Подружки

Марина праздновала свой день рождения с размахом, размах — это когда много дешевой водки и картошки: драники, пюре, картошка фри и вареники с картошкой, разумеется. Спасибо. Все по-домашнему. На огонек набегали знакомые мужчины. Прорва знакомых мужчин. В гости Марина звала исключительно мужчин.

В женской компании она терялась, только соседка Настя — исключение. Настя Марине нужна для баланса и одобрения ее, Марининого, облика, поведения и образа мыслей и действий. Вроде такая Настя и не завидует. А так они с Настей составляли букет. Два цветочка в одном горшочке. Розочка, значит, и беляночка. Изысканно, на взгляд Марины. Марина надевала блузку, шитую бусинками, и лосины. Экстравагантно.

Знакомые мужчины пили водку и звали девушек по грибы и по ягоды, вспоминали какие-то походы на рыбалку. Давнишние, похоже, рыбалки. Видно было, что сейчас эти мужчины рыбку и грибки видят только на столах в виде закуски. Мужчины пили и жаловались на своих жен — что деньги только тянут, а сами не уважают, и на детей эти мужчины жаловались, что бесчувственные и тоже никакого понимания, что папка тоже человек и он доброго слова ждет.

Настя Марину жалела. Ну да, жалела, пока ближе не познакомилась, а потом начала жалеть себя. Вот что Марина в этих кофточках в обтяг, гусеничкой? Только жалеть. Если не смеяться за спиной. А Марина ничего. Живет себе и сама похихикивает. Главное — у нее с... этой, как ее... самооценкой все в порядке. Вот представить себе вменяемую тетеньку, которая бы согласилась на люди выйти в таком вот прикиде? Вот просто так? Взять и выйти? Невозможно представить. А Марина очень даже неплохо существует в этой цветастой синтетике.

Это что касается внешнего вида. А вот насчет внутреннего. Там же тоже какие-то совсем уж поступки, на которые знакомые раньше Насте женщины в жизни не решились бы, — хотя бы эти гулянки с приглашением исключительно лиц противоположного пола. Такая вот подчеркнутая самостоятельность в выборе гостей хотя бы на этот именинный день. Хочу праздновать только с мужчинами. Кстати, Марина, почему у тебя нет подруг? Марина задумывается на минутку. Ну вот ты же есть — это она Насте. Ну да. Есть от чего польщенно зардеться.

Они, кстати, первое время, когда Настя переехала только в этот дом, едва здоровались, точнее, Марина весело как раз Настю приветствовала. А Настя — бегом, бегом. Буркнет что-то, а если есть возможность, отвернется — и дверь на замочек. У нее это с год примерно так было — такое поведение невежливое. Развод потому что, ясно? Ну и там разные сопутствующие этому событию обстоятельства.

Короче, Настя, получается, женщина с предысторией, потому что главная история женщины — это всегда то, что ждет ее впереди, и не оглядываться, иначе замрешь, как одна библейская героиня, соляным столбом. В общем, муж у Насти завел себе зазнобу, и, пока Настя, значит, ни сном ни духом, та быстренько спроворила младенчика.

Буквально за несколько месяцев их дружбы — мужа Настиного с этой Верочкой, пока Настя, наивная, гнездо вила и думала над тем, каким будет-станет их будущее с этим мужем. Ремонт там, всякое благоустройство дома и изучение доскональное мужниных привычек и планов — что бы ему еще такого приятного сделать. От всей души. Журналы с фотками всяких интерьеров необычных — это у нее как у некоторых книга на ночь. Чтоб без офисного хай-тека, с одной стороны, и без мещанства в будуарах, когда другая крайность.

А чтобы как раз умеренно и невызывающе, и удобно чтобы — в смысле бытовой техники, и без нагромождения лишних вазочек и подушек с бахромой. Себя готовила к роли будущей счастливицы, упрочившей свое положение в сердце мужчины рождением малютки. Ага. Вот малютка и появился, как раз у этой Верочки. Ни кожи ни рожи — эта Верочка. Наоборот, что-то такое длинноносое, мелкоглазое. Настя же знала хорошо своего мужа: как раз вот никакой он не эстет насчет худосочных шармистых француженок.

