Как назвать девочку

Гале одна женщина Надя сказала, что если с ней, с Надей, кто-нибудь рядом — мужчина, то она тогда и как мать лучше делается. И не имеется в виду, что этот кто-то, кто рядом, человек для уик-энда, Мистер Суббота, нет, нормальный надо, чтобы мужчина. Который сказал — приду в восемь, после работы, в восемь и приходит.

И насчет картошки чтобы. Это что касается организации быта. Но самое главное — это чувства, конечно, чтобы к одной только женщине эти чувства. А не так, как теперь обычно и принято — все против нас. И — ты должна понять, ты умная. А сам к жене или еще куда-нибудь. Галя с этой Надей не то что подруги, живут просто в соседних дворах и в одной школе учились. Но это такое соседство — что школа, что дома рядом, совсем необязательно, чтобы люди при этом еще и здоровались хотя бы. Иногда лучше делать вид, что не узнала, что близорукость у тебя или сосредоточенность на проезжающем мимо трамвае.

Потому что говорить точно нечего и спрашивать не о чем. И стоять вот так и ломаться с выпученными от усердия глазами и лживой, конечно, улыбкой, обманывать, вопросы невпопад. Про что, интересно, спрашивать? И самой что говорить? Так что, если хочешь остаться воспитанным человеком, пройди лучше мимо, не утомляй никого, потому что так накинешься с расспросами, а тебя не то что по имени вспомнить не могут, но и так — по лицу. Так что не подруги Надя с Галей. У Гали с подругами не особенно. Какой-то стопор у нее насчет выражения своих чувств. Непонятно даже, почему. Наверное, не везет просто. Это тоже талант — встретить и удержать чужой интерес. Галя же и насчет необязательного общения тоже ничего не понимает — как правильно отвечать посторонним на их замечания о погоде, к примеру.

Вот такая, значит, Галя. Мать-одиночка с ребеночком пяти лет. Общий тон жизни — какой-то совсем коричневый. Как и глазки ее, и волосики, и одежка немаркая. И опять про Надю. У Нади тоже ребеночек — примерно ровесник Галиного сына. Вот отсюда и встречи двух мамаш по воскресным дням на детской площадке. По убогости оформления площадка больше собачья: пара облезлых лавок, горка и качельки. Песочница, и хорошо, если свежего песка летом привезут.

Летом там точно делать нечего. Потому что на самом солнцепеке качельки, ни кустика, ни деревца, так что там больше действительно хозяйки малюсеньких собачек отираются, пока трусливые песики, прижимаясь к ногам хозяек, выполняют необязательный ритуал прогулки. Как, собственно, и Надя с Галей — сидят на лавочке, рядом, в песочнице, их детки. Продержать их в песочнице нужно хотя бы минут двадцать, для моциона и для очистки совести, что выполняешь все положенное. А детям скукотень, и мамашам тоже. Поэтому и разговорились, наверное, точнее, разговорилась Надя, потому что представить Галю, чтобы она молола языком... Нет.

Галя хмуро сидит и слушает. В лучшем случае недоверчиво косится в сторону собеседника. К ней ведь тоже время от времени кто-то подсаживается из местных старух и, быстренько выпалив, что они, старухи, имеют сказать по поводу окружающего мира с его бандитизмом, распущенностью нравов и общим бесстыдством, уносится прочь. Не нуждаясь в Гале. Собственно, Галя, получается, часть пейзажа. Деваться ей некуда, а ребеночка прогуливать надо. Вот они там с Надей и пересеклись. Надя сказала — привет, Галя — здрасьте. Вот так Надя возникла в Галиной жизни, о чем, собственно, о судьбоносности этой встречи Галя и не догадывалась, потому что ведь как появляются судьбоносные люди в жизни?

С какими-то всегда фанфарами все-таки. Вон, фея крестная у Золушки, нет чтобы скромненько, в темном платьишке. Нет, она в каких-то бриллиантах-изумрудах сверкающих, каменьях по всему платью, сплошь там золото, атлас, шелк и бархат, прически там кудрями и прочие атрибуты. Дед Мороз тоже с грохотом прибывает, ветки ломает, пробираясь сквозь чащу, громовым голосом объявляет о своем приходе, чтоб детки встрепенулись и настроились на чудеса. А тут рядом с Галей присела женщина, которую Галя помнила по общему околачиванию в одном общеобразовательном учебном заведении.

