Если б не было войны

Даже через шестьдесят лет мира иркутянка Василиса Яковлевна Греля не может смириться с гибелью своего отца на фронте

Когда началась Великая Отечественная война, Василиса Яковлевна Греля была еще совсем маленькой девочкой. Но яркие и трагические события тех лет навсегда врезались в ее память. Она часто перелистывает альбомы с семейными фотографиями. Одна из них ей особенно дорога. Та, где в сборе вся семья: отец Яков Максимович Золотухин и мать Анна Егоровна в окружении своих детей. Кто бы мог подумать, что это будет последняя фотография, где они вместе, — через год начнется война, а еще через полгода Яков Максимович геройски погибнет в ожесточенном бою под Ленинградом и будет похоронен в братской могиле. Ему было 38 лет.

Одно горе на всех

До войны Золотухины жили в поселке Подольске, Новосибирской области. Тогда почти все деревенские семьи были многодетными. Вот и у Золотухиных подрастало пятеро ребятишек. Василиса была самой младшей. Она родилась за год до начала войны.

Как отца забирали на фронт, она, конечно, не помнит. Но позже мать рассказывала ей, что в тот день маленькая Василиса как будто чувствовала беду — плакала и никак не хотела успокаиваться. Стоял сентябрь 1941 года. Отец пришел с ночной смены, мать ушла на сенокос за десять километров от дома. Но уже через час Якову Максимовичу принесли повестку.

О том, что муж уходит на войну, Анне Егоровне сообщила соседская девочка, которая не испугалась побежать через лес к сенокосу. Потом они вместе бежали в деревню, а когда оказались на месте, всех призванных уже построили на улице. Женщина только успела обнять мужа и услышать его слова: «Нюра, Нюра, пропадешь ты без меня».

Солдат провожала вся деревня, ведь почти из каждой семьи защищать Родину уходили отцы, братья, мужья, сыновья. Дошли до берега реки Бакчара. Потом мужчины сели в лодки и переправились на другую сторону. «Мама рассказывала, что в тот момент рыдали все, даже маленькие дети, которые еще не понимали, что происходит», — вспоминает Василиса Яковлевна.

Позже отец писал с фронта, что тогда плакали и мужчины. Ведь они знали, что многие прощаются с родными навсегда.

Рождественское чудо

А потом потянулись долгие дни войны и тягостного ожидания любых вестей от близких. Когда на деревенской дороге показывался почтальон, его встречали с тревогой и радостью. Письмо с фронта — листок бумаги, сложенный треугольником, где таким родным почерком написаны слова любви, — было наградой за терпение. «Черноглазый мой сыночек Коля, цыпушечка Василиса» — такие слова были в каждом письме, которое присылал домой Яков Максимович Золотухин. О себе он писал мало. В основном спрашивал про детей.

А выживать в ту пору семьям с детьми было очень тяжело. «Ели чаще всего картошку. Хлеба давали совсем мало: 150 граммов на работающих и 50 граммов на иждивенцев. Чтобы получать побольше хлеба, детей старались пристроить на любую работу — пасти скот, убирать сено. Эти кусочки хлеба были для нас самой вкусной едой. Мы их рассасывали, как конфеты, чтобы дольше ощущать вкус хлеба. Бывало, что в доме заканчивалась вся еда. Мы, голодные, плакали. Тогда мама прижимала нас к себе, целовала и говорила: не плачьте, ребятки, потерпите, завтра, может, что-то будет поесть», — вспоминает Василиса Яковлевна.

Иногда наутро действительно случалось чудо — на крыльце они находили крынку молока или немного денег, завернутых в тряпочку. Несмотря на то что голодали все, односельчане старались помогать семьям, где росло много детей. Именно эта взаимовыручка и помогала выживать людям в то время.