В жизни бы Настя не предположила даже продолжения знакомства своего, напрочь традиционного во вкусах насчет женщин и предпочтениях, мужа, чтобы ему такие, как Верочка, понравились. Он же, наоборот, чтоб волосики желтенькие кудряшками, губки бантиком. Кыса чтоб. А тут получаем действительно какую-то прямо вот стильную штучку.

Способную еще и молниеносные принимать решения. Потому что знакомство их — мужа с Верочкой — сразу бы и закончилось, а тут — бабах — ребеночек. Хеппи бездей ту ю! А там у него как раз время подошло, возраст, насчет того, что все вокруг папаши двух и более деток. Наследнички. Это пока Настя только собиралась. А он, чтобы всякие атавизмы вроде благодарности и благородства? Не так воспитан. Чтоб отправить восвояси эту Верочку, которая, кстати, не сказать чтобы молодуха из молодух, Лолита, — у них с Настей разница в возрасте каких-то пара лет. И этот муж Настин Настю попросил попрощаться по-быстрому.

Правда, квартиру купил, добрый, и сказал — бери что хочешь. Из дома, в смысле, и на память. А сам пока съехал на время куда-то, к этой Верочке под костлявый бочок. Ключи Насте выдал от новой халупы — и дальше сама. Настя, конечно, намеривалась, как все гордые девушки, хлопнуть дверью, а потом вдруг рассвирепела, когда обвела глазами свой уже бывший дом, где каждая мелочь — ее руками, каждая интерьерная штучка. Теперь уже, получается, дрючка. Она, значит, свила гнездо, чтобы этому борову — а кто он еще — остаться в благоустроенности, пока Настя будет пробиваться через тернии непонятно еще к каким таким звездам.

Она в тот день собрала свои, кстати, небольшие шмотки, не особенно у нее было, чтоб нахапать вещей, одеться чтобы. Другие приколы были: как раз вот насчет того, чтобы обустроить дом. Увидела она все уже чужими, посторонними глазами. Ну и что? Когда уже тачка заказанная у подъезда стоит и водила психует — выходите, женщина. Настя тут и отмочила свой номер: собрала все, что бьется, — посуду, зеркала и прочее-прочее — сложила в наволочки, наколотила все в крошечку и рассыпала прямо вот где только могла — по кроваткам, креслицам, по кафельному полу в санузле, тряпочки еще всякие порезала ножницами. И быстро ведь, главное, управилась.

Не запыхалась даже. Такое на нее в тот момент вдохновение нашло. И отбыла по новому своему адресу, как раз вот где еще и Марина по соседству. Сидела там Настя, запершись, и ждала, что принесется разъяренный бывший муж и поставит ей фингал под глаз как минимум. А там ничего, тишина. Никто не приехал, и все обошлось без членовредительства и синяков. Может, его эта французистая Верочка утихомирила и уговорила, чтоб все тихо. Такие барышни любят пыль в глаза по первости пустить: что они все-таки из благородных и не опускаются до всяких скандалов.

Да только Насте эта эскапада дорого обошлась, потому что все ее силы на долгие годы забрала. Такой мощный по затрате энергии был поступок, что она прямо вот целый месяц — пластом, а когда маленько очухалась, как вареная ходила. Никакие витамины с женьшенем не помогали.

А потом и Марина возникла в ее жизни. Нет, она сначала возникла на пороге квартиры, нарисовалась спросить, даст ли ей Настя стульев-табуреток, потому что день рождения; Настя — пожалуйста. А Марина, спустя сколько-то там, полчаса, приходит и говорит — пошли ко мне, а то тебе теперь и сидеть не на чем. Оглядела, значит, спартанскую обстановочку, где из всей меблировки диванчик плюс телевизор, ну и те стулья, количеством три штуки. На каких это еще гостей рассчитано?