Сказала — привет, и еще привет через неделю. И через другую. Сидит рядом и молчит, но это молчание привыкшую к одиночеству Галю почему-то не нервирует, Надины комментарии необязательные: вроде, смотри, Данька, это к сыну, какая кошка красивая — и смотрят все на кошку. Кстати, про кошек. Там одна кошка сидела. Серенькая. Будто как раз Галю поджидала, Антон, Галин сын, еще говорит: мама, возьмем эту кошку себе? Вот и взяли, хотя никаких планов насчет кошек не было. Мура звать теперь кошку. А дети еще вспоминают всех знакомых кошек, какие там лапки, хвостики и прочая красота, получается, что кошка Мура — часть красоты мира. И как они раньше этого не понимали? Надя — веселая и между тем замкнутая.

Это Галя сразу поняла. А Галя — просто замкнутая, вот и вся разница. Притом что, напомним, общий цвет Галиной жизни — коричневый, а Надя умудряется вобрать всю радугу. Хотя если приглядеться — ничего лишнего. И даже потом, когда Галя привыкла немного к Наде, Надя ведь не стала вязаться к Гале с привычным, с чем вяжутся все на свете подруги: постригись, покрась волосы, сними этот свитер, надень кофточку. Бусы, туфли на каблуке! И прочим, чем там еще обустроить женскую часть России. Где у женщин две крайности — или одета она как цирковая артистка, или как девочка в костюме шапки-невидимки. Чтоб никто не узнал, не заметил, прошел мимо. Шпионские игры.

А Надя сядет рядом с Галей и между делом — хлоп! — какую-то историю из своей жизни, непонятно даже зачем, потому что видно же, что не из болтливых тетенька. Не такая, что языком мелет про всех и про себя и с подробностями. В ожидании уже встречных подробностей. Я тебе вот сколько секретиков, теперь ты мне давай свои выкладывай. И будем вот так дружить. Женская дружба называется. А потом трясись от ужаса, что твоя подруга сдаст твои секретики первому встречному просто так, под настроение. Оказалось, ничего страшного в разговорах с Надей.

Надя скажет что-то, сама же себе плечами пожмет, если речь идет о каком-то особенно глупом случае из ее жизни, — вот надо же, угораздило. Удивляется без кокетства и не ждет ни одобрения, ни заверения, что у всех так или, наоборот, что надо же, какая у тебя жизнь и судьба. Рассказывает о себе так, как будто эпизод из книжки пересказывает. С уважением к автору. Не требовать ничего взамен — высшая доблесть в той же дружбе. Ну а как не потребовать? Потому что память же хорошая на собственные благодеяния.

И ничего в этом стыдного, что если человек что-то сделал для тебя хорошего, то он и помнит потому, что здесь такая вещь, как самооценка, ему, этому человеку, может, жить потом легче, если ему приходят на ум, всплывают его добрые дела и поступки по отношению к другим людям. Правда, когда он начинает потом напоминать, даже не благодарности требовать, а напоминать, тогда другой человек, которому все было преподнесено якобы задаром и бескорыстно, испытывает сначала недоумение — зачем, мол, напоминать, я же помню, помню все и молча благодарю. А потом, когда напоминание возобновляется, уже в ответ — только раздражение, и просто иногда прямо до ненависти доходит. Хотя это такая игра. Человек великодушен, у него просто детский ум — получить конфету за хорошее поведение. Для некоторых даже очень хороших людей сделанное тайно добро — уже и не добро, а нужно, чтобы заметили. Ну, правда, трудно, что ли?

Вот, значит, Надя при этом ничего практически про Галю не знает, так, какие-то короткие рассказы, больше рассказики. Так что Галя здорово удивилась, когда Надя ей работу предложила, придешь туда-то и туда-то, скажешь то-то и то-то. Так что они стали работать вместе. И ничего такого, чего так Галя боялась — этой дружбы. Этих перекуров в курилках, обедов совместных и вопросов — ты скоро? Чтоб потом вместе дружно по магазинам, а потом в детский сад. Галя напряглась, потому что у нее свои же привычки, хотя и молодая, ладно, но все равно привычки и своя манера жить без чужой назойливости. А Надя приветливо, весело и только — привет, никаких лишних вопросов. Галя прямо выдохнула с облегчением. Такой характер — говорилось же, что замкнутая. С отгороженным кругом живет. И там ей не то что интересно и занимательно, привыкла она.

