Жизнь после ампутации

Героиня этой публикации «Пятницы» может многих из нас научить мужеству и оптимизму

Чуть больше года назад мы рассказали читателям о том, как несколько человек покалечились на турбазе «Песчанка» в поселке Сосновка, Усольского района. Безобидные катания с горки закончились серьезными переломами. Больше всех не повезло жительнице поселка Белореченского 38-летней Тамаре Алексеевой: несмотря на множество операций, врачи не смогли спасти раздробленную ногу молодой женщины — конечность пришлось ампутировать. О том, как все случилось, через какие муки пришлось пройти и как далось решение об ампутации, Тамара рассказала «Пятнице»: «Сейчас уже все хорошо, я не унываю. И если когда-то у кого-то встанет такой же вопрос, как год назад у меня, соглашайтесь. Нужно жить!»

Трагедия на горке

— У нас с друзьями традиция уже восемь лет подряд, — рассказывает Тамара, — первого января мы всегда ездим на горку. В «Песчанке» всегда была отличная горка — высокая, хорошо залитая.

Сейчас уже Тамара может спокойно вспоминать тот вечер. Она, ее муж, подруга Елена Ерошенко и ее сестра поднялись на горку: «Первыми поехали мой муж Николай и сестра подруги — внизу было темно, и мы только слышали, что они укатились далеко, поняли, что пришла наша очередь», — вспоминает Тамара. Елена Ерошенко села сзади Тамары, вцепилась руками в ее куртку — и подружки с хохотом и визгом помчались вниз. Что было позже, не поняли ни Тамара, ни Лена.

— Когда я открыла глаза, поняла, что меня несут, — вспоминает Тамара Алексеева. — Я не чувствовала боли, не понимала, что происходит. Потом, видимо, снова потеряла сознание.

Срочно! Скорую!

Уже потом Тамаре рассказывал муж, что же произошло, когда Лена и Тома скатились вниз: «Мы укатились довольно далеко, — говорит Николай, супруг Тамары. — Идем назад и видим, что они лежат. Я сначала подумал, что они дурачатся — просто валяются на льду». Только подойдя ближе, Николай увидел чернеющую в темноте лужу крови возле жены. Лена и Тамара были без сознания.

— Смотреть, что там, на горке, почему так случилось, было некогда, — говорит Николай, — я закричал, все сбежали вниз, вызвали скорую, а сами стали поднимать их наверх. У Томы нога висела как ватная, очень неестественно. То, что там открытый перелом, не было видно — штаны остались целыми и были полностью пропитаны кровью.

Тамара стремительно теряла кровь, мужчины втроем аккуратно подняли пострадавших наверх, уложили на задние сиденья автомобилей и помчались навстречу выехавшей скорой. Медики наложили Тамаре жгут и повезли женщин в больницу.

«Тебя машина сбила?»

Врачи поставили диагноз: крученый перелом правой ноги. Такие травмы бывают, когда человек попадает под машину.

— Я очнулась в больнице, а рядом стоит милиционер и так нагло меня спрашивает: «Дорогая, ты кого прикрываешь? Тебя машина сбила! Что ты тут нам про какую-то горку рассказываешь!» — вспоминает Тамара. — А я лежу и понять ничего не могу, думаю: может, я уже что-то перепутала, может, правда? А сама говорю: нет, я с горки съехала, и снова отрубаюсь.

Что же случилось на горке? Как выяснилось позже, в самом низу ската разъехались доски, и Тамара попала ногой именно в эту дыру. Сверху поломку не было видно, потому что горка очень высокая и длинная, к тому же в злополучный вечер ее не освещал, как обычно, фонарь. Если представить, какую скорость успели набрать подружки, летя на замерзшем куске линолеума с крутой горы, можно понять, какая сила удара пришлась на ногу, неожиданно попавшую в пролом.

— Нога воткнулась ступней в преграду, и вся масса двух тел ударила по ней, — рассуждает Тамара Алексеева. — Нас крутануло и разбросало в разные стороны. Елене Ерошенко поставили диагноз: компрессионный перелом позвоночника. Позже в больнице Усолья окажется еще одна женщина с точно такой же травмой, полученной на той самой злополучной горке. Еще несколько человек на той же горке в разные дни получат разные по сложности травмы — переломы костей ступней, пяточных костей и так далее.

Поток операций

Уже утром Тамара очнулась от наркоза на больничной койке. «Я гляжу, нога в гипсе зафиксирована в каком-то деревянном лотке», — рассказывает Тамара. То, что была операция, она не знала, как и не знала, что перелом настолько серьезный, что врачи на планерке говорят об ампутации.

— Все шло как во сне, как будто не со мной! Меня, видимо, кололи успокоительным, обезболивающим, — говорит Тамара. — Мужу показывали снимки моей ноги — там все просто в крошку. Врач, который мной занимался, Алексей Бондарь, сделал все, что мог: собрал ногу из этих осколков, но там не хватило некоторых деталей, да и ткани были разодраны в клочки. В Усолье приезжали врачи из Иркутска — смотрели, пытались помочь: «Они приехали ночью, разбудили меня и заставили шевелить пальцами. Я шевелила — я видела это, но нога была постоянно холодная, от нее уже шел какой-то дурной запах. Медсестры говорят, что это из-за лекарств, но я думаю, они просто утешали меня».

