Ребенок блокады

Жительница Шелехова, увидевшая ужасы в осажденном фашистами городе, считает нынешний кризис чепухой

Недавно страна отметила 65-летие со дня полного снятия блокады Ленинграда. К сожалению, все меньше остается очевидцев той ужасной истории. Так, в Иркутске их осталось около 150 человек — это защитники города на Неве, а также простые его жители. Корреспондент «Пятницы» встретилась с одним из тех, кого принято называть детьми блокады. Жительница Шелехова Инна Черная ребенком пережила все ужасы тех страшных зим и лет.

Инна Сергеевна говорит, что первая зима, когда ничего нельзя было завезти в Ленинград, была самой сложной и самой голодной. Люди умирали, замерзали, прямо на улицах кругом покойники лежали.

— Мне было 4,5 года, а сестренке моей — 2,5. Из нас всех умерла только бабушка тогда, потому что 5 дней не давали ничего вообще, никакой еды. Бабушка через 5 дней голодания, когда получили паек за все эти дни, попросила у нас еды, мама не могла отказать свекрови, та поела, и все...

Папа маленькой Инны работал на заводе, где ремонтировали самолеты. Он и жил на этом заводе, потому что транспорт не ходил, а сил на дорогу не было. Один раз в неделю он все-таки добирался до дому. Так как работников завода кормили лучше, он умудрялся сэкономить что-нибудь из еды и приносил это домой.

— Но потом он все равно настолько отощал на заводе, что его, чтоб хоть немножко подкормился, отправили на хлебозавод, — вспоминает женщина. — Этот хлебозавод-то всех нас и спас. Во-первых, сам папа мог хлеба там вдоволь есть, а во-вторых, и нам приносил.

Как-то ночью отец пришел домой весь обложенный кусочками хлеба. Ночью мама разбудила детей и всем раздала этот хлеб. Дети съели его, собрав все до одной крошки. С тех пор у Инны Сергеевны выработалась привычка крошки на столе не оставлять.

Когда открыли Дорогу жизни по Ладоге, отец договорился, и вся семья поехала из города. Дорогу бомбили немцы. Машины с людьми и продовольствием тонули. Но семье Инны повезло, они прорвались.

Семья приехала в Рязань. Когда там Инну обследовали врачи, оказалось, что у девочки туберкулез, а у сестры — бронхит. Детей отправили в санаторий для туберкулезников. Дали путевку на полгода, но пролежала Инна там больше года. Таких детей было огромное количество. Все они ходили в одинаковых платьях — и мальчишки, и девчонки — и стриженные от вшей наголо. Мать осталась с детьми, а отец вернулся обратно, в осажденный Ленинград. После снятия блокады его перевели во Владимир, но туберкулез у Инны все не проходил. Тогда врачи посоветовали поменять климат и перечислили несколько городов по России, где лучше жить с такой болезнью. Всей семьей они поехали в Одессу, и там девочка очень быстро поправилась.

После института по распределению Инна Сергеевна попала в Шелехов. Сейчас она всем довольна. Двое взрослых детей со своими семьями тоже живут в Шелехове.

На вопрос, хотела бы она вернуться в Ленинград, отвечает, что нет. Ей доводилось побывать в Ленинграде на практике. Студенткой она участвовала там в строительстве телебашни, но вечно пасмурная погода, дождь и туман не понравились после солнечной, теплой Одессы. Иркутская земля Инне Сергеевне очень по душе. Каждую зиму в любой мороз она ходит со своим мужем на лыжах. Круглый год ездит на Байкал.

— Вот моя мама была истинной ленинградкой, — вспоминает Инна Черная, — все время рвалась обратно, очень хотела вернуться в Ленинград. Когда у нее спросили в глубокой старости, какие самые светлые воспоминания в жизни, она сказала: «Блокада». Возможно, потому что ей удалось сохранить семью, детей и выбраться оттуда живыми.

Кризис переживем

Инна Сергеевна, затрагивая популярную ныне тему экономического кризиса, сказала:

— Я хорошо помню, как мама нам варила холодец из столярного клея. Он же сделан из какого-то животного продукта. Там ведь люди даже трупы ели. В городе съели всех кошек, всех собак, всех птиц. Даже голубей на улице не было. Так что кризис этот — ничего, с голоду уж точно не помрем, — смеется блокадница.

Метки:
baikalpress_id:  29 359