Так что ее саму удивило, что она помаленьку начала выбалтывать Наде на их не таких уж частых прогулках с детьми какие-то короткие все-таки эпизоды ее жизни. Насчет, кто он такой — отец ее сыночка. И про то, что он совсем не в курсе насчет своего отцовства. Галя просто сбежала, чтобы никого не напрягать, потому что мало ли что, потом помнить про человека, что у него при известии, что родится крошка ребеночек, сыночек Антоша, сделалось лицо... И держать в памяти выражение этого лица? Нет, нет. Вот она и сбежала — так можно сказать про ее поступок. Но с другой стороны — еще вот что, благородством это называется, не лезть со своими проблемами. А любовь — это такая проблема, иногда просто неразрешимая.

Вот так у Нади появился ее Антоша. Никому, главное, она не рассказывала ничего. А Наде решилась, и никакого рывка и муки не было, а слово за слово, сказала все, и забыли. У самой, главное, Гали не было потом чувства — камня сказанных слов. Потому что чаще ведь как? Начнешь про себя всякие откровенности выкладывать, потом они тебя сами и задавят — твои же слова. Поэтому все и хранят самое сокровенное. Мало тех, кто груз твоего прошлого и твоих бед разделит с тобой, этот камень. Не говоря уже о том, чтобы сказать — отойди в сторону, дай я, в смысле, возьму твою беду на себя. Только, видимо, в книжках про трех товарищей и трех мушкетеров и в кино про ковбоев. Вестерн называется, они там как раз такие, какими люди и должны быть. Ответственными за всех, кого приручили. Но это еще и риск.

Короче. Что сделала Надя? Эта посторонняя Галиной жизни Надя. Она рискнула. Она нашла того парня, который как раз не в курсе, что у него растет прелестный сынок Антоша, и, прежде чем одарить его этой радостью, которая может свалить любого неподготовленного, Надя немножко так все-таки разузнала, кто он. Выяснилось, что новость парень вполне потянет, нет там никаких посторонних тетенек в виде жен. А живет этот человек с мамой, живут они скучно, и для счастья им как раз не хватает только Гали с сыночком Антошей. Такие дела. Там сложная была многофигурная композиция, чтоб на этого мужика выйти, чтоб не напугать до смерти. И Надя потом взяла честное-пречестное слово с этого Олега, что он никогда, хоть под пытками, хоть под водкой, не признается, кто все это устроил и лучше так — анонимно. Олег слово сдержал, так что редкой деликатности Надя осталась в тени этого счастливого разрешения всех вопросов такой большой толпы несчастного народа — этого одинокого Олега с его мамой и одинокой Гали со своим одиноким сыночком Антошей.

Потом они все начали съезжаться, менять одни квартиры на другие, большей площади, чтоб совсем уж хорошо и славненько. Так что какое-то время Галя с Надей не виделись, потому что работу тоже пришлось сменить. Многое пришлось сменить. Позвонила Галя как-то раз Наде, потом еще раз. На работе говорили — вышла. А домашнего телефона Галя не знала, постеснялась раньше спросить, не говоря уже об адресе. А потом выяснилось, что Галя тоже то ли переехала, то ли совсем уехала в другой город. Да она вообще-то временно работала там, замещала какую-то женщину на время декрета. И главное — никто про нее ничего не знает.

Галин муж Олег иногда вспоминает странную женщину, ее рассказ про Галю и про Антона, вспоминает и тут же забывает, ему так ведь и сказала та женщина — забудь, что это я была. Ладно? Ты ведь сам хотел найти Галю, верно? Верно. Галя тоже какое-то время прямо вот сильно хотела Надю разыскать, но потом же дела у всех, заботы. Только вот еще — когда родилась у нее дочка, Галя ни минуты не раздумывала, как ей назвать девочку. Только Надей. Имя такое есть — Надежда. Без нее ведь никакой жизни, без надежды. Так, сидеть только на лавочке и смотреть, как беспризорные кошки поджидают кого-то, кто станет их хозяином.

Метки:
baikalpress_id:  11 057