У Насти же никого не бывает. Вообще никого! Она теперь как-то, получается, шарахается от всех знакомств. И на работе: привет — привет, пока — пока. Все в прошлом: верные друзья — там они как-то вместе с мужем и мужниной новой женой и остались. Извини, Настя, сама понимаешь. Это она как-то позвонила одной знакомой с чем-то поздравить, день рождения, юбилей, даже и не напрашивалась ни в какие гости, просто выказать свое почтение, приятное хотелось сделать. А та сразу в лоб — не зову, потому что, сама понимаешь, такие дела. Конечно, и без обид. Чесслово.

И главное, Марина ведь ее не то чтобы прямо вот упрашивала, просто сказала строго — пошли, а Настя взяла и пошла, на автопилоте. Ничего не теряю. Завтра воскресенье. Так что она теперь и ходит у Марины в подружках. Марина ее так зовет — подружка моя! Знакомьтесь, Настя, моя подружка — этим своим кавалерам. Звучит, между прочим, как музыка сфер, когда у тебя только одиночество и пустой дом.

Теперь, собственно, и про Марину, у которой состав гостей-кавалеров меняется каждый год, кроме одного, довольно молчаливого Костика. Которого, видно же, Марина берет измором, насчет чтоб признался хоть в чем-нибудь. А эти другие гости — чтоб ревновал. Такая тактика, чтоб увидел, какой к ней интерес проявляют другие мужчины, и чтоб оценил и понял, какое сокровище эта Марина. И ничего. И главное, еще был бы женат или кто-то у него был, женщина, ходил бы к кому. Нет, живет с матерью и сестрой малолетней — институт ей оплачивает. Такой ответственный. Марина говорит, что она Костика полюбила как раз за ответственность, что он не такой, как все. Только не действуют на него ее кофточки и лосины.

Приходит, конечно, не отказывается, сидит в уголке и слушает, как Маринины гости перебирают репертуар советской эстрады прошлого века. И по его лицу не понять, как он относится ко всему происходящему. Невозмутимый. А Марина как рыба об лед, чтоб понравиться. А он все равно встает где-то в пол-одиннадцатого и уходит. Спасибо, до свидания. А Марина остается с гостями, которые ей уже и неинтересны, но у нее сердце такое — доброе, она их жалеет вместе с их женами и детьми. Так что все в мире замешано на жалости, как бы эти жены потом ни звонили Марине возмущенные и ни обещали ей выдрать лохмы.

Ну а потом что было! Этот Костя вдруг звонит Насте в дверь — они к тому времени знакомы были уже года четыре, на этих днях рождения встречались и так, случайно, пару раз на рынке. Настя с картошкой, а Костя ей помог сумку до трамвая донести. Еще где-то... Ага, в книжном. Она еще увидела, что он у полки стоит, где всякая такая серьезная литература, а не боевики. Но Настя чего-то застеснялась подойти поздороваться, забрала свои жалостные женские романы — застыдилась своих простых вкусов. Вышла из магазина чуть ли не на цыпочках.

Ну вот он теперь в дверях у нее нарисовался. Говорит: «Извините», — и, с ума сойти, цветы протягивает. Букет скромных каких-то лиловеньких цветочков... Кино. Чем вы вечером занимаетесь? А Настя обалдела. Потому что сама чувствовала что-то такое к этому человеку, нервничала, но старалась отгонять мысли, потому что некрасиво так получается — у единственной подруги марьяжный интерес, а она... И этот Костик вдруг улыбнулся, говорит, не смущайтесь, я объявил (так и сказал — объявил) все Марине о своих чувствах к вам. Что намериваюсь за вами ухаживать. Вроде как разрешения попросил, а Настя оторопела — а Марина что? Разрешила.

Настя ему, значит, — сидите здесь. А сама к Марине — ну? Марина вздохнула, сказала, что сама все поняла. Так что она без претензий. Чуток всплакнула, конечно. Но на их свадьбе громче всех кричала «Горько!». Искренне. А сама между тем поглядывала на одного, Андреем звать, свидетель Костика, вместе в институте они учились. Такой, главное, самостоятельный, сразу спросил телефон и когда у нее день рождения.

Загрузка...