Тамара перенесла массу операций — то вставляли вывихнутую кость таза на место, потом скрепляли расколотую вертлужную впадину, позже вставляли дренажи в ткани ноги, устанавливали аппарат Илизарова на верхнюю часть ноги и так далее... «Я не знаю, что происходило со мной под наркозом на операционном столе, но во время второй операции я куда-то полетела. Мне было так хорошо. Я видела какие-то цветные картинки, все летела куда-то, летела, а потом меня как стукнуло — куда я лечу?! У меня же там дети! И назад». Через несколько дней, когда закончились новогодние выходные, Тамару повезли в Иркутск в Институт травматологии и ортопедии ВСНЦ СО РАМН. Здесь еще раз врачи осмотрели Тамару: «Я пыталась обмануть докторов, пыталась что-то сделать, чтобы избежать ампутации, — постоянно старалась шевелить пальцами, как молитва в голове звучали слова Бондаря: «Шевели пальцами — в этом твое спасение, дочка!»

Перед очередным консилиумом, который собирали по поводу тяжелого случая Тамары Алексеевой, медики вновь зашли в палату: «Они загородили мне лицо листком и стали спрашивать: «За какой палец сейчас трогаю? А сейчас?» А я им отвечаю: за тот, за этот. А потом по секрету мне медсестра сказала, что ни за какие пальцы они меня не трогали — они скальпелем вырезали дырку в пятке, а я этого не почувствовала».

Ампутация неизбежна

После консилиума врачи сообщили Тамаре, что нужна ампутация, иначе — смерть. У женщины очень часто брали кровь, и в этот день анализы показали — пошло заражение. «Мне сказали, что нужно решаться. Дальше тянуть нельзя. И тут в палату зашел мой усольский доктор Бондарь! Он подошел, посмотрел на меня, потрогал за руку. Я плакала, пыталась что-то сказать, попросить его не отдавать меня на ампутацию, но он молча погрозил мне пальцем и ушел». Сегодня Тамара признается, что плохо помнит, как она решилась на операцию, как подписала бумаги, как медики рисовали схемы, убеждали в необходимости, объясняли, чем грозит заражение. Все происходило как во сне.

— А потом я очнулась в реанимации уже без ноги, — рассказывает Тамара. — Потом, спустя уже полтора месяца после случившегося, мне принесли костыли и стали учить меня ходить. Каждый день по шагу я научилась ходить — было очень неудобно, ведь на ноге был аппарат Илизарова.

Настоящие друзья

Давно всем известна истина, что друзья познаются в беде. В эти тяжелые дни и месяцы выяснилось, что у Тамары — настоящие друзья. Сразу после случившегося младшую, пятилетнюю дочь Дарину забрали родственники к себе в деревню, старший сын продолжал ходить в школу, но за ним нужно было присматривать — подружки приходили домой, готовили еду, наводили порядок.

Одна из самых важных составляющих выздоровления Тамары — поддержка любящего мужа. Николай постоянно находился рядом с женой, ездил в поисках крови для переливания — у Тамары II группа (-) отрицательный резус-фактор. Усольские врачи давали адреса, и Николай мотался по всем станциям и больницам в поисках нужной крови, привозил необходимые лекарства и просто подбадривал жену. В Белореченске отозвались все, кто знает и не знает семью Алексеевых, — скинулись деньгами, сдали кровь.

Позже, когда Тамара вернулась домой, подруги каждый день приходили в дом Алексеевых — помогали с уборкой, готовкой, забирали девочку из детского сада. Женщине первое время приходилось лежать: болела спина, мешал аппарат, но потом привыкла к костылям, а позже — к протезу.

Сейчас Тамара спокойно ходит. Тот, кто не знает, вряд ли поймет, что у женщины протез, но на улицу Тамара пока выйти не решается — страшно оступиться и упасть на глазах посторонних людей. «Скоро лето! Скоро начнется дачный сезон — жду не дождусь переехать на дачу, заняться огородом. Что сама не смогу — близкие помогут!»

Спасибо за поддержку!

Через «Пятницу» Тамара Алексеева попросила поблагодарить за уход и понимающее отношение к себе всех медиков травматологии Усольской городской многопрофильной больницы № 1 и особенно Алексея Бондаря, заведующего травматологическим отделением: «Они обо мне заботились как о родной. А Бондарь всякий раз вселял в меня надежду, не давал впасть в депрессию, он даже в Иркутск ко мне приезжал, когда врачи сообщили, что тянуть больше некуда. Спасибо всем за поддержку! Всем, кто оказал помощь и поддержку».

Мне от него ничего не нужно!

Многие предлагали Тамаре подать в суд на арендатора турбазы, но женщина не хочет этого: «Зачем мне это? Тратить свои нервы, что-то кому-то доказывать? Я для себя знаю, что этому человеку аукнется, пусть живет с этим». Кстати, год назад мы пытались поговорить с Валерием Сенькиным, руководителем турбазы «Песчанка», он заявил, что «никого не загонял на эту горку» и что следить за ее состоянием — не его дело. Заявлений в милицию от пострадавших не поступало.

Вернулась на работу

До случившегося Тамара Алексеева работала на башенном кране. Преодолев трудности, она вновь ходила на любимую работу, залезала на кран и грузила вагоны! «Сейчас кризис, работы нет, а как только все уладится — я снова туда пойду и буду сидеть на своем кране!» — оптимистично улыбается Тамара Алексеева.

Метки:
baikalpress_id:  29 462