Сны о чем-то главном

У Толика была мама, а у мамы, соответственно, Толик. Такие они были любящие. Правда, у Толика еще была сестра Марина, но теперь Марина не в счет, потому что однажды Марина, получается, предала маму родную. Дело как было? От мамы ушел ее муж, а Марина, вместо того чтобы затопать ногами на папу и закричать вслед за мамой и братом: предатель, подлец и т. д., заплакала горючими слезами и все умоляла родных своих людей простить папу.

Сильно она за него переживала, за себя переживала, хотя большая уже девочка была, школу заканчивала. Папа этот еще хотел потерпеть, чтобы и Толик школу закончил, потом уйти, но жизнь в таком доме уже просто невмоготу ему стала, поэтому он и не вытерпел. И та женщина, Валентиной звать, все время ему обещала, что все равно его дождется. Хоть с какой войны. Потому что ему там война была — с родной женой.

Вот и не выдержал мужик. А дети, значит, поделились, доча — за папу, сына — за маму. Всем поровну. Ну раз так, то и катись тогда к своему папе — это мама сказала дочери Марине. Посмотрим, как ты сможешь без любви, без ласки. Так что Марине ничего не оставалось, как уйти к папе в его новую семью, а потом она сама замуж еще вышла быстро и сама стала мамой, а потом и вовсе укатила из родного города, чтобы всем этим любящим и разлюбившим глаза не мозолить. А ее мама время от времени все-таки писала ей письма и жаловалась на невыносимые условия существования в связи с подорожанием продуктов питания, повышением квартплаты и т. д. Марина маме родной же не будет отказывать в такой малости, как компенсировать хоть сколько-нибудь моральный и прочий ущерб.

Тем более тогда еще Толик учиться пошел в институт, так что Марина высылала им деньги, немножко и тайком от мужа, потому что никакому, даже самому любящему мужу не придет в голову добровольно и от всей души слать деньги на поддержание брата. Который к тому времени уже закончил обучение, а ему все равно нужно было покупать новые туфли на осень, куртку на зиму и еще по мелочи. Ну, короче, роль Марины в жизни родных свелась к этим денежным переводам. Иногда еще деньги шли кружным путем. Это когда родной папа слал Марине эти деньги, чтобы она в свою очередь переотправляла перевод по адресу несчастной семьи. Потому что напрямую они деньги от подлеца брать отказывались, гордые потому что. И все вот так делали вид, что деньги идут неизвестно откуда. Хоть даже из какого-то фонда в поддержку не то что малоимущих, но с чувством собственного достоинства которые.

А, между прочим, никто там еще не старый, чтоб только и делать, что только болеть, и чтобы деньги им только на лекарства и стаканчик молока с сухариками. Все еще вполне даже работоспособные. Это к тому, что мама Толика Вера Ильинична работала и на работу она не в платочках ходила и не в резиновых ботиках, а наоборот — в прическе и туфли на сменку, чтобы не сидеть в сапожищах целый день.

Вполне такая привлекательная женщина, с умением произвести, если надо, впечатление на окружающих. Она думала, что у нее, несмотря на предательство этого предателя, еще будет шанс. И придирчиво выбирала, но на работе там какие-то сплошь прочно женатые или равнодушные к ее конкретной хоть и не старой, но возрастной группе. Так что она была постоянно занята, не выпуская при этом из виду Толика. Но все равно пропустила тот момент, когда у Толика появилась одна женщина. Толик когда ее привел знакомиться, она в целом произвела на Веру Ильиничну хорошее впечатление — приятная собеседница, не халда, воспитанная и т. д.

Они время тогда хорошо провели за просмотром фотографических альбомов, и эта Аня правильно на все реагировала, т. е. вовремя спрашивала, в каком году они в Гагру ездили, умилялась — какой карапуз! — на совсем младенческие Толиковы портретики. Такие уместные комментарии выдавали в ней умную барышню. Пообедали с приятностью, Аня потом еще посуду помыла, сама вызвалась. И ушла вовремя. Как раз перед началом любимого сериала Веры Ильиничны. Хорошо все. Только вот выяснилось, что ничего хорошего, потому что Вера Ильинична думала одно, а оказалось, что Аня эта старше Толика на целых пять лет и у нее уже своя дочка есть. И особенно было противно слушать, как Толик рассказывает, какая эта дочка Катя послушный ребенок, и в своем первом классе первая ученица, и еще ходит в танцевальную студию. Ну? Какая дочка Катя? Когда Толик еще сам сущий ребенок и доверчивый.