Еще одно чудо случилось в семье Золотухиных под Рождество. Поздно вечером в их дом пришла нищая старушка. Анна Егоровна как раз собиралась кормить детей ужином. Из еды в тот вечер на столе было только немного вареной картошки. Но женщина пригласила за стол и незваную гостью. А через некоторое время с фронта пришло письмо от Якова Максимовича. Он рассказывал, что как раз под Рождество его отряд шел мимо одной деревни. Стоял лютый холод, и мужчина обморозил ногу. Он постучал в крайний у леса дом, чтобы попроситься погреться у печки. Дверь ему открыла старушка. Она не только пустила солдата в тепло, но и накормила ужином. Читая это письмо, Анна Егоровна плакала и говорила: «Это добро вернулось».

Однажды почтальон принес Золотухиным извещение на посылку. Она пришла от отца. Когда получили коробку и открыли ее, мать заплакала — внутри лежали сухари и сахар. «На фронте солдатам раздавали махорку. Наш папа никогда не курил. Он выменял эту махорку у однополчан на сухари и сахар и отправил нам», — рассказывает Василиса Яковлевна.

Она до сих пор удивляется заботе Якова Максимовича о своих детях. Женщина вспоминает, что еще до войны, когда отец получал зарплату, он сразу шел в обувной магазин и покупал детские сандалии. Они, как правило, оказывались больше по размеру. «Зачем ты столько большой обуви набрал?» — удивлялась Анна Егоровна. «Пригодится», — отвечал Яков Максимович. Позже, в годы войны, когда о новой обуви даже не мечтали, она, доставая детские сандалики из сундука, всегда с благодарностью вспоминала своего мужа. Он как будто знал, что все это обязательно пригодится.

Похоронка

Потом весточки с фронта вдруг приходить перестали. Вся семья Золотухиных с тревогой ждала писем, а весной 1942 года пришла страшная весть — их отец Яков Максимович Золотухин погиб 3 апреля в бою под Ленинградом и похоронен в братской могиле. «Похоронки на солдат разносил нарочный из военкомата. Женщины падали в обморок, получив известие о гибели родственников», — говорит Василиса Яковлевна.

Из всех призванных на фронт жителей Подольска живыми вернулись только трое мужчин. Один из них, Лаврен Матвеев, служил вместе с Яковом Золотухиным на Волховском фронте. Он-то и рассказал семье, как погиб их отец. «Бои были жестокими. Из-за постоянных бомбардировок с воздуха солдатам не могли даже доставить еду и сапоги. Они воевали голодными, а чтобы грязь с водой не хлюпала в валенках, жгли шины и ими обмазывали войлочную обувь. Отец получил тяжелое ранение и не мог сражаться дальше. Его положили в обоз. А затем началась очередная бомбардировка. Одна бомба угодила прямо в этот обоз, и все разлетелось на куски», — вспоминает рассказ однополчанина отца Василиса Яковлевна.

Анна Егоровна до конца так и не смогла поверить, что ее мужа больше нет в живых. Она ждала его всю жизнь, повторяя: «А может, Яшенька живой. Ведь бывало же такое, бывало». Ей так и не удалось побывать на могиле мужа. Несколько лет назад на месте его гибели побывала Василиса Яковлевна. Мемориал стоит среди высоких берез и тополей. Эти деревья посадил и до сих пор ухаживает за ними единственный выживший житель деревни Гузи, где и шел тот страшный бой. Тогда он был пятнадцатилетним подростком. Мальчик спрятался на крыше своего дома, который каким-то чудом уцелел. Разрушенная до основания деревня, заваленная телами погибших солдат, женщин и детей, — эта страшная картина навсегда врезалась в его память.

На могилу отца Василиса Яковлевна привезла горсть земли с могилы матери. А с его могилы взяла землю, которую положила в Иркутске на могилу к маме. И хотя своего отца женщина не помнит живым, а знает только по фотографиям, каждый год в День Победы она не может сдержать слез. Ведь все в жизни ее семьи могло бы сложиться по-другому. Если бы был жив отец. Если бы не было войны.

ОЛЬГА МИРОШНИЧЕНКО, miol@pressa.irk.ru. Фото СЕРГЕЯ ИГНАТЕНКО и из архивов семей Золотухиных и Греля

Загрузка...