костя стал замечать, что он больше с прохладцей все-таки и не особо стремится, чтобы выяснить, чего ты, Анька, надулась. Чего выяснять — и так все ясно. Ворованное потому что все получилось, и в глотку такое счастье не лезет. Потому что Косте, оказалось все-таки, Ваня-то дороже, и Аня растерялась, потому что этот сто лет в обед ей знакомый Костя нужен ей как рыбке зонтик.

С ним неинтересно. А с Ваней, наоборот, интересно. И Аня стала как-то ненароком подкарауливать Ванину сначала маму, потом самого Ваню. Но мама Вани шла мимо с высоко и гордо поднятой головой, а Ваня вообще делал вид, что ему срочно понадобилось на другую сторону улицы. И Аня с Костей, получается, что двое предателей, так умаялись, что друг друга возненавидели. И Аня взяла да и уехала вообще в другой город. Там удачно сложилось насчет перевода в нужное ей учебное заведение. И на этом надо с Аней уже прощаться, прямо на вокзале. Потому что у нее уже своя дорога, счастливая или не очень, никто не знает. А никто не знает — потому что никто не интересуется. И поэтому поезд тронулся, и никто не провожал, кроме какой-то завалящей полуслучайной подружки, пришла из любопытства и по безделью. Аста ла виста, синьора. Песня. Итальянская эстрада.

А Косте-то что делать? Он ходит какой-то совсем уже больной. Не ест, не пьет, худеет, все неинтересно, про себя думает, что он подонок распоследний. Родители — в раздражении, потому что за переживаниями интересно наблюдать примерно с неделю, а потом всех уже доконали эти вздохи и «спасибо, мама, аппетита что-то нет». А Костин папа все порывается взяться за какой-то несуществующий ремень. Какой ремень — он подтяжки только и признает, толстый потому что мужчина, Костин папа. В отличие от самого Кости, который и так худой, а тут вообще стал скелетина и дохляк.

Но, как поется в песне, жизнь есть жизнь. Вот она и пошла — эта жизнь, со всякими заботами и новостями. Конечно, эти два товарища интересовались подробностями биографии один другого, даже напряженно интересовались, но на их встречу всегда чего-то не хватало, в основном судьбы, т. е. ее разрешения встречи. Поэтому они пока так, но и тоже неплохо, в общем, с учебами-работами, а потом и женитьбами. И что естественно — появлением двух мальцов в этих новообразованных семьях, практически одновременно. Разница в возрасте у мальчиков что-то около полугода. Или меньше. Интересно, что оба хотели назвать сыновей в честь друг друга.

Костя — Ваней, Ваня — Костей, а потом оба и застеснялись. Имена были выбраны поэтому нейтральные, чтобы без напоминания, без сентиментальных чувств ностальгии. А зато уж через несколько лет оба вдруг как проснулись и подались на встречу одноклассников, прямо бегом. Хотя этих встреч до этого было много. Естественно, думали оба только о своей встрече. Вот там и состоялось полное примирение, с обильными Костиными слезами, полным его раскаянием и великодушным прощением Вани.

Уже совсем потом была их неудачная попытка дружить домами, но обе жены друг на дружку зафыркали, обе синхронно начали искать одна у другой недостатки и нашли, конечно, и особенно что раздражало этих милых женщин — это, конечно, набившие всем оскомину воспоминания про дружбу, про голубятни. И особенно, как оба запинались и теряли нить своих рассказов при упоминании женского имени Аня, и это уже ни в какие ворота. Чтоб еще и жены смотрели спокойно, как эти придурки принимаются давить вздохи-охи. Короче, встречались они без жен. Возились с машинами, строили дачи и гаражи друг другу. Нормально. Жены кривились. Но что делать — скрывать, что ли? Потом все успокоилось. Вот и славно. Трам-пам-пам.