Здесь вот что получилось. У Веры Ильиничны сошел с крючка один кадр. Кадр устроился к ним на работу, и вроде все шло к тому, чтобы этот гражданин и Вера Ильинична из разряда товарищеских отношений перевели бы свои эти отношения в лирические, и все к тому шло! А вдруг выяснилось, что у него чуть ли не с первого дня, как он появился, началась история с одной Надькой, и он уже к этой Надьке практически переехал, и на работу они теперь вместе, и с работы тоже на его машине.

И главное, Надька от всех все скрыла. А он же приходил к Вере Ильиничне в кабинет чай пить с домашними ватрушками, еще что-то рассказывал про свою прошлую жизнь. А, получается, все врал. Короче, это же разочарование теперь вообще в мужском населении. Так что появление у сына какой-то бабы с ребенком вызвало естественное негодование у Веры Ильиничны, у нее начались прямо вот видения, как эта баба заезжает к ним в квартиру и саму Веру Ильиничну — на улицу. В дом престарелых. На помойку, к бомжам. И как Толик ей ни доказывал, что насчет бомжей мать хватила, потому что у Ани есть своя комфортабельная жилплощадь с отдельной комнатой — детской для Кати и никто не собирается посягать на квадратные метры Веры Ильиничны, Вера Ильинична только смотрела на сына с печалью. Надо же, как смогла обвести вокруг пальца ее наивного мальчика какая-то акула.

Так что у этой Ани ничего не обломилось насчет того, чтобы обрести ей свое счастье с Толиком. Потому что для Толика мама — это все. Хотя Аня какие-то подношения в виде духов французских и белья постельного к разнообразным календарным праздниками делала. Вера Ильинична подарки брала снисходительно, но даже говорить Толику запрещала об этой Ане, даже имя произносить в доме. Толик мотался-мотался туда-сюда, пока у самой Ани через три, что ли, года нервы не сдали.

Потому что хотелось ей не таких отношений. Вид нервного Толика кого угодно бы заставил усомниться в подлинности его любви к Ане. Аня почувствовала себя и впрямь какой-то третьесортной. Поэтому она стала себя помаленьку отучать от мысли, что биение их с Толиком сердец соединится в одну парную мелодию. А вот никакого романса там не выпевалось, а какая-то полная скукота, когда Толик приходил к Ане, ел там что-то, смотрел телевизор и шел ночевать домой, чтобы мама не волновалась.

Но однажды эта Аня очень удачно для себя сходила на день рождения к одной своей старой и случайно встреченной на остановке подруге. Хотя давно уже она никуда не ходила, ни в какие гости, все Толика ждала и все ему какие-то затейливые блюда готовила. Потому что так принято было у его мамы, чтоб мужчина хорошо покушал, а это кучу времени отнимает — насчет покушать.

А еще же дочка с ее танцами и уроками, а уроки теперь все делают только с родителями, нет буквально ни одного теперь ребенка, который в школу пошел, там всему научился и не морочит голову потом никому насчет примеров и упражнений. Так что Ане было не до подруг. Тем более подруги — что? Это же влияние, такая подруга запросто может сказать — ты что, Анька, сдурела совсем, чтобы свои молодые годы на этого хряка тратить! Ни уму ни сердцу такой юноша, а, наоборот, бестолочь. Так что Толик все-таки подруг как-то повывел из Аниного дома, полностью заполнив собой пространство Аниной жизни. Ей некогда же просто было по сторонам-то глянуть.

А тут эта подруга старая настояла, прямо вот строго-настрого приказала, еще непременно чтобы с дочкой. Там же куча детей. Такой потому что дом у подруги, нормальный, когда дети, и все радуются, и собаки под ногами, и кошки, и всем места хватает, и еще веранда, и качельки во дворе, и настоящий, как в кино, гамак.