А потом чуть было все не кончилось — практически катастрофой. И ведь исключительно по великой глупости Ваниной жены, которая вдруг одним летним вечером — Ваня на даче с ребеночком — позвонила Косте с приглашением срочно приехать: чего-то там в водоснабжении, какие-то поломки неожиданные кранов, насчет того жалобы, что сейчас рванет и т. д. Короче, дурочка из переулочка. Потому что сантехники же худо-бедно еще работают, и время было непозднее, в том смысле, что еще рабочий вполне день в домоуправлении, пожалуйста, звони. Но это пример такой дурной скуки, которая, может, в связи с приближением грозы напала на бедную женщину. Кстати, Валей звать.

Какие-то магнитные, может, бури повредили ее башку? Но Костя все-таки приехал — кто бы не приехал на помощь жене друга? Чего-то он там завертел, собрался было домой, а Валя ему — чаю пожалуйте, кофе, водки. Костя — нет, нет, руками замахал. А Валя прямо вот практически силой усаживает, и начинается какая-то истерическая кормежка, точнее, выкладывание всяких продуктов питания на стол. Костя при этом ничего не ест, он вообще дома плотно пообедал: суп харчо, котлеты, рис на гарнир, чай с лимоном, булочка с заварным кремом. А Валя все метет и метет на стол, режет обильно колбасы копченые и вареные, разогревает супы, греет в микроволновке пирожки с картофелем и пирожки с капустой, и прочей гастрономией стол уже заставлен-завален, как в столовке на раздаче.

Костя в полном неврубоне. Но притих. Ждет следующей реплики. А Валя — хлобысь рюмаху, следом вторую. И начинается — абсолютно вдруг — рассказ про ее почему-то в тот момент загубленную мужниным холодным отношением жизнь, и опять же наскоро придуманный рассказ о бесконечной Ваниной ревности. Потому что он все видит — как это Костю прямо вот влекут Валины прелести. Ну?! Костя рот открыл, начал давиться уже воздухом, сигаретным дымом и водой из-под крана. Не понял... А Валю уже прямо вот заносит. Потому что она маленько артистических наклонностей была девушка. Чего-то вдруг заскучалось ей в хорошем браке с хорошим мужем при хорошем ребеночке, захотелось страстей.

Тем более что наслышана была, хоть Ваня и не распинался особо, но два плюс два сложить да при хорошем воображении, натренированном просмотрами сериалов... В общем, в ее разгоряченном жарой мозгу сложилась картинка про Костю, что он какой-то герой-любовник и т. д. Костя водицы все-таки из того самого починенного крана испил, пришел в себя и ласково так Вале, как больной, стал говорить тихим голосом, в основном упирая на слова «честь», «совесть», «долг», «моральные обязательства» и прочее. Лечебные процедуры проводились спокойно, не дал он Вале опять погрузиться в хаос не существующих никогда, никогда не бывших чувств, не нужных никому и, главное, ей самой признаний. Короче, Валя уже и сама подустала. Уже и сама водичкой отпилась, да и разулыбалась устало, успокоилась и махнула Косте рукой — иди уже.

Ну Костя и ушел, и практически из головы все сразу же и выбросил. Таким, значит, образом, не было разбито в то лето ни одной семьи. Вопрос — почему? А потому, что не нравилась ему Валя, ни ручки ее, ни ножки, ни глазки-ротик. Вообще посторонняя какая-то тетенька. У Кости дома — вполне отвечающая его вкусам и привычкам женщина, жена есть, Ира. И все у него хорошо, без лишней сумятицы.

Ваня тоже ни о чем не узнал, не Валя же ему начнет признаваться. А то, что она отказалась позвать Костю на Ванин день рождения, так ведь лето было, жара. Но страшно подумать, что если бы эта Валя... Страшно, страшно даже представить на одну минуту! Вдруг бы какие ее прелести приглянулись бы Косте? Но ничего, в этот раз обошлось.

Метки:
baikalpress_id:  46 278