Аня туда отправилась на вечер пятницы, а уехала только в понедельник утром, чтоб только дочке Кате в школу успеть и самой на работу не опоздать. И туда уже, на работу, скоренько прискакал Толик, даже обеденного перерыва не стал дожидаться, но Аня в это время была на планерке, потому на летучке, потом на пятиминутке, потом на совещании, потом в банк уехала, потом — еще не вернулась, потом — вышла, потом — уже ушла и сегодня уже не будет и т. д. А вечером куда-то смылась.

Так что Толик смог ее выловить только в конце недели, и простой вопрос: «Что происходит, Аня?» — поверг Аню в приступ прямо вот хохота. Какие-то реакции ее были для Толика непонятные. Вплоть до того, что не ходи больше. А я замуж выхожу. А вот и правда — взяла и вышла, чуть ли не за первого встречного, который позвал. Но дело как раз в том, что и Аня, и тот ее будущий муж ко времени их встречи так истосковались по любви, речь о любви идет, а не о кормежке и о совместном просмотре телевизора, как в случае с Толиком. Так что Аня с этим ее новым знакомым не стали терять много времени на проверку чувств, а сразу поверили друг в друга. Так что получается, что Вера Ильинична была права, когда подозревала в Ане недостаточность любви к ее Толику.

Так что мама Толика утешала и утешала. Но все-таки недолго, потому что вдруг неожиданно сама взяла и вышла замуж, все, получается, как сдурели насчет личной жизни. Ну то есть не совсем еще замуж, потому что у того мужчины еще не оформлен был развод. Но разве дело в недооформленных документах? В каком-то штампе? Речь идет о надежде на перемену участи — когда среди нелюбви ждет человек любовь. Они, так получилось, сразу привязались друг к другу — Вера Ильинична и Василий Иванович, душа в душу прямо.

Он к ней сразу переехал. И на работу вместе, и с работы. Так что не до Толика теперь. Тем более что у Василия Ивановича и дачка есть, и любовь к пешим прогулкам. Они теперь много куда ходят и ездят. Наговориться не могут. А Толик бесприютный какой-то получился, потому что матери не до него. Мать свою Толик скорее даже раздражает, когда они приходят с Василием Ивановичем, а Толик все съел — и суп съел, и второе, а грязная посуда на столе, даже не в раковине, а Толик перед телевизором лежит на диване и похрапывает, и все вокруг в крошках от пряников и в конфетных фантиках.

Такая неприятная картина. Василий Иванович, конечно, не говорит ничего, замечаний не делает, уходит сразу на балкон курить. Но все равно неприятная картина, когда Вера Ильинична идет мыть посуду и собирать по полу эти фантики и яблочные огрызки. Так что Вера Ильинична будит Толика и отправляет в его комнату, и он там сидит целый вечер, и ему скучно. Потому что там телевизора нет, а читать — книжек нет новых, новые вон какие дорогие теперь.

Да и пишут сейчас писатели какую-то белиберду. И друзей у него тоже нет. И с женщинами, как выяснилось, у него знакомиться не получается. Правда, одна женщина с работы сказала, что познакомит его со своей племянницей, фотографии показывала, как они все на Байкал ездили. Ничего, приятная такая девушка, видно, что добрая. Толик мечтает, что, когда он пойдет знакомиться, обязательно цветы ей купит.

Цветы он никогда еще никому не дарил. Не считая учительницы в школе — к Дню учителя и когда маме — к дню рождения и на Восьмое марта. Он придет, а женщина увидит его и поймет, какое у него верное сердце. Она красивая на той фотографии, а все красивые женщины обязательно добрые. Так Толик все мечтает и мечтает, и все обязательно сбудется, все его сны о чем-то главном. Шанс на счастье у всех есть. Если вокруг посмотреть — все же как-то устроились и живут, а некоторые даже любят. Они любят, их любят. Вон как Аня со своим новым или мать с Василием Ивановичем. А еще отец с Валентиной и сестра Марина с мужем... И Толик засыпает с улыбкой.

Загрузка...